Вспоминай меня ночью (СИ)

Глава 33 - Зеркала

Я стою, прислонившись к тебе спиной,

Твои руки блуждают по всему телу,

Я давно променяла ад земной,

И упала в рай твоего беспредела.

Яркий свет ослепляет мои глаза,

В нашей дикой пляске, запретной страсти.

Жму на газ, отключая все тормоза,

Разбивая сердце свое на части.

Разрывает в клочья, под дикий вой,

Раздвигая к черту свои границы,

Твой сегодня точно проигран бой,

Эта ночь еще долго тебе будет сниться.

Бесконечный запах моих волос,

Терпкий вкус этой нежной соленой кожи,

Когда сердце на части мое рвалось,

Вырывая с губ, хриплый стон: "О, Боже!".

Когда мир разлетался, ломаясь в хлам,

На осколки бились, звенели стекла,

Разбивая душу напополам,

Понимали мы - все границы стерты.

В самых сладких снах бесконечный стон,

Мягкость губ моих... Хватит этой боли!

Ухожу, мой мальчик, тебе поклон…

И под сердцем подпись: «Ненавижу. Хлоя.»

(irinairinа)

Мои глаза опускаются медленно вниз и утыкаются в черный сетчатый, практически не скрывающий грудь, бюстгальтер. Ее соски… Темные… Твердые…

Я замираю на вдохе. И потом, не в силах выдохнуть, вдыхаю еще раз и опять замираю. Надо выдыхать, но взбесившиеся легкие опять только втягивают воздух. Почти разорвавшись, грудная клетка с шумом выпускает его вместе с моим взглядом, который, пройдясь по голому животу, упирается в такие же сетчатые трусики и, бл*ть, черную подвязку, обтягивающую упругое бедро.

– Ооо… – бесконтрольно вылетает из моего рта.

Мои глаза, продолжая свое путешествие, упираются в те самые сапоги, плавно переходящие в высоченный черный каблук, потому, что Хлоя резко поворачивается на этих самых каблуках, открывая мне вид на ее практически голую попку, слегка оформленную тонкой полосочкой стрингов, усыпанных стразами.

Твою мать!

Она же, фактически, голая!

С трудом торможу порыв сорвать с себя одежду и прикрыть ее тело от пожирающих его глаз. Какой смысл? У меня в руках ее плащ и, судя по всему, она не планирует одевать его обратно.

Качнув бедрами, Хлоя делает шаг по направлению к арке и, взмахнув копной волос, решительно ускоряется, одним махом запрыгивая на круглую тумбу пилона под оживившиеся взгляды публики в приват-зоне.

Нет!

Нет, нет, нет!

– Что за ху*ня?! – взбешенно вцепляюсь в руку Алисе, которая, взглянув на меня, пытается слинять.

– Сама в а*уе… – хлопает она глазами.

Быстро отлепившись от рук Джины, я хватаю за шкирку эту мелкую дрянь и прижимаю ее к арке. Краем глаза замечаю как, свесив ноги с тумбы, Хлоя притягивает к себе за ворот рубахи проходящего мимо Марка. И этот мудак – ну еще бы! – вжимается между ее разведенных ног!

«Она сама!» – уговариваю я себя. - Она сама!!»

Как будто, это что-то меняет для меня. Да, от этого еще хуже! Потому, что нельзя вмешаться!

– Говори! – рявкаю на Элли, и не отводя глаз от моей, явно слетевшей с катушек, Хлои.

Лучше бы тебе держать свои руки при себе, Марк.

– Да я не… бл*ть… я…

– БЫСТРО!!! С самого начала!

– Хорошо! – тараторит Кроха, так же не сводя глаз с моей, абсолютно неадекватной, девочки. – У них там с Шоном репетиция была…

С Шоном, бл*ть…

– … А Рон пролил на нее колу…

Рон, бл*ть…

– … и, пока костюм сохнет, мы пошли покурить. – Алиса сжимается под моим стреляющим – Хлоя-Алиса, Алиса-Хлоя – взглядом.

– Дальше!

– А у меня с собой был двойной «Poison» в руках… – закусывает она губуи зажмуривается, и я уже рычу и от того, что понимаю, что не ошибся в оценке их состояния, и от того, что, откинувшись на локти, Хлоя заигрывающе толкает каблуком в грудь Марка, у которого явный стояк!

На МОЮ, бл*ть, Хлою!!!

– Мы пополам выпили… – пищит Кроха. – И хотели просто водички в баре взять…

– Не е*и мне мозг, Алиса!

– Ну, хрен с тобой! – психует она. – Я специально ее сдурила немножко! Думала, потру вас тут внизу носиками, вам обоим крышечку и снесет, под кайфом-то тормоза совсем….

«...не работают»! – заканчиваю я мысленно, окончательно чокнувшись от того, как Хлоя, подтянув Марка ближе, что-то там шепчет ему на ухо, а он, урод, жмурится от удовольствия.

Сама. Сама. Она сама… – нихе*а не работающая мантра!

Сама?!

Да, какое, к черту, «сама» – она ж не в себе!

Все.

Срываюсь к пилону, но Хлоя уже отталкивает Марка, а он, подмигнув ей, перехватывает пульт от аудиустановки у какой-то девки.

Остановись, Хлоя! – прошу я взглядом, упираясь руками в пилон рядом с ее бедрами и стараясь смотреть ей исключительно в глаза. Потому, что мой член приказывает мозгам совершенно по-другому использовать зрение, да и все остальное тоже.

Ее колени все так же разведены, и поза демонстрирует мне черную сетчатую ленточку стрингов, едва прикрывающую чувствительную плоть между ног.

Мы зависаем «глаза в глаза». И мы - как зеркала напротив друг друга: неизвестно, кто - образ, а кто - отражение. Между нами - кайф, боль и страсть.

– Хлоя… – моей маски больше нет, ее взгляд выжег все напускное с лица.

Но в ее, вспыхнувшие на один короткий миг, глаза возвращается лед, и я вздрагиваю от холода.

– Хочу другую «игрушку»! – склонив голову на бок, капризно требует она. – Больше не хочу играть с тобой.

И я внутренне вою от боли, стиснув зубы.

Музыка стихает, и Марк, тыкая пультом в системник, почти урчит от удовольствия:

– Давай, Хлоя… Трахни нас, детка!

Видео

Первый аккорд какого-то вязкого харда - и она тягуче поднимается наверх, хватаясь рукой за стальной стержень. Не отводя от меня взгляда, прогибается у шеста, пропуская его между ног. Я вижу, как она шипит от ощущения давления стали туда, куда должен давить мой член, мои пальцы, губы…

Раскачиваясь под томные, агрессивные звуки, Хлоя закусывает губу и обводит взглядом зал, задерживаясь поочередно на каждой паре имеющих ее сейчас глаз. Но, только не на моих…

Она хочет другую «игрушку».

Надо уйти! – уговариваю себя, но ноги вросли в пол, а руки - в тумбу пилона.

Как я могу уйти от нее?

Никак.

Музыка одурманивает, и кокс накрывает очередной эйфорической волной…А Хлоя - такая вязкая, сладкая, пьяная от удовольствия - вьется у этого шеста, ТАК дерзко взрывая фонтаном своих волос пространство вокруг себя, что я под этим гипнозом пластики и эротики, забываю, кто я, где я, и — зачем.

Зажав ногами шест, она, медленно и плавно прогибаясь назад и покачиваясь, зависает как раз перед моим лицом, и я слышу, нет - чувствую ее возбужденный стон, когда она сползает по шесту вниз. Я уверен, она тоже слышит, чувствует - мой, который бесконтрольно вырывается одновременно с ее.

Почему я еще не в ней? И еще совершенно не понимаю, почему она трахает сейчас кого-то еще этим зрелищем. Это же – о*уеть, как неправильно!

А Хлоя уже снова двигается вверх, покачивая бедрами и трахая пилон. Ее веки подрагивают, периодически прикрываясь, на лице – румянец, она покусывает губы… Я точно знаю, что это означает!… Вижу, как подрагивает ее тело… И знаю, что пара моих прикосновений тут же сорвут ее в оргазм. И даже знаю, как она будет стонать, теряя себя от ярких ощущений…

Я рычу, уже ничего не соображая.

Облизывая глазами ее тело, перевожу взгляд от плеч, плавно играющих с музыкой, к длинным ногам и вижу, как один ее каблук упирается Марку в плечо, а он, фиксируя его рукой, жадно проходясь языком по глянцевой коже сапога, встречая ее вызывающий взгляд своим похотливым.

Сука!

Это нужно остановить.

Но она дерзко ухмыляется ему, и я цепенею.

ОНА, бл*ть, ЕМУ.

Хочет его?

Хочет ЕГО?!

Ну, уж, нет!

И я срываюсь, хватая Марка за рубашку. Но Алиса шустро влетает между нами, не давая мне возможности полноценно потратить десять штук и объяснить еще раз этому мудаку, где, бл*ть, его е*учее место!

– Какого хрена!? – рявкаю на нее, все еще, удерживая одной рукой Марка за ворот рубахи.

Элли что-то щебечет в ответ – вижу ее лицо с огромными глазами, шевелящиеся губы, но музыка и ярость не дают мне расслышать ни слова. Мудак вырывает свою рубаху из моей руки, пока я, стараясь быть аккуратным – хотя мышцы просто сводит от ярости и ревности – пытаюсь выкрутиться из цепких лапок Крохи. Но лапки, твою мать, неожиданно сильные! И, сдавшись, прижимаю ее к себе, чтобы не мешала, и рычу на Марка:

– Убью, сука! Только попробуй тронь ее!

– Купи автомат, Алекс! – многозначительно улыбаясь, он кивает мне на что-то, происходящее за моей спиной.

Я оборачиваюсь в прочно охватившем мою талию кольце рук Крохи.

Еб*ть!

Хлоя, опустившись на колени и подчиняясь музыке, ритмично трется о шест, трахая одновременно глаза трех мудаков, прилипших к тумбе пилона. Одна рука ее ездит по шесту, зад*ачивая, нахрен, остатки моей вменяемости, а вторая вырисовывает под музыку порнографичные этюды. Ее глаза закрыты… Ее дыхание, клянусь! - рваное и хриплое, хоть этого и не слышно из-за музыки. И она - на грани! И, бл*ть, явно не собирается останавливаться!

Она что, собралась сейчас КОНЧИТЬ для них!?!

А Хлоя уже ускоряется, яростнее бросаясь на шест и находя, наконец, своими глазами мои. В ее глазах - пламя, эйфория и полное бесстыдство.

Лицо на секунду искажается, словно от боли, а потом вспыхивает неприкрытым удовольствием, и она кончает, несдержанно вскрикивая, возле этого долбанного шеста, отдаваясь сейчас всем в той же мере, что и мне.

Меня взрывает и возбуждением, и ревностью.

Не хочу, чтобы она останавливалась. Хочу смотреть на это бесконечно. И еще, хочу убить каждого, кто смеет сейчас наблюдать за удовольствием моей девочки!

Это - только мое!

Вздрогнув еще несколько раз, она стекает на тумбу возле пилона, пряча лицо в копне пышных волос. И музыка смолкает вместе с последними вздрагиваниями ее тела.

Что мне делать?!

Элли, наконец-то, отпускает меня, и я вижу похотливое лицо Марка.

– Только попробуй, мудак! – срываюсь, и мой кулак сгибает его пополам.

– Придурок… – сквозь боль смеется он, поднимаясь, – ей же хочется! Ну, посмотри!

И я разворачиваюсь…

И застываю, не в силах поверить своим глазам.

Хлоя уже не на шесте! Теперь вместо него - каждый, кто коснется ее в танце. А желающих - море!!! Закрыв глаза, она вьется и трется об одного, и, тут же, приоткрывая на пару секунд веки, дразнит следующего. Качаясь от одного к другому, Хлоя тонет в их похотливых руках, которые жадно вырывают ее друг у друга. Она улыбается и, извиваясь, бьется в ритм, под их, облепившими ее тело, руками.

– Чего ждем?! – орет мне на ухо Кроха. – Хочешь посмотреть, как ее затрахают до смерти прямо на танцполе?

И я отмираю, подлетая к моей девочке. Обхватываю за талию и прижимаю к себе - ее глаза закрыты и она, не сбиваясь с ритма, начинает, извиваясь, скользить по мне вниз, проходясь лицом по моей голой груди и резко вдыхая мой запах. Я чувствую, как от этого холодит кожу, и теряю голову. А она уже, где-то, внизу, и мгновение спустя поднимается по мне вверх, насаживаясь на мое бедро, как чуть раньше - на шест.

«Золотые» недовольны тем, что я отобрал их игрушку, понимаю, что сейчас будет о*уительный конфликт. Мне, вообще-то, по*ую, но Марк, сука, воспользуется моей занятостью, да, и нет сил уже смотреть на ее выкрутасы…

Ну, а когда ее рука, дразня меня, проезжается по моему, разрываемому желанием, члену, я совсем теряю смысл происходящего, и, подхватив ее за талию, вталкиваю в ближайший чилаут, захлопывая пинком дверь. Это отрезает нас от одной музыки и погружает в другую.

Видео

Там темно и мы, запинаясь обо что-то, тут же падаем прямо на застланный, судя по ощущениям – мехом, траходром. Рывком разворачиваю Хлою на себя, стараясь уберечь от падения, и она оказывается сверху.

Я взбешен от того, что она даже не понимает, что это - я! Что любой бы мог взять ее, обдолбанную вхлам, и опять рычу, не в силах выразить сейчас всех тех эмоций, что сжигают меня! Реагируя на мои звуки, она впивается мне в плечи и со стоном садится на мои ноги.

– Какого хрена, Хлоя?! – хриплю, сжимая ее бедра, и получаю звонкую и болезненную пощечину.

Ошеломленно замираю, но мой член нихе*а не против такого обращения, потому, что она проходится несколько раз по мой ширинке своей горячей плотью, и тянет собачку замка вниз.

– Ты что творишь, м?! – кричу я, задыхаясь и теряя себя.

Но Хлоя, ритмично приземляясь на мой член, страстно отжигает на мне под какую-то драйвовую жесть. Я с шумом втягиваю воздух, сжимаясь под ней и…

Ее тело, ее запах, ее стоны - и меня уже нет, а вместо меня - какой-то, жадный и одуревший зверь!

И он, этот зверь, срывая с нее порно-шмотки, уже трахает ее тело руками. Она не против… Она очень даже «за»! Потому, что ее коготки разрывают мне грудь, а громкие стоны - уши! Пальцы нетерпеливо дергают за ремень, и я помогаю ей освободить мой член.

Я не знаю такую Хлою… Но мое тело не против, оно очень даже «за»! Дергаю ее на себя, заставляя отвлечься от музыки и уделить мне немного внимания.

– Такая плохая-плохая девочка! – шепчу, задыхаясь, и получаю болезненный укус в шею, чуть ниже уха, и почти кончаю, вжимаясь в ее мягкую и горячую плоть членом. – Еще, маленькая! – умоляю я, и ее резкие укусы сводят меня с ума, опускаясь все ниже. Она облизывает мой сосок, и нежно, но резко покусывает его под аккомпанемент моих стонов и нетерпеливого хрипения.

Меня прет и выгибает от ее агрессии.

– Еще! – хриплю я. – Трахни меня, девочка! Я так скучал...

И мой член уже в ее руке, а она - на мне, легкое давление, и я - в ней, но только головкой, а я бл*ть, совсем не могу терпеть! Резко подрываюсь и, обнимая, вдавливаю вниз, поднимаясь бедрами к ней навстречу… Она кричит и кончает на мне. И это так хорошо, что я уже почти тоже…

Но мне так хочется продолжения! Так хочется, что зажмуриваюсь, и, замирая и впиваясь зубами ей в плечо, отгоняю от себя эту, невозможно притягательную, эйфорию. Как только она перестает биться на мне, снимаю ее с себя и подминаю, разводя широко ноги.

Ее глаза закрыты. И где-то на задворках сознания, меня все еще гасит от мысли, что она может не понимать... с кем она...

– Скажи мне, Хлоя! – требую я, врываясь нее под громкий всхлип. – Скажи мне, кто тебя сейчас трахает!

– Ты! – стонет она под моими резкими рывками. – Мой любимый… моя любимая игрушка!

И это опять сносит меня как ее пощечина... пусть... я не против... и мы вскрикиваем от того, что она опять кончает, и я опять замедляюсь, впиваясь руками в мех и молясь, чтобы выдержать еще хоть пару минут. Потому, что мне мало ее! Мне всегда будет ее мало!

Несколько секунд задыхающихся стонов - и я снова рвусь в нее!

– Обожаю тебя, маленькая! – задыхаюсь. – О*уенно хорошо в тебе… И ты - непередаваемо хороша... Нет ничего лучше тебя, Хлоя!

Мои губы находят ее стонущий рот. Ее вкус – это такое блаженство! Она отсасывает

мой наглый язык, словно член, в том же темпе, в котором я врываюсь в нее! Еще пара секунд и…

Нет!

Выхожу… Это почти невозможно… но, бл*ть, я – о*уеть, какой жадный!

Переворачиваю, вынуждая встать на колени! Давлю на спину, впечатывая в мех и , прижимаясь членом к ее входу, выжидаю несколько секунд, чтобы не взорваться сразу. А потом медленно…медленно…медленно… вхожу в нее на всю длину... и, со стоном, ложусь на ее спину.

– Все, сладкая! – задыхаюсь я. – Теперь - вместе…

И эта поза… и ее вскрики в такт каждому моему рывку, и ее дрожание подо мной…

– Давай… давай… все…

И я взрываюсь, не дожидаясь ее, и только после третьей своей волны чувствую, как она сжимает мой член, догоняя меня ощущениями ритмичного давления и сильной вибрации...

Нас нет…

Мы лежим в темноте и молчим. Ее голова у меня на груди и наши руки сплетены.

Ненавижу себя.

Ненавижу себя, но я счастлив. Потому, что лежу и понимаю, что никуда не отпущу ее больше, даже если это разрушит ей жизнь.

Ну, не могу!

Она - моя…

Она - моя, а я – ее.

Я чувствую кожей, как сильно бьется ее сердце и мне каждый день нужно испытывать это ощущение, чтобы билось мое.

Наверное, моя любовь не так уж безупречна, потому, что не смог отпустить ее. Но я отдам ей всю, которая есть. И все, что у меня есть.

– Безумно люблю тебя, – выдыхаю ей в волосы. – Верь мне, пожалуйста! Я умру без тебя… Я уже почти умер.

Хлоя молчит, и ее пальцы больше не двигаются по моей ладони. Она приподнимается и садится рядом. Вижу силуэт ее лица…

– Дай, пожалуйста, рубашку…

Сажусь рядом и протягиваю свою рубашку.

– Замерзла?

Хочу обнять, но какое-то чувство не дает мне прикоснуться к ней. Что-то не так… Я опять не могу дышать!

– Замерзну…

Мое сердце начинает дико рваться от предчувствия чего-то беспредельного и нарастающей боли. Она… встает и… ИДЕТ К ДВЕРИ!

– Хлоя!!

Разворачивается…

– Не волнуйся, я все оплачу…

…и выходит.