Вспоминай меня ночью (СИ)

Глава 47 - Исповедь

В клубе аншлаг… Все правильно. Сегодня жгут молодые и знаменитые. И я - не в последних рядах. Только они идут на сцену, а я - на эшафот. Каждый должен исповедаться перед смертью. И мой концерт – это попытка переписать на чистовик и оставить только самое-самое, а еще, он - моя исповедь. Жаль, что не ей...

Говорят, самоубийство – это слабость. И, если это так, то Элли во всем права!

Во всем, кроме одного.

Да, я - «игрушка», я - наркоман… неуравновешенный придурок… слабак… кто там еще?

Но…

Но это ради нее, все равно.

Скоро мой выход, голова начинает кружиться. Стробоскоп превращает мой внутренний коматоз в сюр, но мне не страшно – я не забуду ни одной строчки. Они впечатаны в меня.

Кто-то толкает в спину, желая удачи, я чувствую руки ребят, которые пытаются поддержать перед выходом, хлопая меня по плечам. Конферансье чего-то там орет со сцены, и зал взрывается гулом и аплодисментами.

Слышу первые тяжелые ноты своего трека…

Открываюсь, выходя под прожектор, и толпа затихает под тяжестью всего, что я принес им.

Пробегаясь слепыми глазами по залу, я впиваюсь ими в знакомый силуэт… Может, мне это, конечно, кажется… даже, наверняка… свет рампы слепит...

Но я буду думать, что это она там, в толпе, и буду ей рассказывать сейчас свою версию нашей истории.

Зачем?

Не знаю… У исповеди нет логики…

Передо мной лежит красивая и нежная,

Я сфоткаю её на память...

Будет слайд шоу.

И мы друг друга изнасилуем тут бешено,

Она полюбит меня может,

Но ей не узнать, что...

Не вспомню я её...

Нахально и грубо

Мы займёмся с нею тем, что называешь ты любовь.

Она одна проснётся в этой спальне под утро,

Ведь не даст мне с нею быть незаживающая боль...

Перед глазами прокручиваются первые моменты нашей встречи: ее пластика... ее испуг... смущение... улыбка... летящие в коридор кроссовки…

Ее мокрые волосы, ее губы, пьющие отраву прямо из горлышка… Ее глаза!

И я выдаю, выдаю ей свою версию… пусть знает… Пусть смотрит, какой я есть! И как она вписалась в мою циничную реальность…

И что наделала со мной!

Пусть поймет…

А перед глазами наши головокружения… И моя решительность взять ее, хотя бы, на миг!

А потом так много ее! Ее невинность, чувственность и страсть!

«Я буду любить твои глаза…», и мое ожившее сердце…

Мои отчаянные попытки унести хоть немножечко ее с собой.

Знаю - то, что было между нами, навсегда останется. И умоляю мою девочку…

Вспоминай меня ночью,

Не поцелую на прощанье точно.

Время вернуть назад, я знаю, ты хочешь,

А я уйду и не вернусь,

Но вспоминай, но вспоминай меня ночью.

Вспоминай меня ночью,

Вспоминай меня ночью.

Любовь неусваиваема давно мною,

Но все грехи я посланием этим, дай Бог, смою…

Зал орет, хавая мою боль.

Мне не жалко… Пусть.

Пусть знают все!

Их прошибает.

Толпа – словно усилитель моих эмоций и чувств, и мне кажется, моя девочка плачет от моей безнадеги.

Но безнадега – это не все, что у меня было!

И я рассказываю ей нашу маленькую сказку…

Мое сердце радо обманываться. Сейчас я весь там, в том маленьком, тревожном, но счастливом мгновении. И даже, кажется, улыбаюсь, потому, что весь зал улыбается вместе со мной… И мне, кажется, что ее глаза тоже смотрят этот наш маленький, но счастливый эпизод.

Уснула рано... и спала сладко-сладко....

Я просидел бы до утра у твоей кроватки,

И любовался тобой, как любовался Эдвард

Своей любимой Беллой... твоим прекрасным телом…

И может я не сильный, как и он, не столь красивый,

Но я доверил тебе свое сердце - носи его

Возле своего... ты же любишь эту сказку?

А я ради тебя готов в ней поучаствовать...

Готов любить тебя, как он, даже сильнее!

В сто раз сильнее! Да и люблю на самом деле...

И знаешь, я подумал, мы же с ним так похожи:

В его венах нет движения - в моих тоже.

И дело в том, что... когда я дышу тобою,

Я замираю весь, будто застывает кровь.

Только не думай, что холодный, не переиначивай,

Потрогай мое сердце, вот... горячее горячего…

Давай представим, будто мы попали в сказку,

Будто я - Эдвард, а ты - Белла, и пусть опасна

Эта любовь... ты будешь для меня богиней,

А я твоим... личным сортом героина…

Мое разорванное уже сотни раз сердце в очередной раз сжимается от боли, вспоминая, как посмело поверить, в то, что все возможно... В то, что оно имеет смысл в моем глючном организме!

У него есть еще пара минут, пока звучит трек, чтобы стучать не бессмысленно...

Эта любовь не поддается описанию,

но только не для нас, мы и так знаем все сами.

И может я не Эдвард, а ты не Белла вовсе,

но давай забудем все и на миг представим...

Давай представим, будто мы попали в сказку,

Будто я - Эдвард, а ты - Белла, и пусть опасна

Эта любовь... ты будешь для меня богиней,

А я твоим... личным сортом героина

Мое больное, капризное, тревожное счастье, и моя надежда на него…

Моё море, прошу тебя, не выплюни меня на берег

Во время очередной бури твоих истерик.

Я так давно тебя искал по грязным пресным руслам.

Зубами сети рвал, напрягая каждый мускул,

И я готов сожрать пуды твоей горчащей соли

За то лишь, что ты здесь остаться мне позволишь,

За то, что дашь и дальше мне дышать своею влагой,

Кроме этого блага, мне больше ничего не надо.

Это правда, я за воду жадно набранную в жабры,

Подарю тебе всего себя, только не нужно, ладно,

Выбрасывать меня волной на берег и изгибы

И оставлять там подыхать как ту, другую рыбу…

Про боль и пустоту… попытки оставить ее в покое!

Освободиться от ее власти надо мной!

Глупые и бесполезные! Как и последняя… Абсолютно бесполезные!

Затянись мною в последний раз,

Ткни меня мордой в стекло,

Дави меня, туши мою страсть.

Буду дымить назло.

Боль на фильтре грязным бурым пятном –

Все, что мне от тебя останется.

Урна - мой будущий дом,

И вряд ли мне там понравится.

Серым пеплом осыпятся вниз

Те мечты, что не сбудутся никогда.

Меня вряд ли раскурят на бис,

Шанс если и есть, то один из ста.

Тебе - травиться никотином моим,

Тебе - кашлять моими смолами.

Выдыхай скорей мой последний дым,

И закрывай окно, а то - холодно.

Выдыхай скорей

Мою душу наружу, ей тесно,

В твоих легких так мало места.

Выдыхай скорей

Мою душу наружу, ей тесно,

В твоих легких так мало места.

Но, если честно,

Во всем виноват я сам!

И меня начинает отпускать, погружая в какое-то, совсем другое, восприятие происходящего. Я пьяный от всего – любви к ней, своей бестолковости, кача, вспышек стробоскопа, дыма, эмоций толпы… Меня не отпускают со сцены, и я читаю еще что-то из посвященного ей, читаю на бис, читаю без музыки, признаваясь каждым словом в любви к ней и в своей беспомощности…

Читаю, читаю, читаю… До хрипа и аута… и, наконец, свет гаснет, отпуская меня.

Все…

Темнота… пустота… я быстро куда-то иду, не желая ничьего участия сейчас… скользя между касающихся меня рук… куда-то вниз…

Внизу сейчас пусто.

Во мне сейчас пусто!

Не хочу оправдываться...

Не хочу искать виноватых...

Не хочу, чтобы наступало завтра...

Хочу только ее рядом, и чтобы больше никого, кто мог бы потревожить нас...

Хочу другую судьбу!

Хочу невозможного...

Раздвигая упругие стропы на ринге, практически, падаю на спину там, где добровольно проиграл свой бой, дав ей шанс выиграть свой.

А в голове крутится и крутится моя молитва:

Господи, giveme, что тебе стоит все простить мне?

Все грехи отпустить мне?

Я ни с кем никогда не хотел быть, как с ней.

Закрываю глаза – больше сил нет,

Обессилел, несу бред. Рассвет разжигает боль еще сильней.

Шепчет, стонет, кричит на мне. Ее ладони

Блуждают по моей спине.

Я хватаю воздух, но кислорода нет.

Господи, обещай, слышишь?

Если я умру, передай ей,

Что я любил ее, единственную, на всей земле...

Irinairina