Заводите моторы

Глава 16

КОННОР

Солнечный свет проникал сквозь мое окно в номере отеля, подсвечивая частички пыли в воздухе. Я напряг зрение и потер лоб, беря телефон с прикроватной тумбочки.

Пять часов? Я спал пять часов в ночь перед гонкой! Такого не было с аварии Ники. Я потянулся и громко зевнул. Этого все равно недостаточно, но все же это было чудом. Должно быть, речи Ральфа работали. Я еще раз перепроверил свой телефон. Он позвонит через час.

Я потянулся за плюшевым котенком, который ожидал меня в отеле, когда я приехал. Записки не было. Он напоминал Колтс. Я вдохнул его аромат апельсинов и манго, пока старался не надеяться, что Сенна оставила его для меня. Что она думала обо мне. Я положил его рядом с собой на кровать, пока спал. Я вдохнул его запах, а потом подошел к окну и посмотрел на городскую площадь.

Я находился в самом роскошном отеле в Барселоне. Большинство людей, спешащих между зданиями, никогда не остановятся в таком месте или не получат того комфорта, который доставался мне. Я ущипнул себя, как сделал в день, когда впервые подписал контракт с гоночной командой. В отличии от Ники и почти всех пилотов, против которых я гонял, я не вырос при деньгах. Моя карьера гонщика была смесью навыков и очень большего количества удачи. Если бы отец Ники и Сены не заметил меня на карттинге, я бы, вероятно, был таким же, как и люди, с которыми я ходил в школу, пытаясь заработать честный доход и не попасть в тюрьму.

Я вздохнул, когда вошел в ванную. Здесь было все, даже богато украшенная ванна, которой я воспользуюсь позже, как всегда и делал после гонки, когда буду уставшим и все будет болеть. Моей прежней привычкой было выпивать с Ники, возможно найти девушку на ночь, а затем помчаться на самолет домой или куда бы команда не сказала мы поедем.

Но я больше не был тем парнем.

Мои мысли вернулись к свадьбе Ральфа и к Сенне, завладевшей моим сердцем. Я был Мудаком Дейном, парнем с заслуженной плохой репутацией и любовью к сексу и быстрым машинам, но увидев Сенну в тот день, я понял, что она была той самой.

И как только я вернулся домой, то вспомнил, почему она никогда не будет моей.

Если бы не та свадьба и авария Ники, я бы, скорее всего, был в «Вэсса», гонял, как отбитый, и общался бы с каждой женщиной, которая мне улыбнулась.

Я прислонился к двери. Что было бы, если бы Сенна была рядом со мной, когда ушел отец? Я на горьком опыте понял, что у меня не было никого, кто присматривал бы за мной. Не то, чтобы мне кто-то был нужен. Это моя работа — защищать других, а не наоборот.

Мой телефон зазвонил, выдернув меня из внутренних размышлений. Я проверил телефон, когда вздохнул.

— Ники, — сказал я, включив громкую связь, пока готовился ко дню гонки. — Ты неделями ни с кем не выходил на связь.

— Был занят, — я ожидал больше объяснения о том, как у него дела.

— Ты еще тут?

— Да, прости. Хорошо справляешь в этом сезоне, Кон.

— Ты разговаривал с Сенной? — спросил я, прикусив стенку рта. Я не мог выдать свой хаос эмоций ее брату. Меня настиг образ ее, сидящей на столе на этой неделе, с ее длинными, сексуальными ногами и моей пиццей во рту. Я расхаживал по комнате, считая до десяти, пока внутри все переворачивалось. — Или с кем-то еще из команды?

— Я только что повесил с ней. Дружище, она вся на стрессе, и я беспокоюсь за нее.

Черт. Я сделал что-то не то? Она была милой со мной после перемирия. Я подумал, что у нас прорыв. Я подбирал подходящий ответ, но он прервал мои мысли.

— Антуан морочит ей голову. Я разговаривал со своим прежним инженером Маккой, который тоже впечатлен тобой, и он сказал, что Антуан клевещет на нее в гараже и говорит, что собирается встречаться с ней.

— Вот ублюдок, — процедил я. — Я думал, что достучался до него, но Сенна держала нас порознь после аварии в Австралии. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Продолжай защищать ее. И не помешает, если ты снова поговоришь с Антуаном, но без угроз, потому что ты знаешь, что отец любит его больше тебя, — Ники прочистил горло. — Но так, чтобы он был в курсе, что мы знаем о его кознях за ее спиной.

Я положил плюшевую Колтс в сумку, борясь с тем, чтобы не вдохнуть ее аромат или задуматься о том, что мог означать потенциальный подарок от Сенны.

— Почему твой отец любит его больше меня? Он придурок. Какими бы высокомерными не были все пилоты, всему есть предел. И я каждую неделю превосхожу его.

— Еще ты парень, из-за которого Сенна попала в больницу и который уничтожил ее карьеру.

— Карьера, в которую он все-равно не верил, — огрызнулся я. — И ты знаешь, что произошло в тот день.

— Эй, я не виню тебя. Ты защищал ее и спас от того, что запланировали эти парни. Ты сделал все, что мог, как мы делали каждую гонку. Если бы я не заболел, этого бы не случилось. Я больше виню себя, нежели тебя. И ты знаешь, что я пытался поговорить с ней после того, как это случилось, но она даже не позволяла мне произнести твое имя в ее присутствии.

В дверь постучали. Я обернул полотенце вокруг талии и открыл, пока он бормотал что-то себе под нос. Я дал чаевые портье и быстренько просмотрел газету, когда закрыл дверь.

— Ты заботился о ней. Она и для тебя была младшей сестрой.

Я мельком увидел фотографию Сенны в новостях про гонки. На ней была одна из тех юбок-карандаш и каблуки, от которых жгло кожу и бросало в дрожь.

Я стиснул зубы. Сенна никогда не была для меня младшей сестрой. Она была моим лучшим другом, который стал человеком, которого я по-своему любил. А теперь она была женщиной, о которой я фантазировал и с мыслями о которой засыпал. Мои сны заполоняли шортики для бега и ноги, который простирались на милю. Я хотел, чтобы эти ноги располагались по обеим сторонам от моего лица.

Ники все еще говорил, а я попытался стереть образ рук Сенны, держащихся за изголовье моей постели, пока она объезжала мой рот. Сейчас не время. И это время никогда не придет.

— Раз отношения между вами наладились…

— Она так сказала? — спросил я, прежде чем схватиться за голову.

Блять. Расскажите мне о нетерпении.

— Вроде того. Она сказала, что уже меньше ненавидит тебя. Это победа, да?

Я улыбнулся, потому что представил, как она говорила это, шевеля бровями и ухмыльнувшись. Я хотел поцелуем стереть эту дерзость с ее губ.

— По крайней мере теперь я знаю, что ты не нарушишь соглашение, — добавил он.

Я положил газету на кровать.

— Я бы не посмел.

— Пришло время рассказать ей, что на самом деле случилось в тот день. Возможно, она, наконец, выслушает.

Я снова занял себя сбором сумки, вытащив мои счастливые боксеры, которые носил каждую гонку. Это часть моего предгоночного ритуала, хоть они и были скорее одержимостью. После аварии Ники, а затем моей в Австралии, ситуация обострилась. Я не мог прерывать ритуалы. Я должен придерживаться их, иначе случится нечто ужасное.

— Что изменится после стольких лет? И даже если она выслушает, кто сказал, что это не заставит ее возненавидеть меня еще больше? Я не могу испортить все, когда она «меньше ненавидит меня». Это один из тех секретов, который я унесу с собой в могилу.

Я не хотел потерять наше с Сенной трудно достигнутое перемирие.

Никки вздохнул.

— Ненавижу, что тогда Антуан был одним из гонщиков, с которыми мы имели дело. Он травил ее, не то, чтобы она знала, потому что мы защищали ее, а теперь он делает то же самое, но другими способами. Прошу, защищай ее, хорошо?

— Конечно, я присмотрю за ней.

— Как в старые добрые, — заявил он, а я не мог повторить за ним, как ему того хотелось, потому что в старые добрые времена я был тайно влюблен в нее.

На заднем фоне разговора послышался звук волн.

— Ники, где ты?

— Не важно.

— Ты скоро вернешься домой?

— Вернусь, когда буду готов, — что бы это не значило. — Все дело в аварии и в случившимся, хорошо? Я не могу находится в окружении людей. В любом случае, мне надо идти, но я скоро позвоню. Кстати, отец сегодня придет на гонку. Я рассказал Сенне, хоть он и не хотел, чтобы она знала. Держи Антуана подальше от нее.

— Конечно, дружище. Берги себя, хорошо?

— Ты тоже, Кон. До скорого.

Он был моим единственный другом, а я не мог рассказать ему о том, что боюсь водить, что фантазирую о его сестре или что мой беспорядок затмит даже ночной Амстердам, где британские холостяки устроили свой кутеж.