Заводите моторы

Глава 54

КОННОР

Сенны не было на стойке администрации, когда мы выселялись из отеля, хотя рано утром она отправила мне сообщение.

Сенна: Встретимся в Абу-Даби. Я люблю тебя, но мне нужно время, чтобы во всем разобраться. ХХ

Все дни поездки и подготовки к последней гонке сезона я был как зомби.

Каждое утро она отправляла сообщение «С добрым утром» и звонила по видеосвязи каждый вечер. Она не особо разговаривала, но оставляла звонок работающим, пока я пытался уснуть, но я не мог. Я наблюдал, как она спала, и надеялся, что в конце сезона все будет хорошо. Но разве это возможно?

Несколько раз я пытался поговорить с ней, но она не хотела, чтобы команда знала о нас, так что мы говорили только о подготовке к гонке. Она вот-вот могла потерять команду и все, чтобы было для нее важно. Я не мог давить на нее и требовать сейчас принять решение о нашем будущем. Я слишком сильно любил ее, чтобы вот так давить.

— Ты в порядке, Кон? — спросил Силас, когда я вылез из болида.

Он протянул мне кепку.

Я посмотрел на Сенну, и на секунду, наши взгляды встретились. Ее глаза были покрасневшими, как, подозреваю, и мои, хотя, по крайней мере, ее макияж попытался это скрыть. Все внутри меня ломалось. Мне хотелось обнять ее и сказать, что мы справимся вместе, но она не позволит мне помочь ей. Без ее силы и любви я был нечем.

Я надел кепку козырьком назад и одарил ее полу-улыбкой. Ее плечи поднялись во время вздоха, и она сжала губы в улыбке, на которую у нее не было энергии. Потребовалось вся моя воля, чтобы не побежать к ней и не обнять.

Силас ткнул меня локтем.

— Коннор?

— Да, прости. Я немного в растерянности к концу сезона.

— Так же. Это может быть наша последняя гонка вместе, если верить слухам про нового босса.

Сердце снова бешено забилось в груди, словно на скорости миллион миль в час.

— Что тебе известно?

— Коннор, — прокричал Ральф, когда вошел в гараж в гавайской рубашке с принтом неоновых кошек.

Удивлен, что его муж позволил ему выйти в ней из дома. Он притянул меня в объятие настолько крепкие, что, когда отпустил, я чуть не упал на моих вялых ногах.

— Рад тебя видеть, — запинался я.

— Из тебя дерьмовый лжец. Пошли. Нужно поговорить.

Он похлопал меня по спине и практически вытолкнул из гаража.

— Нравится моя рубашка? Купил ее в аэропорту. Я пока временно решил прекратить путешествовать. Буду папой кошки.

— Милая. Майлз возненавидит ее.

— Знаю, — ответил он, широко ухмыляясь.

— Что ты здесь делаешь?

— Я переживаю за тебя, — сказал Ральф, пока я расхаживал по асфальту. — Это была твоя последняя тренировка перед завтрашней квалификацией. Ты механически выполнял движения, ожидая, когда она закончится. Ты снова потерял свою искру.

Мои глаза болели от недостатка сна и слез, которые никто не видел, как я скрывал.

Я пожал плечами.

Ральф покачал головой.

— Нет, Дейн. Ты не отмахиваешься от ответов, — я любил его резкость. — Она попросила поговорить с тобой.

— Не стоит спрашивать, кто эта «она», так? — я потер лоб, отказываясь подаваться искушению осмотреть гараж и снова поймать ее взгляд.

Глубокий смех Ральфа заставил меня улыбнуться, несмотря на грусть, которая мучала меня с понедельника.

— Я знаю, что она держит меня на расстоянии вытянутой руки, потому что слишком много всего крутится в ее голове из-за окончания сезона и возвращения Ники, но я хочу поддержать ее и рассказать миру, как люблю ее, но при этом убедиться, что она не потеряет ни унцию авторитета.

Моя грудь сжалась, и я согнулся напополам. Я не мог озвучить другое мое беспокойство, но оно сидело глубоко внутри меня с тех пор, как она сказала мне уйти, чтобы она могла поговорить с Ники. Что, если она не вернется ко мне в конце сезона? Что, если неделя без меня убедит ее, что я недостаточно хорош для нее?

— Не все потеряно, Коннор.

— Я скучаю по ней. Я могу помочь ей, но ее семья добралась до нее. На этой неделе она не была прежним руководителем.

— В конце все будет хорошо. Глубоко внутри она все тот же человек, который произвел революцию в этой команде. Я видел гараж. Теперь вы стали семьей.

Я стиснул зубы.

— Но настоящая семья помогает друг другу. Она думает, что должна сделать все в одиночку. Мне нужно показать ей, что со мной и всей командой подле ее она может стать лучше. Ей не нужно быть тем человеком, каким ее хочет видеть ее семья.

— Она столького боится, в том числе подвести всех, — Ральф покачал головой и скрестил руки. — Не думаю, что она признается, но она столько лет боролась одна, что боится доверять другим и публично быть с кем-то. Осуждение ее отца достаточно сильно, но теперь еще и Ники. Они заставляют ее сомневаться во всем.

Я тяжело вздохнул и удивился, что во мне еще остался воздух.

— Тебе все еще нужно выиграть гонку, чтобы попасть в ТОП-6 в Кубке Конструкторов.

Я бросил шлем.

— Зачем? — вот только я знал зачем. Моя жизнь и все в ней всегда были ради нее и о ней. — Я не могу выиграть гонку. Я два года не побеждал. С чего бы этому меняться сейчас?

Ральф сжал мое плечо, и его глаза горели наказанием.

— Куда подевалось твое самомнение? Ты вернулся с того света, когда уже не верил, что сможешь снова участвовать в гонках. Ты справился с Антуаном, авариями и парализующей тревогой. Где этот огонь?

Я опустил голову.

— Он остался с Сенной. Я не сделал этого в одиночку. Она была рядом со мной на каждом шагу. Больше ничто не имеет смысла.

После лета каждый мой день был наполнен ее любовью и смехом. Я не знал, где бы был, если бы не наши видеозвонки по ночам и подарки, которые она оставляла мне в отеле. Я потянулся за засунутой в карман костюма запиской, которую она оставила мне этим утром и посмотрел ее, хоть и знал наизусть.

Ты лучший мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты был светом моего дня и покоем в моем беспокойном сердце. Спасибо, что даешь мне время.

— Коннор, — сказал Ральф, когда я засунул записку обратно в костюм. — Она верит в тебя. Она заботится о тебе больше всего на свете. Она отправила меня, чтобы я был рядом, потому что сама не могла. Она по уши погрязла во все, и черт подери ее брата и отца, которые больше не слушают ее, потому что они такие кретины. Покажи, что ты можешь помочь ей и что она не должна делать все в одиночку.

Я топнул ногой.

— Как?

Ральф пожал плечами и ухмыльнулся.

— Откуда мне знать?

Я усмехнулся.

— Значит, мне нельзя пожимать плечами, а тебе можно? Ублюдок.

Он усмехнулся.

— Знаю. Но у меня есть план.

— Правда?

— Она по-прежнему может потерять команду, но попытаться стоит, — он одарил меня дьявольской ухмылкой. — Ты в деле?

Я поморщился.

— Это что-то исправит?

— Скорее всего, нет, но по крайней мере ты перестанешь ворчать. Тебе придется поговорить с Ники. Сенна не разговаривает с ним, но он приехал в Абу-Даби на гонку.

— Чтобы я мог лишиться жизни, после того как ее брат выбьет из меня все дерьмо, и чтобы она злилась на меня, что я вмешался? — я уставился на него, хоть и протянул руку, чтобы пожать его. — Ладно. Я в деле. Этот план не подразумевает никаких аварий, не так ли?

— Дейн, я не могу нести ответственность за твое ужасное вождение.

Я толкнул его в руку, и он громко рассмеялся.

Стоит попробовать что-то предпринять, потому что менее, чем через три дня, женщина, которую я люблю, потеряет все, над чем работала, и я в ужасе от того, что с ней из-за этого станет.

****

— Ты? — огрызнулся Ники, когда открыл дверь номера. — Уйди. Я не хочу тебя больше видеть, — он попытался захлопнуть ее, но я просунул ногу в проем, чтобы остановить его. — Убери ногу, Дейн. Единственная причина, по которой я не сломал ее, заключается в том, что тебе нужно участвовать в гонке через два дня.

Я смерил его взглядом.

— Впусти меня. Это ради Сенны.

Он уже было открыл рот, чтобы снова начать гнать на меня, но я не позволил ему, повысив голос.

— Дружище, я ненавижу тебя. Но и люблю тоже. Если какая-то часть тебя искренне заботится о твоей сестре, как я, то ты впустишь меня.

— Я тоже тебя люблю и ненавижу, — промямлил он, когда открыл дверь. Я не знал, хотел ли он, чтобы я услышал. — Ближе к делу.

Я вошел в его номер, который был весь обставлен мягкой мебелью и оформлен в приглушенных тонах, но по нему было невозможно определить, как долго Ники здесь пробыл. Он не распаковал чемодан, и оттуда пахло дезинфицирующим средством. Я повернулся к нему.

— Я хочу надрать тебе задницу, как делал, когда мы были моложе…

Он хмуро посмотрел на меня.

— Когда я тебе позволял, потому что ты был маленьким, слабым ублюдком.

— Тогда мы дрались забавы ради. Если я ударю тебя сейчас, то уверен, что один из нас покалечит другого, так что не будь придурком, Ники. Мне следовало рассказать Сенне про твою просьбу защищать ее еще в самом начале наших отношений, но ты должен знать, что я люблю ее. Любил с семнадцати лет, но я слишком боялся сказать ей, потому что она была слишком хороша для меня.

Он проворчал в знак согласия.

Я засунул руки, сжатые в кулаки, в карман. Я стиснул зубы и посмотрел прямо ему в глаза.

— И потому что боялся, что это разрушит нашу дружбу.

Он закатил глаза.

Я сильнее сжал руки. Его квадратная челюсть так и манила заехать по ней кулаком.

— Но мы с тобой уже давно не друзья. Ты не пришел ко мне после твоей аварии. Ты пришел, только чтобы подписать контракт, который загнал меня в ловушку. Ты ушел и звонил только, когда тебе что-то было нужно. Я был готов быть рядом, но ты этого не хотел.

Он скрестил руки, словно был подростком-хулиганом, который проиграл гонку.

— Не говори мне, чего я хотел…

Я пригвоздил его взглядом.

— Разве я не прав?

Ники вскинул брови. Я приготовился к разборке.

Я переместился, чтобы занять устойчивую позицию, и ответил:

— Ударь меня, если нужно, но будь готов, что я ударю в ответ, потому что мне нужно сделать что-то со всеми этими эмоциями, с которыми я не могу справиться.

Он покачал головой.

— Я не собираюсь бить тебя, хоть и стоило. У нас был уговор.

— Нахрен уговор. Я согласился на него только, чтобы заткнуть тебя. Я больше не бабник, а мы не подростки. Я люблю ее большего всего на свете, — его брови нахмурились, а губы сжались. — Что с тобой происходит? Где ты был?

Он фыркнул.

— Это никого не касается…

Я развернулся.

— Это трата времени. Ральф ошибался. Мы больше не друзья.

— Подожди, — крикнул Ники.

Я повернулся.

Его руки повисли в воздухе между нами.

— Ты мой лучший друг на всем белом свете, и, когда я буду готов рассказать, ты узнаешь первым.

— Обещаешь?

Может, он почувствовал, что я хотел обнять его, потому что он отступил назад, но его руки все еще были вытянутыми.

— Обещаю, — ответил он, когда я пожал его руку. Его плечи сгорбились. Это действие напомнило мне о том, как сильно он изменился. Прежний Ники никогда не был против объятий. — Ральф вовлечен в этот план.

Я кивнул.

— Хорошо. Тогда я выслушаю. Давай сначала принесу тебе выпить, — пока он возился с чем-то, похожим на дезинфицирующее средство для рук, и взял две банки колы из мини-бара, он сказал через плечо:

— Значит ты любишь Сенну?

— С семнадцати лет, — ответил я, ожидая спора, но ничего не последовало.

Он стоял ко мне спиной, поэтому я не знал, о чем он думал. Возможно, готовился бросить колу мне в голову.

— Я всегда думал, что для тебя она была очередной игрой.

— Я не думал, что у меня был шанс с ней, особенно после аварии. И не думал, что она любила меня в ответ. Теперь она отдалилась от меня, но я продолжаю надеяться, что в конце сезона все будет хорошо.

Ники протянул мне колу. Она охладила мою руку, но его следующие слова заставили меня задрожать.

— В Вегасе я высказал ей все, что думаю. Я так чертовски плохо отреагировал, потому что чувствовал себя преданным, и выплеснул все на ней. Прости, что был мудаком по отношению к тебе и к ней. Я был не в лучшем состоянии, — я открыл рот, но он заткнул меня. — И я не расскажу тебе об этом. В любом случае, я попытался извиниться перед Сенной, но она не разговаривает со мной. Она любит тебя, но она боится, что подведет людей. Не бросай ее.

— Я бы не стал. Хочешь сказать, что соглашение аннулировано и ты даешь свое благословение?

— Только на трех условиях.

Я вскинул брови.

— Первое: если мы с ней спорим, ты должен занять мою сторону.

— Ни за что.

— Блять, Коннор.

— Ники, я всегда буду выбирать ее. Она для меня начало и конец. Но я все еще люблю тебя, — я раскрыл руки для объятия, но он оттолкнул меня.

— Хорошо. Второе: если я рассказываю тебе секреты, ты не можешь делиться ими с ней.

— Неа. Если она спросит меня напрямую, я все расскажу.

— Коннор!

Он достал из кармана антистрессовый шарик и бросил мне в голову. Я увернулся, и мягкий омар проплыл мимо. Из его кармана выпал красочный браслет дружбы, и мы оба уставились на него.

Я потянулся за ним, но он выхватил его и вернул в карман.

— Что это?

— Я не могу рассказать тебе сейчас, потому что ты расскажешь ей.

Он подловил меня.

— Хорошо, но мы узнаем. Какое третье условие?

— Вы не целуетесь передо мной.

Я так сильно рассмеялся, что согнулся. Из-за этого получил удар в руку.

— Ай!

— Ты заслужил. Ты нарушил соглашение.

— Не важно. Но я буду целовать твою сестру когда-угодно.

— Ла ла ла, — прокричал Ники, пытаясь закрыть уши руками, пока держал банку. — Если ты когда-нибудь обидишь ее, я вырву тебе кишки и задушу тебя ими.

— Блять.

— Да, я думал о том, как бы навредить тебе с момента, как увидел вас целующимися. И да, у тебя есть мое благословение, придурок. Не то, чтобы оно тебе было нужно, потому что она не нуждается в защите, как говорит один придурок, который по уши влюблен.

Я ухмыльнулся, когда смерил его взглядом.

— Сенна — самый сильный член вашей беспорядочный и потрясающей семьи. Она никогда не нуждалась в защите. Все, что ей нужно было, это, чтобы ты и ваш отец верили в нее и позволяли ей руководить по-своему. Давай я расскажу тебе суть плана.