Заводите моторы

Глава 48

СЕННА

У нас было несколько часов до того, как мне нужно было возвращаться назад в офис.

Коннор готовил завтрак. Запах бекона и блинчиков пробрался в комнату. Я растянулась на кровати, как кошка, которая, наконец, нашла лучик солнца. От встреч и принятия решений у меня болели плечи и напрягались ноги, но здесь, с ним, наступал покой, и эндорфины покалывали живот. Мы не обсуждали обмен чувствами во время секса прошлой ночью, но, как ни странно, мне и не нужно было. Действия и слова Коннора показали, чем все это было. Я радостно вздохнула.

Мой телефон зазвонил. Я взглянула на него, ожидая увидеть звонок кого-то из команды.

Это был Ники.

Я взглянула через дверной проем на Коннора, который жарил что-то, пока переворачивал блинчики. Звонки от Ники были редкостью. Возможно, он возвращается домой. Радость и страх смешались в одно, когда я схватила телефон и ответила, приложив его к уху.

— Привет, старший брат, — запищала я.

— И тебе привет. Как дела? На последней гонке вы были в ударе.

— Спасибо, — в горле все сжалось, так что я схватила стоящий рядом стакан и хлебнула воды.

На фоне играла музыка.

— Взять Тауни в команду было гениальным ходом.

Я не могла рассказать ему, что пришла к этой идее с Коннором.

— Она великолепно справляется. Она этого заслуживала, но ей нужен был кто-то, кто даст ей шанс.

— И ты стала тем самым человеком. Ты хорошо справляешься, и я так горжусь тобой.

У меня скрутило живот, когда Коннор появился со смузи из капусты, который он мне сделал. Он всегда заботился обо мне. Я поднесла палец к губам, и его брови нахмурились.

Я губами проговорила: «Это Ники», и его нахмуренность превратилась в панику. Когда он вышел из комнаты, то врезался в комод. Фотография меня с Коннором упала на пол.

— Что это было?

— Ничего, — сболтнула я. — Уронила стакан.

Он усмехнулся.

— Значит ты дома?

— Да, — это прозвучало скорее как вопрос, нежели утверждение. Я уже врала своему брату. — А ты где-то неподалеку?

Я прижала руки к груди, пока ждала его ответа.

— Нет, пока нет, — я выдохнула настолько тихо, насколько могла. Мои руки были влажными от пота, и я крепче сжала телефон. — Но я позвонил сказать тебе, что вернусь в конце ноября, через пару недель после окончания сезона.

Я быстро моргнула, когда провела рукой по волосам, все еще спутанными после озера. Я не знала радоваться или расстраиваться. После шести недель блаженства, наполненного Коннором, все могло рассыпаться. Но зато мой брат вернется.

— Жду не дождусь увидеться с тобой, — призналась я.

Я поймала взгляд Коннора. Мой сексуальный, весь в татуировках мужчина поджал губы, чуть не положив блинчики мимо тарелки.

— Я скучал по тебе, сестренка.

Я сделала глоток воды.

Может, я могла рассказать что-то про Коннора, чтобы он знал, что мы много времени проводим вместе. Это могло помочь в будущем.

— Я тоже скучала по тебе. И…

— Еще я звоню по другой теме. Папа хочет поужинать с тобой.

Я поджала губы, и опустила стакан, пока не уронила его.

— Тогда почему он сам не позвонил мне? О, точно, потому что избегаю его звонков.

На другом конце повисло молчание, а я начала расхаживать по комнате.

— Я не хочу видеться с отцом. Зачем? Чтобы он мог сказать, что не верит в меня и что я должна поторопиться и родить детей? — огрызнулась я.

Я пнула ботинок и ударилась пальцем, мое лицо поморщилось.

Коннор нежно подошел ко мне, но я остановила его рукой. Мне не нужно, чтобы он защищал меня от моей дерьмовой семейки.

— Я не знал, что он так сказал. Он хочет извинится и загладить вину. Он надеялся, что ты, Коннор и Тауни встретитесь с ним после того, как вернетесь с Гран При в Мексике. После аварии он вел себя с Коннором как мудак…

— Авария случилась не по его вине.

— Да, — признал он. — И он не позволил бы Тауни присоединиться к команде посреди сезона. Он не заслуживает твоего времени, но это многое для него значит. Дай ему шанс, хорошо?

— Я подумаю.

Возможно, если папа и Коннор поладят, не зная о нас, будет легче рассказать Ники о Конноре. Я не могла позволить их отношениям испортиться из-за меня. Я не хотела выстраивать стратегию своей жизни и компании, которой мой отец не верил, что я способна управлять.

Я снова поймала взгляд Коннора. Он указал на еду.

— Лучше пойду, поем чего-нибудь. В следующий раз не выполняй грязную работу за отца.

— Не буду, — я пошла в сторону Коннора, когда Ники добавил. — Кстати, ты много общаешься с Коннором, помимо того, чтобы говорить ему как гонять?

— О, ты знаешь. Немного. Обычно, — запиналась я.

Коннор протянул руку в молчаливом вопросе.

— И он присматривает за тобой, да?

— Присматривает за мной? Наверное…

— Хорошо.

Я фыркнула.

— Но мне не нужно, чтобы кто-то…

— Нужно идти, — он повесил трубку.

Даже в отъезде он все еще пытался быть моими контролирующим старшим братом. Я с грохотом положила телефон рядом с телефоном Коннора. Коннор обнял меня и губами ласкал мои волосы.

— Все хорошо? — спросил он, когда сзади налил на мой блин идеальное количество сиропа.

Я боролась с искушением оттолкнуть его. Почему один звонок от моего брата так сильно взбесил меня?

Возможно, он почувствовал, потому что отошел назад. Его телефон завибрировал от входящего звонка. Я увидела, что звонил Ники. Он дрогнул, но не ответил.

— Можешь ответить. Все хорошо, — сказала я, наблюдая, как он сильнее стиснул челюсть.

— Поговорю с ним потом.

Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.

— Ники возвращается, — выдала я.

— Когда? — его глаза стали огромными, и он надел кепку козырьком назад.

— Через пару недель после окончания сезона, — Коннор глядел на меня, пока я жестко разделывала блинчик. — И папа хочет встретиться со мной, тобой и Тауни за ужином через месяц, когда мы вернемся из Мексики. Черт его знает, почему он хочет ждать. После Мексики еще остается три гонки.

Я запихнула в рот кусок блинчика, гневно глядя на Коннора и бросая ему вызов, чтобы он попытался исправить ситуацию или защитить меня, как сделал с Антуаном.

— Хорошо. Я уже с нетерпением жду и того, и другого, — сказал Коннор, а потом встал, чтобы помыть посуду.

Я уставилась ему вслед.

— Почему? — ко мне подкрался стыд, когда он повернулся.

Я не должна была воспринимать все штыки, а вести себя спокойно, как он, но я все еще была обижена на Ники, что он занял сторону отца. И почему Коннор был тем человеком, кому Ники позвонил, как только поговорил со мной?

Коннор повернулся и вытер руки кухонным полотенцем. Я отказывалась быть отвлеченной его мускулистыми предплечьями.

— Ты имеешь полное право злиться на свою семью, но…

— Но? — я стиснула челюсть.

— Но ты не можешь вымещать это на мне, — сказал он, положив кухонное полотенце на столешницу и подойдя ближе. — Мне не нравится то, что они пытаются защитить тебя, учитывая, что ты преуспеваешь в вещах, которые они не могли выполнить даже посредственно. Но я рядом не для того, чтобы ты вымещала на мне свое раздражение.

Мои руки безжизненно свисали по бокам, а мой голос треснул.

— Прости. Ненавижу то, как я чувствую себя после них. И когда я увидела, что Ники позвонил тебе, то вбила себе в голову, что он не доверяет мне и ему нужен отчет обо мне.

— Все нормально, — от потянулся ко мне и обхватил мое лицо. — Но я не твой защитник. Тебе он не нужен. Я пытаюсь быть равным тебе. Я хочу поговорить с твоим братом о нас.

Паника заполонила мою грудь.

— Пока не надо. Я еще не готова.

— Я думал, что ты так скажешь, поэтому не ответил на его звонок. Становится тяжело скрывать мои чувства к тебе. Мне не нужно его одобрение, но я хочу рассказать ему. Если он возвращается, значит, возможно, он в порядке, так что это будет подходящее время поговорить с ним о нас.

— Хорошо, — ответила я. Потребность контролировать ситуацию зудела под моей кожей. Но он справится, а я буду рядом. — Мой брат не заслуживает того, чтобы ты обсуждал с ним наши отношения в дружеской беседе. Но я понимаю. И, если ты готов встретиться с моим отцом, значит так и будет. Прости, что повела себя капризной девчонкой.

— Ты уже извинилась. Все хорошо. В твоей семье тебе всегда приходилось бороться, но со мной не нужно. Мы поддерживаем друг друга. Всегда, — его слова были пропитаны уверенностью, но его руки были напряжены, а челюсть стиснута. — Я хочу быть твоим парнем.

Я удивленно посмотрела на него. Словно из легких выкачали весь воздух.

— Я планировал сказать все это вчера вечером на террасе, но ты была так чертовски сексуальна, и я повел себя, как пещерный человек, — его лицо покраснело, и он сделал глубокий вдох.

Когда я повела его в спальню, его улыбка стала шире, чем его покрытая татуировками грудь.

— Мне нужна твоя близость, — пробормотала я. — Я не привыкла к таким чувствам и не привыкла вот так кого-то впускать в свою жизнь.

Мы вместе сели на кровать. Я сняла его кепку, и он наклонил голову и положил ее мне на живот. Я проводила рукой по его волосам, пока его пальцы скользили вверх-вниз по моим ногам. Он вывел сердечко на моем бедре.

— Мы есть друг у друга. С учётом того, что сезон подходит к концу, твой отец ведёт себя странно, а Ники возвращается, всё вот-вот закрутится, но я никуда не уйду, — я скатилась по кровати и обняла Коннора. Он встретился с мной взглядом. Его глаза были мягкими, а улыбка нежной. — Итак, ты будешь моей девушкой?

Мои пальцы дрожали, но я сияла от счастья.

— Да. Пока что это между нами, но я хочу быть твоей девушкой больше, чем хочу победить в чемпионате.

— Блять, да, — радостно сказал он, взмахнув кулаком, а потом поцеловал меня в лоб. — Ты моя. Полностью моя.

Он поцеловал меня в губы и вздохнул. Я прижалась к его груди, пока он гладил мою кожу. Ногтями я слегка царапала его голову.

— Как твой парень и, следовательно, человек, которому позволено о тебе заботиться, — он прочистил горло, и я замерла, мои руки легли ему на спину. — Я хотел бы знать, нервничаешь ли ты из-за оставшейся части сезона?

— Когда я не здесь, то испытываю тревогу, — призналась я. — Я до ужаса боюсь, что мы не сможем попасть в ТОП-6.

— Попадем. Сенна, ты добилась успеха.

Мой нос защипал от потенциальных слез, но не из-за его слов, которыми, я знала, он не разбрасывался, а из-за того факта, что ему было не все равно. Он слушал и уважал меня не потому, что должен, а потому, что хотел. Он хотел меня. Я замерла, и он прижал меня к своей обнаженной груди. От него пахло блинчиками и его натуральным мускусом, и я едва смогла подавить желание прижаться губами к его коже.

— Я хочу успеха для всей команды. Я хочу, чтобы все получилось, ради всех сотрудников. Все так усердно работали, и мы заслуживаем того, чтобы все получилось. Ты заслуживаешь.

Он промычал в знак согласия.

— Тогда, как я могу помочь, чтобы это случилось?

— Продолжай делать то, что делаешь. Твое вождение невероятно. На этих выходных тебе от первого отдаляли секунды.

— Я был чертовски великолепен.

Я хихикнула.

— Это так. И вождение больше не пугает тебя?

Он крепче обнял меня, его руки гладили меня вверх-вниз по спине под футболкой.

— Мне оно нравится. Позже у меня будет очередная встреча с Риком, но он видит, как сильно я это обожаю. Когда я гонял на прошлых выходных, то чувствовал себя таким живым, и не только потому, что знал, что ты смотрела.

— Было сложно отвезти взгляд. В тебе столько силы, контроля и энергии, когда ты гоняешь.

— Потому что я знаю о рисках и не боюсь их. Я не смог бы сейчас забросить гонки. Ты заставила меня полюбить их с моей песней для подготовки к гонке и мышлением спортивного психолога. И каждый раз, когда я нервничаю, я вспоминаю, как весело было гонять с тобой на аэродроме и какой сексуальной ты была на капоте того гиперкара.

Его пальцы согнулись вокруг моей спины. Его грудь согревала мою щеку.

— Довольно запоминающееся.

— Довольно запоминающееся? — он защекотал меня, и я задрожала и закричала, отодвигаясь от него. Он прижал меня под собой, когда я втянула в легкие воздух. Я задыхалась, нуждаясь во вдохе, когда он глядел на меня. — Та ночь была лучшей ночью в моей жизни. Каждая ночь, каждая секунда с тобой — лучшие моменты в моей жизни.

— Не позволяй Лайле услышать это, иначе она подумает, что те разы, когда ты тайком водил ее в тематический парк без ведома вашей мамы, не были особенными. Ты тоже заставил ее сильно полюбить адреналин. Я снова разговариала с ней, и она сказала, что подумывает купить мотоцикл.

— Черта с два она купит. Они слишком опасны. Я сказал ей, что не стану оплачивать такое.

— Упс, — сказала я.

Коннор вскинул брови.

— Сенна, что ты сделала?

— Я сказала, что если она согласиться постажироваться у нас один день, то я куплю ей мотоцикл.

Коннор повернул меня, что я оказалась под ним.

— И ты не можешь беситься, потому что ты пилотируешь на болидах Формулы 1, а они опасны.

— Но тебе нравится, насколько я опасен. Всегда нравилось.

Я пожала плечами, пока он смотрел на меня.

— Как бы там ни было. Я всегда пилотировала лучше тебя.

Он сморщил нос.

— Возможно.

Я впилась зубами в губы, хоть и чувствовала, что сияла под его пристальным взглядом.

— Мне нравится смотреть в твои глаза цвета лесного ореха. В них столько цветов.

— Они карие, — поправила я его.

Он погладил меня по щеке тыльной стороной пальцев.

— Я смотрел в них слишком много с тех пор, как был мальчиком. У них ореховый цвет.

Я всосала воздух и закрыла глаза, когда он поцеловал меня в веки.

— У нас есть час до того, как мне нужно будет уйти, — прошептала я.

— Тогда нам лучше не терять времени, — сказал он, задирая мою футболку и лаская мою кожу губами.

Затем он занялся со мной любовью. Другого определения этому не было. Это было больше, чем секс или обычный трах. Это было соединением нас обоих на уровне, которого у нас не было раньше, и это было всем, чего я когда-либо хотела.