Золото Блубёрда

Глава 13

Каси

За все годы, что я прожил на Пайн-стрит, я ни разу не избегал своего дома. Особенно по субботам.

Но, похоже, я не мог закрыть блокнот и отложить ручку в сторону. Я не мог встать со стула и выйти из-за этого стола. Я никак не мог заставить себя уйти из участка и пойти домой.

Наверное, потому, что дом означал Илсу, а Илса — вопросы. Вопросы, на которые я не мог ответить.

Этим утром я прочесал ее владения в поисках любого намека на то, кто мог поджечь ее сарай. Я ощупывал обугленные обломки, отчаянно пытаясь найти зацепку. Я дважды шел по следам в лесу, надеясь, что найду ключ к разгадке, который мог найти только при дневном свете. Я сфотографировал сарай и единственный след, который нашел, но больше ничего не нашел.

Я уехал оттуда с замерзшими пальцами и мокрыми ботинками.

На озере не было никаких следов, которые можно было бы обнаружить, и никаких улик, оставленных в доме.

Я уже начал жалеть о том обещании, которое дал ей прошлой ночью.

Ей это не понравится, но ей придется остаться еще на одну ночь в гостевой спальне. Я не собираюсь вести ее обратно в хижину, пока не буду уверен, что это безопасно.

Конечно, если она все еще будет у меня дома.

Была большая вероятность, что она уже уехала.

Пока я был в участке и делал заметки о ее хижине и сарае, она могла найти попутку до Каттерс-Лэйк. Она могла дойти до бара и попросить Трика отвезти ее домой.

Судя по тому, как он смотрел на нее в четверг вечером, он не сказал бы ей «нет». Черт возьми, он, вероятно, предложил бы свою собственную спальню для гостей. Тогда он был бы тем мужчиной, который наливал бы ей кофе, стараясь не пускать слюни при виде ее на своей чертовой кухне.

— Черт. — Я отбросил ручку в сторону и закрыл лицо обеими руками. Затем я вскочил на ноги и вышел за дверь, на ходу снимая пальто с крючка и выключая свет.

Как бы сильно я не хотел сообщать плохие новости, видеть разочарование на ее лице, я не мог вечно избегать дома. И я хотел увидеть Спенсера.

Он едва успел разлепить веки, когда я заглянул к нему в спальню, чтобы сказать, что ухожу. Наверное, стоило предупредить его, что дома его учитель.

Я осознал свою ошибку на полпути в Каттерс-Лэйк. Но я слишком торопился уйти из дома, пока Илса не убедила меня взять ее с собой.

Спенсер имел полное право разозлиться. Это был не лучший мой поступок.

Бедный ребенок. Я найду способ загладить свою вину перед ним.

Когда-нибудь, когда он станет старше, возможно, он поймет, каково это — быть настолько влюбленным в женщину, что не можешь трезво мыслить.

Оно не проходит. Почему оно не проходит? Вся эта ситуация была бы проще, если бы я мог просто выбросить ее из головы. Но чем больше времени я проводил рядом с Илсой, тем больше мне этого хотелось.

Мне понравилось, что мы пили одинаковый кофе. Мне нравилась ее модная одежда, которую она надевала в школу, но, когда она вошла на кухню в обычной футболке и джинсах, мое сердце чуть не остановилось. Мне понравилось, как вспыхнули ее щеки, когда она осматривала меня этим утром.

За последние четырнадцать лет мне не многие женщины нравились.

У меня были случайные связи. Связи на одну ночь, если я уезжал из города на тренировку или встречу и мне не нужно было беспокоиться о том, что мои пути пересекутся с женщиной, с которой я переспал в гостиничном номере. Но даже те, кому удавалось ненадолго привлечь мое внимание, были быстро забыты.

Пока не появилась Илса.

Возможно, все, что мне было нужно, — это перестать бороться с влечением. Унять зуд и двигаться дальше. Пригласить ее в свою постель и трахнуть, чтобы выбросить из головы.

Поддаться искушению, которым была Илса По.

Я убедился, что дверь в участок автоматически закрылась за мной, затем поспешил к «Бронко». Короткие зимние дни означали, что свет уже угасал, и к ужину стемнеет. Температура вот-вот должна была резко упасть, как это было прошлой ночью.

Это был бы хороший вечер для бургеров. В холодильнике была еда, курица и картошка, но, зайдя в продуктовый магазин, я задержался еще на несколько минут, чтобы не возвращаться домой.

Когда я заезжал в свой гараж, все огни были включены. Хотелось бы надеяться, что Спенсер все еще был дома и не сбежал, чтобы провести день с бабушкой или другом. Он был бы отличным буфером.

Я определенно буду в долгу перед своим ребенком после этого испытания.

С бумажным пакетом из продуктового в одной руке и пустой кружкой из-под утреннего кофе в другой я собрался с духом и вошел внутрь. Повесив куртку, я прошел через гостиную. В воздухе витал пьянящий аромат Илсы. Апельсин и ваниль. Свежий и сладкий.

Мне нравился этот аромат. Даже слишком.

— Эй, — сказал я, направляясь на кухню, ожидая, что Спенсер выйдет из своей комнаты.

Предполагая, что Илса тоже прячется в своей.

Но, войдя на кухню, я резко остановился, мой мозг пытался осмыслить то, что увидели мои глаза.

Спенсер и Илса сидели за столом, склонившись над учебником и рабочей тетрадью.

Эта женщина делала домашнее задание с моим сыном. В субботу.

Я был в полной заднице. Полностью.

Спенсер был одет в джинсы и рубашку на пуговицах, его волосы были вымыты. Это было совсем не похоже на потертые спортивные штаны, в которых он обычно ходил по выходным.

Илса тоже переоделась. Утренняя футболка исчезла, на ней был толстый бордовый свитер, который подчеркивал оттенок корицы в ее глазах. Она первой подняла взгляд, и мягкой улыбки на ее лице было достаточно, чтобы мое сердце остановилось.

— Посмотри. — Илса толкнула локтем Спенсера. — Мы его шокировали.

Спенсер оторвался от своей домашней работы.

— Привет, пап.

— Привет, приятель, — мой голос дрогнул, когда я направился к холодильнику, чтобы разложить продукты. Когда пакет опустел, я сложил его пополам и положил на прилавок. — Над чем корпеете?

— Над математикой, — проворчал он.

— Самое вкусное мы оставили напоследок, — сказала она.

— Да, конечно. — Он закатил глаза, но на его лице была улыбка, когда он сосредоточился на своей работе.

Я не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь по-настоящему улыбался, когда в радиусе пятидесяти футов было домашнее задание.

Он что-то написал карандашом, пододвигая листок к ней, чтобы она могла рассмотреть.

— Вот. Готово. Правильно?

— Ты мне скажи.

Глаза Спенсера сузились, когда он посмотрел на страницу.

— Правильно.

— Правильно. — Илса просияла, и это было как удар кувалдой в грудь.

Эта улыбка завораживала. Любой мужчина был готов на все, лишь бы регулярно видеть ее.

— Теперь мы закончили? — спросил Спенсер.

— Да. Но больше никакой халтуры. Ты слишком умен, чтобы выполнять работу вполсилы. Договорились?

— Договорились. — Он покраснел. Мой ребенок действительно покраснел, закрывая учебник.

У него был такой вид, словно ему никогда раньше не говорили, что он умный. Возможно, все, что ему было нужно, — это услышать это от кого-то, кроме меня или его бабушки.

Спенсер встал, ножки стула заскрипели по полу.

— Ладно, я ухожу.

— Подожди. Что? — Приступ паники был мгновенным. Спенсер не мог уйти. Он был буфером. — Куда ты идешь?

— Позвонила бабушка и спросила, не хочу ли я прийти к ней на ужин. Потом мы собираемся посмотреть фильм или еще что-нибудь. Я собираюсь переночевать у нее, а утром пойти с ней в церковь.

О, черт.

— Но я собирался приготовить бургеры. Подумал, что мы могли бы потусоваться.

— Ну, тебе следовало сказать мне об этом до того, как ты ушел сегодня утром. — Взгляд, который он бросил на меня, был таким же острым, как мои кухонные ножи.

Значит, он был зол на меня. Справедливо.

— Хорошо. — Я пересек комнату и, обняв его за плечи, быстро притянул к себе.

Через мгновение он высвободился и исчез в коридоре, направляясь в свою спальню.

Оставив нас с Илсой наедине.

Улыбка, с которой она смотрела на Спенсера, исчезла, когда она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Она смотрела не просто свирепо, она была зла.

Определенно, следовало задержаться в участке подольше.

— Пока, — крикнул Спенсер, проходя через дом. Входная дверь открылась и мгновение спустя закрылась.

Илса встала, отодвинула стул, чтобы задвинуть его к столу. Затем она проделала то же самое со стулом Спенсера.

— Ты нашел что-нибудь у меня дома?

— Нет.

Ее плечи опустились, глаза погрустнели. Кухню наполнило ее разочарование.

Это была именно та реакция, которую я ожидал. Таким же было и чувство неудачи.

— Мне жаль.

— Все в порядке. — Это была наглая ложь. — Дай мне пять минут, и я буду готова.

— Готова к чему?

— К тому, чтобы вернуться домой.

— То, что я ничего не нашел, еще не значит, что ты можешь ехать домой.

— Почему? Это опасно?

— Возможно. Я не хочу рисковать.

— И что тогда? Я просто останусь здесь?

— Здесь действительно так плохо?

— Нет, просто… — Она прикусила нижнюю губу и замолчала.

Было невозможно смотреть куда-либо, кроме как на ее рот. По моим венам разлился жар. Член дернулся за молнией, и я сжал кулаки, желая, чтобы мое тело перестало дергаться. Сейчас было не время для гребаного стояка.

— Думаю, я все равно рискну, — сказала она.

— Нет. — Это не обсуждается. Она думала, что я отвезу ее сегодня вечером в хижину.

— На самом деле, это не тебе решать. — Она снова скрестила руки на груди.

— Вообще-то, мне. — Я повернулся и вышел из кухни.

Мне было холодно весь этот чертов день, но пять минут в двух рубашках и ее присутствии, и мне стало слишком жарко. Расстегивая фланелевую рубашку и направляясь по коридору в свою спальню, я не осознавал, что я не один, пока не оказался почти у своей двери.

— Это уже второй раз за сегодняшний день, когда мы начинаем разговаривать, а ты уходишь.

Я остановился и повернулся, все еще расстегивая пуговицы на рубашке.

— Это потому, что разговор окончен.

— Это определенно не так. Я хочу домой.

— А я сказал «нет». — Я закончил с последней пуговицей, снял фланель с плеч и рук и швырнул ее за дверь своей спальни.

Ее ноздри раздулись.

— Извини?

Я наклонился ближе, и наши взгляды встретились.

— Нет.

В ее глазах вспыхнул огонь, вызов, который, возможно, был самым сексуальным, что я когда-либо видел в своей жизни.

— Я пойду домой пешком, если придется, — в ее голосе звучал вызов, она намеренно произносила каждое слово, чтобы я не пропустил ни единого слога.

Уголок моего рта приподнялся.

— Ты думаешь, я шучу, — сказала она, и ее шоколадные глаза вспыхнули.

— По-моему, ты совершенно серьезна. И я думаю, что если бы ты действительно хотела уйти, то давно бы ушла. Мы оба знаем, что на самом деле ты не хочешь возвращаться в ту хижину. Но если ты хочешь продолжать притворяться, малышка, тогда действуй.

Она сжала челюсти и придвинулась ближе, чтобы ткнуть пальцем мне в грудь.

— Не называй меня малышкой.

Черт, она была особенной.

Она стояла здесь, стояла лицом к лицу со мной и не собиралась отступать. Это упрямство было чертовски сексуально, а румянец на ее щеках говорил о том, что на самом деле ей нравится, когда ее называют малышкой.

— Отвези меня домой, Каси.

— Ты остаешься, Илса.

Ее взгляд метнулся к моему рту, как будто ей нравилось наблюдать, как я произношу ее имя. Ее губы приоткрылись, и я потерял остатки самообладания.

Я не был уверен, кто пошевелился первым. Но только что мы были в тупике, а в следующее мгновение мои губы прижались к ее губам, и она сжала мою футболку в кулаках.

Из ее горла вырвался стон, звук отдался прямо в моем члене. Я обхватил ее лицо руками, удерживая на месте, и облизал ее мягкие губы.

В тот момент, когда она открылась для меня, я переплел свой язык с ее, наклоняясь к ней, чтобы проникнуть глубже.

Она растаяла в моих объятиях, и еще один стон эхом отозвался в моих ушах, когда я попробовал на вкус каждый уголок ее рта. Сладко. Так чертовски сладко.

Я погрузился в поцелуй, чередуя движения языка и облизывание ее губ, наслаждаясь тем, как она встретила меня, ритм за ритмом.

Черт, эта женщина умела целоваться. Она прикусила мою нижнюю губу. Ее руки скользнули по моим ребрам, ладони прижались к моей спине, когда она обхватила меня за талию. Ее ногти впились в ткань моей футболки так сильно, что задевали кожу.

Мне потребовались все силы, чтобы оторваться от нее. Я отпустил ее лицо и отступил на шаг.

Моя грудь вздымалась, дыхание было прерывистым. Все мое тело горело, мышцы напряглись и дрожали.

Илса смотрела на меня, ее губы были влажными. Глаза прикрыты. Щеки раскраснелись.

Чертовски потрясающе.

— Я не хочу отвозить тебя домой, — признался я.

— Я не хочу, чтобы ты отвозил меня домой. Но ты же родитель моего ученика.

— Да. Этот поцелуй, вероятно, был ошибкой. — Или лучшим поцелуем в моей чертовой жизни.

— Большой ошибкой. — Она кивнула. — Это не должно повториться.

— Согласен.

Мы были двумя жалкими врунами.

— Я должна идти, — сказала она. — В свою комнату.

— Я тоже.

Никто из нас не двинулся с места.

Одного поцелуя… Его было недостаточно.

— К черту все.

Мы столкнулись, губы слились, когда наши тела прижались друг к другу. Я обхватил ее руками и оторвал от пола.

Пожалею ли я об этом?

Возможно.

Но в тот момент, когда она улыбнулась мне в губы, мне стало все равно.