Золото Блубёрда

Глава 5

Каси

Где-то под грудой разрозненных отчетов, несколькими папками из плотной бумаги и желтыми копиями дорожных квитанций был мой письменный стол. Сегодня мне нужно было найти его.

Понедельники были отведены для наведения порядка в моем кабинете.

Я ненавидел понедельники.

Если бы я знал, что становление шерифом повлечет за собой столько бумажной волокиты, я бы снял свою кандидатуру с выборов три года назад.

В округе Далтон были люди, которые считали, что я слишком молод для этой работы. Что у меня недостаточно опыта. Большинство из этих людей были хорошими друзьями с моим предшественником и бывшим начальником, поэтому, когда я одержал убедительную победу на выборах, их единственным выходом было пожаловаться на меня за чашечкой кофе в кафе «Гризли».

Возможно, эти жалобы означали, что результаты следующих выборов будут другими, но, по большей части, люди, казалось, были довольны работой, которую я выполнял. Если мне повезет, я буду переизбран на следующий срок и сохраню свою работу еще на некоторое время.

Если нет, что ж… я не собираюсь уезжать из Далтона. Мы с мамой переехали сюда, когда мне было десять, после смерти моего отца, и, если не считать тех лет, когда я уехал учиться в академию, это был мой дом.

Если вместо меня будет избран другой шериф, возможно, он сжалится надо мной и позволит мне остаться в качестве помощника шерифа. Или, может быть, мне придется искать новую карьеру. Это беспокойство можно было отложить на другой понедельник.

В данный момент мне было чем занять свои мысли.

Я начал с дорожных квитанций, вытащил из беспорядка канареечно-желтые листы, просмотрел их и сложил в стопку, чтобы моя помощница Памела могла обработать их позже.

Как шериф округа, я в первую очередь следил за своими заместителями и другими сотрудниками департамента. Это означало, что я сидел за этим столом чаще, чем мне хотелось бы, но это также означало, что я задавал планку стандартов. Округ Далтон был безопасным местом для жизни, и мне нравилось, что я приложил руку к тому, чтобы так оно и оставалось.

— Каси. — Памела постучала в мою дверь, когда влетела в мой кабинет с еще одной папкой в руках.

Ее туфли-лодочки цокали по линолеуму на полу. Толстая коричневато-красная шерстяная юбка развевалась вокруг лодыжек, а кремовый свитер с высоким воротом доходил до подбородка. Он был почти такого же оттенка, как ее жемчужное ожерелье и серьги в тон.

— Вот заявки на должность заместителя, — сказала она. — Я просмотрела их и добавила несколько замечаний. Дай мне знать, с кем бы ты хотел встретиться, и я назначу им собеседование.

— Спасибо. — Я взял папку и добавил ее к стопке на своем столе. Затем я отдал ей квитанции. — Это можно отнести в раздел ожидающих оплаты.

— Принято. — Она сунула стопку под мышку. — Похоже, у тебя тут беспорядок.

Я усмехнулся, заметив неодобрение в ее взгляде.

— Обещаю, что к концу дня здесь будет чисто.

— Хорошо. Могу я предложить тебе еще чашечку кофе?

— Нет, я сам принесу. Но все равно спасибо.

Сколько бы раз я ни говорил ей, что могу сам сходить в комнату отдыха и налить себе кофе из кофейника, она всегда предлагала. И я всегда отказывался.

— У тебя красивые волосы, Пэм.

Ее короткие седые кудряшки были более густыми, чем в пятницу.

— Спасибо. На выходных сделала новую завивку. — Она улыбнулась и, подняв руку, дотронулась до пряди волос у себя за ухом. Затем она вышла из моего кабинета, предоставив мне вернуться к работе.

Памела проработала секретарем отдела двадцать лет. В последнее время она сделала несколько небрежных замечаний по поводу ухода на пенсию. Я не был уверен, что смогу работать без нее, поэтому сделал вид, что не слышал этих замечаний.

Она была незаменима. Спокойная и уравновешенная. Она всегда была голосом разума. Все, включая меня, боялись ее вспыльчивости настолько, что, когда мы были в здании, мы вели себя как можно лучше. Она не боялась ударить парня по затылку, если он ругался в ее присутствии.

Я открыл папку с заявками, просматривая имена и заметки Памелы.

Она подумала, что с четырьмя из семи кандидатур стоит устроить собеседование. Я согласился.

Я как раз собирался пойти налить себе кофе и отдать ей заявки, когда она снова появилась в дверях.

— Тут кое-кто хочет тебя видеть.

— Кто? — спросил я, собирая беспорядок на своем столе в одну кучу, чтобы потом разобраться.

— Илса По.

Я замер.

Я не видела Илсу с прошлого понедельника, когда заезжал в школу обсудить тест Спенсера. Либо она пришла поговорить о человеке, который, по ее мнению, шнырял у ее дома. Либо мой сын совершил какую-то глупость. Но если бы это был Спенсер, разве она не позвала бы меня к себе в кабинет, а не приходила ко мне?

— Впусти ее, пожалуйста.

Памела кивнула, и когда она ушла за Илсой, я провел рукой по волосам, убирая их с лица, прежде чем пригладить усы, чтобы убедиться, что на них не осталось крошек от тоста, который я ел после завтрака.

— Сюда. — Памела остановилась на пороге моего кабинета и вытянула руку, приглашая Илсу зайти в него.

— Спасибо, Пэм. — Я встал, когда Илса вошла внутрь, и, черт возьми, у меня подкашивались колени.

Она действительно была сногсшибательна. Безупречное лицо с точно подобранным количеством косметики, подчеркивающим ее привлекательные черты — изящный носик, усыпанный веснушками, и прелестный рот в форме сердечка. Стройное, гибкое тело, которое двигалось с плавной грацией, как будто она скорее плыла, чем ходила. И эти глаза.

Черт возьми, были ли у кого-нибудь такие красивые глаза? Шоколадно-карие с золотистыми прожилками и оттенками корицы, которые заставляли ее радужки искриться.

В другой жизни я бы одарил Илсу своей лучшей улыбкой. Пустил в ход все свое обаяние, которым давно не пользовался, и пригласил ее на свидание. Пригласил ее поужинать, а потом потанцевать в баре.

В другой жизни я бы ходил за этой женщиной по пятам, как потерявшийся щенок, пока она не обратила бы на меня внимание.

Прошло много, очень много времени с тех пор, как женщина интересовала меня так, как Илса.

Только это была не другая жизнь, а реальность. Я был отцом-одиночкой, и Спенсер был моим приоритетом. Я не мог позволить себе быть заинтригованным, особенно его учителем.

— Присаживайся. — Я кивнул на стул напротив своего стола и опустился на свой собственный.

Памела закрыла дверь, прежде чем я успел попросить ее оставить ее открытой, а когда Илса села на стул, закинув одну длинную ногу на другую, комната стала слишком тесной.

Сегодня она была приодета, вероятно, для школы. Ее серая рубашка на пуговицах была заправлена в узкую твидовую юбку, которая облегала бедра, а подол заканчивался чуть ниже колен. На ней были кожаные сапоги, закрывавшие икры, и черное пальто из отглаженной шерсти с широким воротником.

Эта женщина была слишком необычной для Далтона. Не то чтобы она была одета сильно иначе, чем другие учительницы, но то, как она держалась, ее самообладание и элегантность — не то, что я часто видел в этом маленьком городке.

Илса оглядела кабинет, обратив внимание на документы и фотографии в рамках, развешанные на стене слева от меня. Справа от меня была огромная карта округа. В углу стояла сансевиерия (прим. ред.: Сансевиерия — вечнозелёное бесстеблевое растение из семейства Спаржевые. В народе известно как «тёщин язык» или «щучий хвост») в горшке.

Я тут ни при чем. Примерно через год после того, как я начал работать шерифом и перенес свои вещи со стола в полицейском участке сюда, я пришел на работу и обнаружил, что офис украшен. Памела сказала мне, что ей надоело смотреть на пустые белые стены.

— Сегодня не преподаешь? — спросил я.

— Да. Сейчас у меня свободное время.

— Чем я могу тебе помочь?

Она сложила руки на коленях.

— Я бы хотела узнать больше о расследовании смерти моего отца.

Определенно, это было не то, что я ожидал от нее услышать.

— Тебе никто не говорил об этом?

— Офицер полиции в Финиксе, который пришел ко мне домой, чтобы сообщить о смерти отца, поделился полученной информацией. Ее было немного.

— Что тебе известно? Я дополню пробелы.

— Этой осенью папа отправился на рыбалку и, должно быть, споткнулся и ударился головой. Он упал в озеро и утонул.

— Верно.

Мы долго смотрели друг на друга, тишина в комнате становилась все тяжелее. Ее аромат, ванильный и цитрусовый, наполнил пространство. Сладкий и свежий, как те апельсиновые батончики с мороженым, которые я время от времени покупаю летом.

— Здесь должно быть больше деталей, — сказала она.

Их было много. Там были фотографии промокшего тела Айка. Серая, морщинистая кожа и синие губы. На голове сбоку была глубокая рана, на которую потребовалось бы наложить не менее десяти швов. После того, как его тело пролежало в воде столько часов, кожа размягчилась, а рана открылась, доходя до самого черепа.

Этими подробностями я бы не стал делиться с его дочерью.

— Мне больше нечего сообщить, — сказал я.

— Кто-нибудь видел, как он рыбачил? Он был один? Мне нужны любые детали. Пожалуйста.

Это было для того, чтобы покончить с этим? Из любопытства?

— Зачем?

Она повела плечом.

— Затем.

Я нахмурился.

— Моя мама так делает. Почему женщины думают, что «затем» — это полноценное объяснение?

На ее губах появилась слабая улыбка.

У меня, наверное, остановилось бы сердце от полной версии. А это означало, что Илсе пора уходить.

— Мне жаль. Но на самом деле ничего…

— Я не думаю, что это был несчастный случай, — выпалила она.

Мы встретились взглядами.

— Это был несчастный случай.

— Ты уверен?

— Дааа, — протянул я. — Я сам руководил расследованием.

— Но что, если ты что-то упустил?

Я наклонился вперед, положив локти на стол.

— Ты сомневаешься в моей способности выполнять свою работу?

— Разве не ты заходил в мой класс на прошлой неделе и делал то же самое?

Ну, черт возьми.

— Справедливое замечание, — пробормотал я.

— Я просто… я была бы признательна за любую информацию, которой ты можешь поделиться о том дне, когда умер мой отец.

Я откинулся на спинку стула и долго изучал ее.

Она расправила плечи и вздернула подбородок. Она была воплощением стальной решимости. Это делало ее еще более привлекательной.

Сколько бы раз она ни спрашивала, я не посвящу ее в кровавые подробности. Но, возможно, все, что ей было нужно, — это услышать отчет от кого-то, кто мог ответить на вопросы.

— В то октябрьское утро твой отец отправился на рыбалку. Было холодно, но снег еще не выпал. На озере, конечно, не было льда, который помешал бы ему взять лодку. Одного из соседей, Роберта Аарона, в то утро тоже не было дома. Их пути пересеклись на воде. Больше они не виделись. Роберт ушел домой перед обедом. Его жена готовила запеканку из гуся и кукурузных хлопьев. Его любимое блюдо. Он не хотел опаздывать.

Илса кивнула, перебирая пальцами на коленях.

— Папа был один?

— Да. Роберт сказал, что Айк был один. И именно Роберт позже в тот день заметил пустую лодку твоего отца. Он позвонил в участок. Я отправился туда с тремя моими помощниками, и мы нашли его тело. Я сам подтащил его лодку. На корпусе был острый металлический выступ. А на полу под его сиденьем валялся якорный канат, о который он, вероятно, и споткнулся.

Айк, должно быть, запутался и, падая, ударился головой об этот острый выступ. Я обнаружил следы крови.

Илса с трудом сглотнула, ее лицо побледнело.

— Что-нибудь еще?

— Нет.

Я был не просто шерифом. Я также был окружным коронером и повидал достаточно увечий и трупов, чтобы знать, что подобная рана на голове лишила бы Айка сознания. Судебно-медицинский эксперт, которого я привез из Хелены (прим. ред.: Хелена — это город в США, столица штата Монтана и административный центр округа Льюис-энд-Кларк

)

,

обнаружил у него в легких и желудке озерную воду, что подтвердило окончательную причину смерти — утопление.

— Где его лодка?

— У нас есть небольшая стоянка за городом. Она находится в трейлере. Накрытая. Ты можешь пользоваться ей, когда захочешь.

Она покачала головой.

— Я бы хотела продать ее.

Не могу винить ее за это. На ее месте я бы тоже ее не хотел.

— Памела может помочь с этим, если хочешь. Просто поговори с ней, прежде чем уйдешь.

Илса открыла рот, но закрыла его, так и не заговорив.

— Что? — спросил я.

— Папа… вел себя странно. Мы не часто общались. Наши отношения были… — Она грустно улыбнулась. — Мы не часто разговаривали. Но когда он звонил мне в последний раз, я почувствовала, что что-то не так. Он умолял меня навестить его. Он не делал этого уже много лет. Примерно за месяц до своей смерти он прислал мне свое завещание с запиской, в которой говорилось, что он не хочет похорон. Он хотел, чтобы его кремировали и чтобы его прах был развеян весной на острове Каттерс. Через два дня после того, как я узнала о его смерти, по почте пришло письмо. Он написал его перед смертью. Наверное, я просто нахожу все это странным. Тебе не кажется? Как будто он знал, что умрет?

— И да, и нет. Учитывая, что случилось с Донни, меня не удивляет, что Айк, за неимением лучшего слова, готовился.

— Донни? — Брови Илсы сошлись на переносице. — Кто такая Донни?

О, черт. Она не знала? Думаю, у нее действительно были не очень хорошие отношения с отцом.

— Донни была… подругой Айка. Особенной подругой. Она умерла от сердечного приступа около года назад. Незадолго до Рождества.

— Особенной подругой. — Илса приоткрыла рот. — Ты имеешь в виду… девушкой?

— Да. — Они были не из тех, кто целуется на людях, но, когда они шли рядом, его рука всегда лежала у нее на пояснице. Я много раз видел, как его грузовик парковался возле ее дома.

— Ой. — Было слышно, как Илса выдохнула. — Я понятия не имела.

— Как бы то ни было, я не думаю, что он скрывал это от тебя намеренно. Айк, похоже, из тех, кто держит личные дела при себе.

— Личные дела? Я его дочь. — Мгновение она, не мигая, смотрела на свои колени. — Вау. Не могу поверить, что он никогда не рассказывал мне о ней. Особенно если она умерла.

— Он был потрясен, когда это произошло. Сильно. Казалось, он приезжал в город все реже и реже. — А когда он все-таки приезжал в Далтон, то был нервным и замкнутым. Айк никогда не был веселым и разговорчивым человеком, но в своем горе он стал еще более замкнутым. — Я предполагаю, что он начал задумываться о собственной смертности. Поэтому направил тебе свое завещание и последние пожелания.

Илса подергала себя за крошечный пушок на ткани юбки.

— У тебя есть какие-нибудь предположения, кто мог быть возле моего дома?

— Нет. — Мой ответ был таким же, как и на прошлой неделе и в тот вечер, когда мы встретились. — Я все еще думаю, что это был сосед.

— Который не оставил никаких следов?

— Возможно, он шел по дороге по следам шин. Подошел к дому у подъездной дорожки и стал шарить вокруг. Я уверен, что они все очень интересуются тобой.

— Что ж, если папа был таким же скрытным с ними, как и со мной, то, думаю, у них есть причины для любопытства. — Выражение ее лица напряглось, прежде чем она встала. — Спасибо, что уделил мне время, шериф Рэйнс.

— Каси. — Все в этом городе называли меня по имени. Ей тоже следовало бы.

Илса открыла дверь и исчезла.

Из-за порога доносилась болтовня. Голос Памелы эхом разносился по коридору, когда она выводила Илсу из участка. Надеюсь, они говорили о той лодке.

Илса была не первым посетителем, который приходил ко мне за время работы шерифом и хотел получить больше информации о смерти близкого человека, но это был первый раз, когда, когда встреча закончилась, я почувствовал беспокойство.

Это чувство не было сомнением. У меня не было причин сомневаться в результатах расследования. Это было больше похоже на то, что я хотел трижды проверить, все ли мои пункты были перечеркнуты.

Смерть Айка была несчастным случаем. Я был там. Я видел его тело собственными глазами. Может, он и был затворником, но врагов у него не было. Кто мог захотеть причинить вред старику, отправившемуся на рыбалку? По какой причине?

Никто.

Я встал из-за стола, мне нужно было вдохнуть что-то еще, кроме стойких духов Илсы. Мне нужно было время, чтобы избавиться от неловкости. С кружкой в руке я пошел в комнату отдыха, чтобы снова наполнить свою чашку кофе. Затем я забрел в офис, чтобы проверить, как идут дела у помощников шерифа, которые сегодня сами разбирались со своей бумажной работой.

К тому времени, когда я вернулся в свой кабинет, мой стакан снова был почти пуст. Вот только семя сомнения не исчезло. Напротив, оно прорастало.

Я нашел Памелу в комнате для хранения документов, она рылась в папках, выдвинув ящик стола.

— Эй, Пэм?

— Да?

— Илса рассказала тебе о лодке Айка?

— Рассказала. Я сказала ей, что знаю кое-кого, кого это могло бы заинтересовать. Я сделаю несколько звонков, узнаю, смогу ли я помочь ей продать ее.

— Я ценю это.

— Она кажется милой, и, поскольку она недавно приехала в город, я рада помочь.

— Да. — Я нахмурился, уже ненавидя то, о чем собирался спросить. — Когда у тебя будет свободная минутка, не могла бы ты принести мне дело Айка По?

— Конечно. — Она наморщила лоб.

Десять минут спустя папка лежала на моем столе, остальные документы были забыты.

А я смотрел на жуткие фотографии трупа Айка По, которые мы сделали.