Золото Блубёрда

Глава 27

Илса

Когда ребята с четвертого урока потянулись из класса, я открыла ящик письменного стола и достала свою коробку для ланча с Мишкой Йоги (прим. ред.: Мишка Йоги — персонаж мультипликационных фильмов студии «Hanna-Barbera», антропоморфный медведь), открыла крышку и достала такой же термос.

Я нашла набор в кухонном шкафчике Каси, спрятанный рядом с банкой сала. Коробка для ланча принадлежала Спенсеру, но, очевидно, в наши дни он был слишком крут для Мишки Йоги.

Я — нет. Я попросила его одолжить, и каждый раз, когда я представляла себе маленького Спенсера, разгуливающего с ним по начальной школе, это вызывало у меня улыбку.

Когда я открыла крышку термоса, из него вырвалось облачко пара. В нос ударил аромат солоноватого бульона от куриного супа с лапшой, который я приготовила на ужин вчера вечером.

За последние две недели я стала чаще готовить для Каси и Спенсера. Я по-прежнему чувствовала себя гостьей в их доме, но, занимаясь готовкой, уборкой, стиркой и покупками продуктов, чувство вины из-за навязчивости было немного меньше.

Я не могла оставаться на Пайн-стрит вечно, но пока в хижине не было мебели, жить там я не могла.

Потребовалось в общей сложности десять походов, чтобы навести порядок в папином доме, но все, что было разрушено, теперь исчезло. Хижина была почти пуста, и проходить через парадную дверь было невыносимо.

Поэтому я проводила не много времени в Каттерс-Лэйк, предпочитая оставаться в городе. Чтобы готовить домашний куриный суп с лапшой, или лазанью, или запеканку с картофелем для моих ребят. Чтобы пару недель просто наслаждаться.

В животе у меня заурчало, когда я положила в суп горку соленых крекеров. Каси и Спенсер вчера вечером дразнили меня за то, что я использовала так много крекеров, но я терпеть не могла, когда суп был слишком жидким. С детства я добавляла столько крекеров, что он превращался в рагу.

Папа был таким же. На одну банку супа «Кэмпбелл» мы брали целую упаковку соленых крекеров.

Эти воспоминания о папе были горько-сладкими, но боль отступала день ото дня. Я скучала по нему. Я буду сожалеть о наших натянутых отношениях до конца своих дней. Но пребывание в Монтане исцеляло.

Я уже и забыла, как сильно любила горы. Как много звезд появлялось ночью. Как каждый закат был калейдоскопом пастельных тонов.

Я забыла все, чему научилась у папы, и наши общие привычки. Теперь, когда я добавляла горсть крекеров в свой суп, я делала это с нежной улыбкой. То же самое было, когда я пила воду из его банки.

Банки, которую я забыла сегодня утром на кухонном столе.

Моя кофейная чашка была плохой заменой. Вкус кофе впитался в керамическую кружку, и независимо от того, сколько раз я ее сегодня мыла, каждый глоток оставлял горьковатый привкус.

Я помешивала ложкой суп, когда звук шагов в коридоре привлек мой взгляд к двери. В класс вошел Каси.

С моей банкой в руке.

— Привет. — Я улыбнулась, отложив суп и ложку, когда он подошел к моему столу.

— Привет, малышка. — Он поставил банку и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. — Подумал, что тебе, возможно, это понадобится.

— Спасибо.

Он присел на край моего стола, вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. Комфортно. Знакомо.

Я кладу руку ему на бедро, чувствуя, как напрягаются под ним мышцы.

— Мне нравится, что ты приходишь ко мне на работу. У меня никогда раньше не было парня, который бы так поступал.

— Парень? — Он приподнял бровь. — Звучит так, будто мне пятнадцать.

Я пожала плечами.

— Я весь день окружена подростками. И вообще, как мне еще тебя называть?

Каси наклонился ближе, пока его губы не накрыли мои.

— Своим.

Как я любила этого мужчину. Без сомнения. Не имело значения, что наши отношения были новыми. Что мы только начинали узнавать друг друга. Мое сердце знало его. Принадлежало ему.

— Мой. — Я обхватила его лицо руками, притягивая к себе для поцелуя, облизывая его губы, пока он не приоткрыл их для меня и не взял контроль в свои руки.

Его язык переплелся с моим, когда он проник глубже, исследуя каждый уголок моего рта. Он боготворил мои губы, и, хотя больше он ко мне не прикасался, я чувствовала его каждой клеточкой своего существа.

Это было безрассудно. Это было утверждение. Это был поцелуй, в котором звучали слова, которые ни один из нас пока не был готов произнести.

Звук шагов в коридоре оторвал нас друг от друга.

Я прочистила горло, поджав губы, чтобы скрыть улыбку, и отодвинулась на несколько футов. Последнее, что мне было нужно, — это чтобы меня застукали целующейся с шерифом.

Мимо прошла миссис МакНэлли, ее серебристые волосы были так туго стянуты на затылке, что, должно быть, от этого у нее болела голова. Она остановилась в дверях и надменно надула губы, увидев Каси, взгромоздившегося на мой стол.

— Здравствуйте, миссис МакНэлли, — сказал он.

— Шериф Рэйнс. — Она прищурилась, глядя на меня, прежде чем двинуться дальше по коридору.

— Самодовольная старая крыса, — пробормотала я.

Каси запрокинул голову и рассмеялся, и его звонкий, беззаботный смех наполнил класс. Это было завораживающе — наблюдать за его смехом. Его карие глаза сверкнули, и когда они встретились с моими, я влюбилась еще больше.

Я ведь не собиралась уезжать из Далтона, правда? А это означало, что мне придется целовать Харлана в зад и умолять его о другой работе. Черт.

— Что это за взгляд? — спросил он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Я просто подумала, что мне нужна работа в городе. На следующий год.

Он моргнул, застигнутый врасплох на мгновение. Затем его губы снова оказались на моих, его руки обхватили мое лицо, заставляя подняться со стула на ноги, чтобы он мог обнять меня.

И он целовал меня, пока у нас не перехватило дыхание.

Когда он отстранился, его пристальный взгляд встретился с моим.

— Илса, я…

— Я тоже, — прошептала я.

Он прижался лбом к моему лбу, не отпуская меня, пока не прозвенел звонок с пятиминутки, предупреждающий, что ученики скоро вернутся в класс.

— Я хотел сообщить тебе кое-какие новости, но это может подождать.

Я покачала головой, отодвигаясь и возвращаясь на свое место, чтобы доесть, пока он будет говорить.

— Нет, расскажи сейчас.

— Мы получили ордер сегодня утром.

Ложка выпала у меня из рук и со стуком упала на стол.

— Для Пола? Его сегодня нет в школе.

— Чаку удалось перехватить Дина и Мелоди до того, как они вышли из дома сегодня утром. Они оставили Пола дома, чтобы мы могли взять его отпечатки пальцев там, а не в школе.

— Это был он?

Выражение поражения на его лице было достаточным ответом.

— Не он, — сказала я на выдохе. — На самом деле, это облегчение.

Пол по-прежнему был для меня занозой в заднице, но, если какой-то студент возненавидел меня настолько, что разрушил мой дом, это бы что-то сломало во мне. И я не хотела, чтобы на парня всю жизнь вешали судимость из-за глупого решения, которое он принял в восемнадцать лет.

— Если это был не Пол, то кто?

Каси опустил подбородок.

— Я обещал тебе, что выясню. И я в ужасе от того, что могу нарушить это обещание.

Я взяла его за руку, переплетая наши пальцы.

— Может быть, все это произошло не просто так. Может быть, нарушив это обещание, ты сможешь дать мне другие, которые сдержишь.

Его большой палец обвел круг вокруг моей костяшки.

— Я не сдамся.

— Я знаю, что ты не сдашься.

— Вообще-то я только что от Трика. Зашел сегодня перед открытием, чтобы поговорить, пока тихо. Узнать, не знает ли он кого-нибудь по имени Джерри или друга твоего отца, кто подходил бы под твое описание.

— И что?

Каси покачал головой.

— Ничего. Но Трик был моей первой остановкой, а не единственной.

— Хорошо.

— Я уйду отсюда, чтобы ты могла поесть. Увидимся дома?

Мне понравилось, как звучало «дом». Слишком.

— Я думаю, сегодня вечером нам нужно поговорить о моем жилищном положении.

— О твоем жилищном положении?

— Ну, да. Я не могу вечно жить в твоей гостевой спальне.

— Тогда перенеси свои вещи в нашу.

Нашу? Это мне тоже понравилось, как прозвучало. Но это была не моя спальня. Если только…

— Ты просишь меня жить с тобой?

— Ты уже, детка. Наверстывай упущенное.

— Но тебе не кажется, что это слишком быстро?

— Нет.

— А как же Спенсер?

Каси оглянулся через плечо, когда дети начали выходить в коридор после обеденного перерыва.

— А что Спенсер?

— Тебе не кажется, что нам стоит поговорить об этом? Дать ему немного времени? Убедиться, что ему это не покажется странным?

— Вот что я тебе скажу. Если ты хочешь поговорить со Спенсером о своей жизненной ситуации, то давай. И если он скажет, что ты должна уйти, значит, ты сможешь уйти.

Я нахмурилась, увидев высокомерную ухмылку на его лице.

— Тогда, я думаю, есть шанс, что меня не будет дома, когда ты приедешь. Мотель снова открыт. Может, я останусь там, пока не куплю кровать для хижины.

— Увидимся дома. — Каси усмехнулся. Целомудренно поцеловав меня в губы, он встал и указал на мой суп. — Крекеров достаточно?

— Эй-эй-эй. — Я взяла ложку и начала улыбаться, пока жевала.

— Пока. — Он подмигнул и ушел.

Мы действительно только что договорились жить вместе? Меньше чем за пять минут? Разве важные решения, такие как смена адреса, не должны занимать больше пяти минут? По-видимому, нет.

Но это было удобно.

Легко.

Счастливо.

Я все еще запихивала в рот суп, когда мои ученики пятого урока вошли в класс, рассаживаясь по местам и доставая из рюкзаков учебники и карандаши.

Когда прозвенел звонок на урок, я проглотила остатки своего ланча и запила его глотком воды из банки. Затем я убрала термос в коробку, прежде чем подойти к доске и написать первое уравнение для младших классов.

— Есть желающие решить это задание?

Ни одна душа не подняла руку.

— Не бросайтесь все сразу к доске, — поддразнила я. — Пять дополнительных баллов.

Каждый ребенок поднял руку.

— Так-то намного лучше.

Подкуп всегда творил чудеса.

Только не блюй. Только не блюй. Только не блюй.

К последнему уроку мой суп выйдет обратно

У меня скрутило живот, когда я пила воду, надеясь, что смогу дотянуть до последнего звонка и меня не вырвет на глазах у этих детей.

Я дала им время поработать над домашним заданием, чтобы мне не пришлось говорить. Все, что я могла делать, это дышать носом, преодолевая волну за волной тошноты.

О боже, меня сейчас стошнит. У меня внутри все сжалось так сильно, что захотелось плакать. Когда прозвенел звонок, я глубоко вздохнула и заставляла себя улыбаться, пока дети не ушли. Затем я схватила мусорное ведро, и меня вырвало моим обедом.

Закончив, я застонала и откинулась на спинку стула, на мгновение почувствовав себя лучше.

— Отвратительно.

Я не ожидала, что уборщик разберется с этим, поэтому дала себе две минуты перед тем, как отнести банку в туалет и вымыть ее, прежде чем вернуться в класс, чтобы собрать вещи.

Спенсер вошел в дверь, когда я натягивала пальто.

— Эм, ты дерьмово выглядишь.

— Не говори «дерьмово» в школе, — пожурила я его, застегивая пальто. Хотя после того, как меня стошнило, я почувствовала себя лучше, меня пробрал озноб, а кожа стала липкой. — Я не очень хорошо себя чувствую. Я думаю, у меня грипп. Или я отравилась вчерашним супом.

— Хочешь, я позвоню папе, чтобы он заехал за тобой? — спросил он.

— Нет, он занят. Я прогуляюсь.

На прошлой неделе погода изменилась. Подул чинук (прим. ред.: чинук — это сильный, сухой и тёплый ветер, который дует в холодные зимние месяцы в регионах к востоку от Скалистых гор. Такие ветры могут вызывать резкие перепады температуры), и от теплого ветра начал таять снег. Низкие температуры не продлятся долго. Зима не торопилась ослаблять свою хватку в Монтане, но пока что улицы были свободны ото льда, а сугробы уменьшались с каждым часом. И поскольку на улице было не холодно, свежий воздух мог бы прояснить мою голову.

— Ты уверена? — спросил Спенсер.

— Уверена.

— Хорошо. Если ты не против, может быть, мы могли бы еще раз взглянуть на ту карту сегодня вечером.

— Я бы с удовольствием.

Мы закончили расшифровку папиного ключа, но за последние две недели не тратили много времени на то, чтобы разобраться в атласе. В основном потому, что, казалось, там было не так уж много интересного. Только когда растает снег и мы сможем пройти по проложенным им тропам.

Но даже несмотря на то, что мы еще не могли отправится на поиски, Спенсер был очарован историей о потерянном сокровище. Если он захочет разложить все папины вещи на кухонном столе сегодня вечером, я с радостью сяду рядом с ним, просто чтобы видеть, как сияет его лицо.

— Ты уверена, что сможешь дойти домой пешком? — спросил он.

— Да. Уверена. Что ты вообще здесь делаешь? Разве у тебя нет тренировки?

Спенсер пожал плечами.

— Просто хотел поздороваться.

— Привет. — Я взяла его под руку и позволила проводить меня до двери. Затем я отправила его в раздевалку переодеваться к тренировке, а сама пошла по Мэйн-стрит с портфелем в руке.

Прогулка должна была придать мне сил, но к тому времени, как я свернула на Пайн-стрит, тошнота вернулась. У меня кружилась голова, по вискам стекал пот.

Дерьмо.

Что-то не так. Это не мог быть просто грипп.

Мне нужно было попасть внутрь, позвать Каси на помощь. Каждый шаг отдавался болью, а желудок сжимался так сильно, что было трудно дышать. Но я продолжала двигаться, не сводя глаз с дома, переставляя ноги. У меня подкосились ноги, и я чуть не споткнулась о трещину в тротуаре.

Перед глазами замелькали белые и черные пятна, слишком яркие и слишком темные одновременно. То, что я добралась до дома, было чудом, и мне потребовались последние остатки сил, чтобы добраться до входной двери. Добравшись до коврика у входной двери, я упала на колени, не в силах стоять.

Я дышала носом, а во рту скапливалась слюна. Кончики моих пальцев покалывало, и я не могла засунуть руку в карман пальто, чтобы достать ключи.

Каси сделал мне собственный ключ от дома, чтобы я использовала запасной. Только я не могла поднять руку. Почему я не могла пошевелить рукой?

Помогите.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Мир вращался слишком быстро. Мое сердце билось слишком сильно. Кашель рвал мне грудь, и я почувствовала металлический привкус крови, когда сглотнула.

Новая волна головокружения отбросила меня в сторону, и я упала на плечо. В горле пересохло и жгло.

Если бы я только могла выпить немного воды, если бы я могла откашляться и позвать на помощь…

Вот только моя банка с водой стояла на столе в школе. Я снова забыла о ней. Это была моя последняя мысль перед тем, как мир погрузился во тьму.