Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!

Глава 27 На пепелище

Я смущенно отвела взгляд и ничего не ответила Самайну. Он тоже больше ничего не говорил. Молчание затягивалось. Слышно было, только как потрескивают дрова в костре и шумит ветер, летая на просторе.

— Чара, ты ничего не ответишь? — тихо спросил орк, ловя мой взгляд.

— Отвечу, — кивнула. — Когда придет время.

— Хоть так, — тепло улыбнулся. — Буду ждать.

Покраснев окончательно, я встала и начала собирать посуду с травы.

— Пойду помою на речке, — пробормотала и зашагала к воде.

Там присела на берегу и начала тереть утварь песочком, что приятно хрустел под пальцами. Я делала это с таким усердием, будто пыталась стереть не только остатки еды, но и смущение, жаром прилившее к щекам после слов орка. Речной ветерок шевелил пряди волос, смешивая запах воды, нагретых солнцем камешков и чего-то терпкого — то ли полыни, то ли мяты, что росла по берегу.

"Сила ворожеи... влюбляется..." — в голове назойливо кружились его слова. Я вздохнула, прополоскав тарелку в воде. Вокруг слишком много загадок: брошка, сгинувшая в пожаре, лесная дева и ее слова про выбор. Да и другого всякого-разного так много вокруг, что не знаешь, за что и хвататься. Не до любовей сейчас. Но все же...

Сердце екнуло, подтверждая, что оно несвободно. Как же в этой жизни все непросто!

Я сполоснула посуду в воде, поднялась, чтобы обратно идти, но услышала крики — детские, звонкие, возмущенные. Приставила ладонь козырьком ко лбу и вгляделась в малышню, что неслась по берегу. О, да это Пузырик! Удирает, подпрыгивая колобком, от каких-то девчонок, кажется.

Подбежав ко мне, он спрятался за спину. Девчонки притормозили.

— Иди сюда, трус! — крикнула первая.

Я знала ее, это была Крапива — худая, как прутик, с рыжими волосами, собранными в бестолковый хвост, и острым, как жало, языком.

— Я не трус! — крикнул парень, выглянув осторожно, но вас двое, так нечестно!

— Но мы же девочки, — ехидно пропела вторая, белобрысая Зараза, что была плотнее, с круглыми щеками, но хищным, кошачьим взглядом, и ядовитой ухмылкой. — Боишься девчонок? Вдвойне трус!

— Давайте все миром решим, — попробовала урезонить их, но Крапива лишь фыркнула и скрестила руки на груди.

— Он сам напросился, — заявила она.

Зараза тут же присоединилась, бросив Пузырику:

— Никуда ты от нас не денешься. Все равно найдем и наподдаем!

— Да-да, — подтвердила ее подружка. — Позже тебя встретим. Никуда не денешься.

Две юные орчихи переглянулись и медленно зашагали назад.

— Ну, рассказывай, что случилось, — повернулась к Пузырику.

— Это Крапива и Зараза, — он вздохнул. — Они обе в меня влюбились, поссорились из-за этого и разодрались. А я сказал, что не люблю их. Они обиделись. Почему-то. И задружились. Я ничего не понял, но теперь они лучшие подруги, а меня считают своим главным врагом. Дружат против меня, короч. — Озадаченно посмотрел в мое лицо и пожал плечами. — И как так вышло?

Отвергнутые женщины опасны в любом возрасте. Я подавилась смехом. Не повезло маленькому орку.

— Они тебя так разукрасили? — указала на синяки у него на лице.

— Нееее, не они. Они не догнали. Пока что.

— А кто тогда?

Он понурился, промолчал.

— Ладно, идем, — я погладила мальчика по голове.

Мы вернулись к пожарищу, которое споро чистил Самайн. Уже почти все сделал, шустрый какой! Успел разобрать бОльшую часть обгоревших балок, сложив их аккуратными штабелями. Мускулы на его спине играли под кожей, а в глазах, когда он обернулся, все еще теплилась та самая, теплая улыбка.

— Помощника тебе привела, — сказала я, подталкивая Пузырика вперед.

Орк окинул мальчишку оценивающим взглядом:

— Ага. Вижу, боец закаленный. Ну что, поможешь нам?

— Конечно! — мальчуган закивал.

— Тогда бери вот это, — Самайн протянул ему короткий, но увесистый обрубок бревна, — и неси туда.

— Беру! — тот подхватил ношу и, пыхтя от натуги, потащил, куда сказано.

— С таким помощником быстро управимся, — усмехнувшись, бросил ему вслед мой супруг.

— Будем строить новую избу? — спросила я, улыбаясь.

— Будем вить гнездо, — орк привлек меня к себе. — Для нашей семьи. Согласна?

— Согласна, — прошептала, чувствуя, что щеки вновь запылали, а сердце затрепыхалось радостно.

— На пепелище всегда вырастает что-то новое, — задумчиво произнес он. — Порой куда красивее прежнего. - Посмотрим.

— Кстати, вот, спас от огня, — он взял мою руку и положил на ладонь брошку.

Ту самую, мамину, которую считала сгинувшей в пожаре по моей же собственной вине!

— Как ты умудрился? — ахнула, погладив ее, будто живую.

— Она много значит для тебя. Поэтому и выкинул в окно, чтобы пламя не добралось.

— Спасибо! — я обвила его шею и повисла на супруге. — Ты такой замечательный! — расцеловала его в щеки и рассмеялась. — Мою зеленое чудо!

— Вот, глядишь, и повышение подвезли, — он рассмеялся. — Был ужасный жаб или как там? Потом еще карась зеленый. А теперь вот зеленым чудом стал.

— Будешь язвить, переименую в чудо-юдо, — пропела я, не сводя глаз с брошки маминой.

Никак не могу наглядеться!

Да и она, такое ощущение, мне радуется. Искрится вся, переливается, сияет изнутри ярко и… словно сердце бьется. Наверное, кажется. Тут солнышко на улице яркое, вот и грезится мне.

Правда же?