Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!

Глава 29 Лесная дева

Тропинка споро убегала из-под ног юркой змейкой, но оборвалась, когда привела меня к лесу. Я постояла, оглянулась на деревеньку, что мирно раскинулась вдалеке, снова повернулась к чаще. Изнутри пахнуло холодом и темнотой. Но любопытство все же оказалось сильнее страха, и я шагнула вперед, под плотно сплетенный соснами и елями зеленый свод.

Ветер гулял в их кронах и гудел себе под нос какую-то песню, будто огромный шмель. Стволы покачивались, потрескивая, и щекотали нос ароматом смолы. Под ногами мягко подавалась подстилка из желтоватой хвои. Редкие солнечные лучики, долетая до меня, поглаживали лицо теплыми ладошками. Где-то в вышине, над лесом, парил то ли орел, то ли ястреб, время от времени пронзая воздух протяжными криками. Пустое лукошко покачивалось на моем сгибе локтя молчаливым укором.

Так, кажется, здесь направо. Теперь налево. Сердце испуганно ойкнуло, когда не увидела избушку бабули, над которой взял шефство мой супруг. А, нет, вон она, просто лес ее спрятал, словно сокровище, укрыл зеленью, сразу и не приметишь. Ведь в тот день, когда Самайна выследила, уж темнело, а домик звал теплым светом в окне.

Перешагнув поваленную сосну, направилась к нему и заметила ведунью. Ну ничего себе! Чуть не ахнула в голос, наблюдая, как старая, едва живая, в чем душа только держится старушка лихо вскидывала топор и как семечки колола на раз большущие колуны! Да еще и приплясывала, поленницу складывая!

Вот те нате! И это ей помогал мой добросердный муженек? Да такая немощная бабуленция без проблем могла лес валить, шкурить и новую избу себе отгрохать! А в лесу медведя завалить, чтобы не хулиганил, супостат! Любой дровосек дюжий, двухметровый, косая сажень в плечах ей бы позавидовал. Еще бы, такая бабулькина удаль, ух!

А помогал ли, кстати, ей мой супружник, вдоль и поперек поросший тайнами, как заброшенный пруд тиной? Не надурили ли эти двое меня? И ведь повелась, как наивная городская девчонка, во все поверила, еще сама себя стыдила, что такого хорошего зеленого мужика подозревала во всяких пакостях. Но, с другой стороны, все же Самайн явно не на свиданки к ней в избушку бегал, в это тоже не поверю. Однако тогда зачем?

Старуха вдруг замерла, зорко по сторонам глянула, потянула воздух носом, как гончая и, отбросив топор, шустро потрусила в избушку. По пути спохватилась как будто, сгорбилась и захромала, как подраненный олень. Ай да притворяльщица! Но зачем?

Я хмыкнула, ничего не понимая, подошла к домику и вошла в сени.

— Ктой-то тама? — донесся слабый голос.

Ну, ни дать, ни взять, помирает, последние секундочки бегут, прощайтесь с бабушкой, обнимитесь напоследок!

— Доброго здравия вам, — улыбнулась ей, войдя в комнату. — Простите, что без спросу нагрянула в гости. По ягодки вот вышла, — кивком указала на лукошко свое, — дай, думаю, и к бабуле загляну, проведаю, как она тут поживает, не требуется ли ей помощь какая.

— Спасибо, дочка, что навестила, — прошелестела та, лежавшая на кровати, и слабо улыбнулась. — Плоховато чувствую себя сегодня. На дождь кости ноют. Не иначе, как польет нонче. Но да это и хорошо, посохло все, того и гляди, искра где пролетит, займется пожар, беда будет. Тьфу-тьфу-тьфу, язык мой без костей, не накаркать бы! Ох, как ломит поясницу! — застонала, как столетний дуб в бурю. Не знала бы, что показушничает, непременно бы поверила.

Я усмехнулась, глядя на то, как расстаралась ведунья. Угу, видела только что, как тебе плохо — лишь колун тяжеленный в руках свистел и поленья в сторону одно за другим отлетали!

— Может, помочь вам чем? — с трудом сдержала улыбку, глядя на врунишку, на щеках которой все еще горел предательский румянец после рубки дров.

— Нет, милая, благодарствую. А что хотела-то ты, сказывай? — ее глаза, полуприкрытые веками, блеснули любопытством. — И сидай вон на стульчик. Так и мне тебя видать будет, и ты меня услышишь. Ну, так что ж тебя, молодую и красивую, привело-то в дом помирающей старухи?

Помирающей разве что от острого воспаления хитрости.

— Расспросить вас хотела о Лесной деве, — я перешла к сути, сев на недовольно скрипящий стул и поставив лукошко на колени.

Кот, спящий на соседнем, приоткрыл глаз и недовольно покосился на незваную гостью. Ходят тут всякие — читалось на его морде, а потом мыши, пойманные с утреца, пропадают.

— О защитнице, стало быть? А что ты хочешь узнать?

— Кто она такая? Что вы о ней знаете?

— Так хранительница леса, знамо дело, — бабуля была очень полезна, ну просто кладезь информации.

— А откуда взялась, где живет, кто родня ее? — поднажала, решив не отступать. В крайнем случае ведунья за колун схватится и погонит прочь. Но тогда ей придется объяснять их с Самайном загадочную ложь. Так что, куда ни посмотри, я всюду в выигрыше. — Мне все интересно.

— Ишь, любознательная какая! — она хихикнула. — Ладно, расскажу, что самой ведомо. Коли неинтересно будет, не взыщи, не мастерица я слова-то хороводить.

— Ничего, вы как есть, говорите, и все.

— Уговорила. Таааак, — она подняла глаза к потолку, с которого свисала густая паутина, похожая на легчайшее кружево. — Говорят, что давным-давно в лес наш заповедный, древний, пришел крестьянин. Дерево искал, чтобы невесте подарок сработать — то ли люльку вырезать, то ли украшение. Кто ж его знает уж, столько лет прошло. — Бабушка пожевала губы. — Ну так вот. А в лесу-то Древо добра и зла росло. Говорят, первозданное оно было, богами даденное. А мужик тот возьми да и начни рубить его, чтобы под самый корешок извести, стало быть! Вот так-то.

— И что дальше было? — тихо спросила я.