Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!

Глава 36 Гуляния

Мое сердце заколотилось так, что, казалось, его стук слышно даже за стенами нашего почти достроенного жилища. Ладонь легла на щеку мужа. Она была горячей и немного колючей. Он всегда брился по утрам — просто ножом. Когда видела это, всегда сердце замирало. Но после обеда сквозь кожу все равно начинали проступать колкие щетинки. Они так забавно щекотали пальцы, что я улыбнулась.

И тут...

Бам-бам-бам! В дверь, что только сегодня повесили на петли, яростно заколотили — так, что та затряслась.

— Дядя Принц! Тетя Чара! — прокричал Пузырик, подпрыгивая и заглядывая в окно. — Вы там чего делаете? Там уже гуляния начинаются!

Самайн зарычал что-то ругательное под нос, но я уже отстранилась, поправляя оборки прекрасного платья.

— Идем, — прошептала, проводя пальцами по его ладони. — Будем отдыхать!

За порогом нас ждал Арх, измученный малышней, что использовала дядю волка как огромную игрушку, а за ним сияли огни деревни, доносилась музыка и обещание праздника. Но прежде чем шагнуть вперед, я на мгновение задержала взгляд на лесе за спиной.

Там, в гуще деревьев, мелькнул силуэт. Не звериный, человеческий. Проскользнул между стволов едва уловимой тенью, заставил сердце сжаться, и тут же исчез, будто ветер его сдул.

И брошка на моем платье вдруг резко стала холодной. Словно льдинка на грудь упала, даже сквозь ткань чувствовалось.

Я всматривалась в лес, пока не начало резать глаза.

Нет уж, хватит «непоняток». Только не сегодня!

Солнце, золотое и усталое, катилось к горизонту, заливая улицы теплым медовым светом. Крыши домов, обычно серые и неприметные, теперь казались выкованными из меди, а тропинки, усыпанные лепестками диких цветов, мягко хрустели под ногами. В воздухе витал густой, сладкий запах печеных яблок, патоки и дыма от жаровен.

На улице царило волшебство. Деревня, обычно такая спокойная, привычная, занятая своими повседневными делами, превратилась в сказку. Гирлянды из сушеных ягод и цветов висели между домами, а под ногами дробью каблучков хвастался деревянный настил, перекинутый через грязь и лужи, словно этакая дорожка к празднику. В центре площади горел костер — не обычный, а особенный: в нем дымились ветки вереска, и дым стелился сизыми кольцами, сладкими и дурманящими.

Орки принарядились. Я и не думала, что они способны на такое. Да, все те же грубые черты, те же клыки и шрамы, но… Вместо привычных кожаных доспехов — расшитые рубахи, яркие пояса, бусы из камешков и ракушек. Некоторые даже вплели в косы ленты и колокольчики, и теперь при каждом шаге раздавался легкий, как ветер, веселый перезвон. Беззаботная детвора носилась между взрослыми, визжа от восторга, но…

Я нахмурилась. Их было так мало. Почему? Орчат и так в поселении по пальцам можно пересчитать. А тут их и того меньше. Странно как-то.

Хмурясь, огляделась в поисках отгадки, но увидела Дубину и мигом забыла даже про ребятишек. Ну ничего себе! Я едва узнала сестру мужа!

Орчиха стояла у стола, поправляя венок из полевых цветов на своей пышной гриве черных волос. Платье — да, настоящее платье! — темно-синее, с вышитыми по подолу дубовыми листьями, облегало мощную фигуру. Увидев нас, она довольно улыбнулась.

— Чего смотришь, Чара? — подбоченилась, стреляя глазками. — Небось, думала, я в праздник в штанах щеголяю?

— Честно? Да, — рассмеялась в ответ.

— Еще чего, я ж тоже девочка! — она заухала, как филин и кокетливо откинула с плеча прядь волос.

— Что же это за праздник такой чудесный? — со смешком поинтересовалась я.

— День Воздаяния, — пояснил Самайн, видя мои округлившиеся глаза. — Когда благодарим землю за то, что терпит нас на своей спине.

Он указал на столы, ломящиеся от угощений — пироги с лесными кореньями, дымящееся мясо, золотые соты, истекающие сладким золотом, груды румяных яблок, гроздья винограда, плетеные корзины с грибами и орехами. А еще...

— Это что? — я схватила мужа за руку.

На отдельном столике стояли крошечные фигурки: деревянные зверюшки, тряпичные куклы, даже миниатюрный топорик, точь-в-точь как у Самайна.

— Подарки для духов леса, — он усмехнулся. — Чтобы не злились, что мы их ягоды да грибы собираем.

Я потянулась к фигурке волка, но тут раздался гул — Дубина, вся увешанная гирляндами из красных листьев, била в огромный барабан.

Когда народ подошел ближе, она провозгласила:

— Состязания начинаются!

— Чара, смотри, — Самайн тронул меня за плечо, указывая на украшенный лентами столб, вкопанный посреди площади.

Орки уже стягивали с себя праздничные рубахи за походной ширмой, выходя наружу лишь в набедренных повязках, и с видом победителей направлялись к столбу.

— Зачем? — спросила я.

Муж хитро прищурился.

— Сейчас увидишь.

Один за другим мужчины пытались взобраться наверх, но хорошо ошкуренный столб был натерт маслом, и каждый, кто доползал хотя бы до середины, с громким криком летел вниз и шлепался на старые тюфяки под дружный хохот собравшихся.

— Хочешь ленточку? — вдруг спросил Самайн.

— Э-э…

— Не спрашивай, а достань жене ленту! — Дубина грубо толкнула его к ширме. — Спрашивать еще будет, ишь ты. Лезь давай, порадуй супружницу!

Он исчез за холщовой перегородкой, а через минуту вышел…

И я тут же забыла, как дышать.