Бессовестно прекрасная 1

Глава 17

— Преображение прекрасной мисс Беллы Харрис завершено! — торжественно провозгласила Лилиан. — Бель, ты готова в полной мере полюбоваться своей красотой? — уже тише спросила девушка, вопросительно уставившись на старшую сестру. — Могу я повернуть зеркало?

Бель нервно хмыкнула, чувствуя себя глупо, ведь она боялась подойти к напольному зеркалу, которое в начале всех таинственных косметических процедур они с сестрой специально развернули к стене его зеркальной стороной.

Сестры договорились, что пока не завершится процесс перевоплощения из дурнушки в красавицу, старшая сестра не будет смотреть на себя в зеркало. Хотя по эмоциям, которые то и дело отражались на лице младшей сестры, целительница примерно представляла себе те метаморфозы, которые с ней происходили.

Теперь же, Бель, одетая в легкий пеньюар, тоже не особо изящный и привлекательный, как и остальные ее вещи, сидела на своей кровати, сцепив на коленях пальцы, и с какой-то невероятно испуганной улыбкой смотрела на ожидающую ее решения Лилиан.

— Разница большая? — Голос Беллы прозвучал глухо и спокойно, но младшая мисс Харрис заметила, как тонкие пальцы сестры нервно затеребили тонкую ткань пеньюара, нещадно ее комкая.

Лилиан кивнула, карие глаза девушки сверкнули, а красивые губы улыбнулись.

— Не просто большая, моя дорогая Бель, — тихим вкрадчивым голосом ответила Лилиан. — Разница между Беллой Харрис до преображения и Беллой Харрис после него просто… — девушка сделала выразительную паузу, — невероятная! — Лиля вдруг подпрыгнула на месте, от чего ее сестра вздрогнула, и хлопнула в ладоши. — Огромная! И потрясающая! Ты выглядишь как сказочная фея! Даже лучше феи! Когда я смотрю на тебя, то с трудом держу рот закрытым, потому что все время хочется раскрыть его от восхищения!

В глазах Лилиан, действительно, застыл неприкрытый искренний восторг. На эмоциях девушка прижала ладошки к порозовевшим щекам.

— Лиля, ты, конечно, как всегда, преувеличиваешь, — в смущении фыркнула целительница, закатила глаза и закусила губу, однако ткань пеньюара Белла скомкала ещё сильнее.

— Я? Преувеличиваю? Не хочешь убедиться в том, что я говорю правду? — Лилиан вскинула тонкую темную бровь и подбородком указала сестре на зеркало. — Смелее, дорогая сестра. И оставь в покое свой несчастный пеньюар. Он ни в чем не виноват.

— Я так долго не видела себя, что мне страшно, — призналась Белла, неуверенно улыбнулась, искоса взглянула на свои белоснежные руки, на золотистый локон на груди.

— Я прекрасно понимаю тебя, но все равно не подозревала, что ты такая большая трусиха, — рассмеялась Лилиан. — И посмотри на меня! Моя кожа просто восхитительна после «Сияния»! Нежная, бархатная, посветлевшая!

Младшая мисс Харрис подошла к сестре, решительно освободила ни в чем не повинную ткань пеньюара из плена пальцев Бель и потянула сестру за руку, заставляя встать с кровати. Белла не стала сопротивляться и встала, понимая, что пора посмотреть на себя настоящую.

Сестры вместе подошли к напольному зеркалу на ножках, которое сейчас было повернуто к ним задней деревянной стороной. Лилиан медленно повернула зеркало и с искренним любопытством уставилась на застывшую сестру.

Глаза Беллы в изумлении распахнулись, а темные зрачки расширились. Девушка завороженно всматривалась в свое отражение. Недоверие, отразившееся во взгляде сестры, младшая мисс Харрис разделяла в полной мере и прилагала неимоверные усилия для того, чтобы во все глаза не пялиться на Бель, понимая, что подобное поведение с ее стороны может испугать ту, которая и так сильно нервничала.

Сейчас Лилиан наблюдала, как сестра внимательно, но в полном ошеломлении, рассматривает свое изумительной красоты лицо.

Лиля признавала всем сердцем, что причины для ошеломления имелись, ведь тонкие совершенные черты девичьего лица без ужасных скоб, из-за которых раньше как-то смешно топорщились губы, теперь ничем не уродовались; невероятной белизны, словно сияющая изнутри, кожа вызывала желание смотреть и смотреть, и непременно прикоснуться, что Лилиан уже раньше позволила себе, дотронувшись до бархатной щеки сестры; удивительные голубые глаза в обрамлении темных длинных ресниц вызывали лишь восхищение; светлые, отливающие золотом, волосы струились по плечам и спине…

Лилиан внимательно наблюдала за выражением лица Бель и заметила, что появившееся было недоверие, а затем восхищение на лице сестры постепенно сменилось хмурым выражением.

Младшая сестра интуитивно ждала этого, поэтому сразу же, как только оно появилось, схватила Беллу за плечо и мягко развернула к себе.

— Снова думаешь о ней? — с упреком прошептала Лилиан. — Зачем?

— Не знаю. Ничего не могу с собой поделать.

— Ты — это ты, Бель. Ты милая, скромная, красивая и умная леди. Ты не леди Джослин Честер. Никому не придет в голову назвать тебя бессовестной. А если кому и придет, то это не от большого ума. И сравнивать вас тоже никто не будет, ведь причин для этого нет!

— Пятнадцатилетний цыпленок учит взрослую курочку, — грустно усмехнулась Белла.

— Признай, что цыпленок говорит разумные вещи, а курочке пора забыть о детских комплексах, — невозмутимо отозвалась Лилиан.

— Признаю, — качнула головой целительница.

— С такой внешностью, как у тебя, непозволительно грустить и сомневаться. Я тебе запрещаю! — Лилиан шутливо нахмурилась и топнула маленькой ножкой.

— Запрещаешь? Ну что ж, тогда не буду грустить и сомневаться, — улыбнулась Белла, из взгляда которой, действительно, ушли грусть и сомнение.

Стук в дверь прервал разговор сестер.

— Мисс Белла, мисс Лилиан, леди Треверс приглашает вас на ужин, — раздался за дверью голос одной из горничных. — Вы закончили с процедурами?

— Закончили, Мелли. Сейчас мы подойдем, — отозвалась Белла.

— Мелли, передай тетушке Мэри, чтобы немедленно выпила своих успокоительных капель, иначе ее хватит удар, — добавила Лилиан.

— Что-то случилось, мисс Лилиан? — Голос горничной дрогнул.

— Случилось, Мелли. Бель выпила эликсир красоты и преобразилась. Тетя должна быть подготовлена к этому.

— Все-то вы шутите, мисс Лилиан, — с упреком произнесла горничная.

— Я вовсе не шучу. Передай мои слова тетушке, она поймет, что я говорю правду. Напомни обязательно о каплях.

— Хорошо, мисс. Когда вы спустились в столовую? Что мне передать?

— Через десять минут, Мелли, — отозвалась Белла и посмотрела на Лилиан. — Давай посмотрим, есть ли что-то подходящее на этот ужин в моем шкафу для новой Беллы Харрис.

— Я заметила светло-бежевое платье с нежными голубыми вставками. Довольно симпатичное по сравнению с твоими другими нарядами. Думаю, оно подойдет на первое время.

Белла раскрыла шкаф и достала из него то платье, которое упомянула сестра. Девушка подошла к зеркалу, приложила к телу платье, удерживая на плечах и талии, и подумала: «Вроде, ничего. Довольно симпатичное. Если платье ушить, то его можно даже носить».

— Бель, даже не думай, что можешь появиться в этом недоразумении где-то ещё, помимо дома тети Мэри, — скривилась рядом Лилиан, по лицу сестры догадавшись о ее намерении. — Завтра же поедем к мадам Перье за новыми платьями. Уверена, что для тебя мадам постарается, ведь ты практически личная целительница мадам и всех членов ее семьи.

— Откуда ты это узнала? — Белла с удивлением посмотрела на отражение младшей сестры в зеркале.

— Мисс Харрис, я узнала о вас все, нравится вам это или нет. На всякий случай.

— Ясно, — вздохнула целительница, решив в этот раз не упрекать сестру. — Значит, это платье тебе кажется совсем… хм…?

— Кошмарным? Уродливым? Да!

Белла невольно рассмеялась.

— Ты очень постаралась изуродовать себя за эти годы, — теперь вздохнула Лилиан. — Это платье послужит нам только сегодня и завтра, когда мы поедем к мадам Перье.

— Мы? — усмехнулась Бель.

— Ты хочешь, чтобы и тетушка Мэри поехала? — Лилиан сделала вид, что не поняла причину усмешки сестры.

— Нет, конечно.

— Значит, мы.

Заметив сомневающийся взгляд сестры, младшая мисс Харрис в умоляющем жесте сложила ладони.

— Бель, я никогда не была в салоне мадам! Неужели ты лишишь меня этого удовольствия?

— По-моему, ты мной манипулируешь.

— Вовсе нет! Если ты хочешь поехать сама, без меня, я не буду тебя уговаривать взять с собой свою милую младшую сестру, которая тебя обожает и которая уже очень давно мечтает побывать в салоне восхитительной мадам Перье!

Веселый смех Беллы стал Лилиан ответом.

Леди Мэри Треверс всегда считала себя леди по рождению, а истинной леди — по воспитанию, поскольку одним из ее неоспоримых достоинств было умение справляться с эмоциями и иметь сдержанный невозмутимый вид, что бы вокруг не происходило.

В кругу домочадцев леди Мэри иногда могла расслабиться, особенно в обществе милых и любимых племянниц, но не перед домашней прислугой.

Поэтому, когда в столовую зашли Белла и Лилиан, леди Мэри, уже зная от горничных, что девушки закрылись в комнате старшей мисс Харрис и без помощи прислуги занимаются купанием и, как выразилась Мелли, «процедурами красоты», она догадалась, что старшая из племянниц, наконец, решилась на перемены во внешности.

Любопытство и нетерпение одолевали миссис Треверс, но легкая беседа в малой гостиной на разные темы с миссис Томсон, которой она очень импонировала, отвлекала ее и позволила с достоинством дождаться племянниц.

Внешность вошедшей в столовую Беллы безусловно поразила леди Мэри, как и миссис Томсон, которая не сдержалась от изумленного возгласа и некрасиво вытаращенных глаз, но миссис Треверс внутренне была готова к появлению преображенной племянницы, поэтому свое удивление выдала лишь тем, что на мгновение прищурила глаза и поджала узкие, накрашенные бледно-розовой помадой, губы.

Миссис Треверс заметила ошеломленные лица горничной Мелли Хилс и лакея Томаса Эдда, которые во все глаза пялились на старшую мисс Харрис; а также некоторую неловкость Беллы, которой явно было не по себе из-за повышенного внимания прислуги и изумления миссис Томсон; и радостную улыбку Лилиан, которая смотрела на тетю с торжеством. Поэтому при появлении сестер Харрис леди Мэри твердо произнесла:

— Мелли, Томас, оставьте нас. Сегодня мы сами за собой поухаживаем. Дверь в столовую за собой закройте.

Мелли и Томас не осмелились ослушаться хозяйку, хотя и желали остаться, как раньше, прислуживая за столом и прислушиваясь к беседе хозяйки с племянницами и гувернанткой младшей мисс Харрис.

Горничная и лакей вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь. Леди Треверс обратила внимание, что сначала дверь закрыли неплотно, но, после довольно громкого шепота за ней, прикрыли плотнее. Миссис Мэри не сомневалась, что Мелли решила подслушать ее разговор с племянницами, а Томас вразумил молоденькую и глупую девицу, за которую лично просил леди Треверс.

— Милая, ты выглядишь просто восхитительно! — улыбнулась леди Треверс, теперь позволяя себе очень внимательно всмотреться в новое для нее девичье лицо просто непозволительной красоты. «Пресветлая, — мысленно взмолилась женщина, — сделай так, чтобы мужчины Сент-Эдмундса не сошли с ума».

Взгляд женщины изучил черты лица девушки, светлые волосы, забранные на затылке, и прекрасный цвет кожи лица, шеи и открытых частей рук, перешел на довольно скромное строгое платье из плотной светлой ткани с воротником стойкой и длинными рукавами, довольно свободно сидящее на худенькой фигуре.

Леди Треверс и раньше говорила Белле, что носить платья большего размера, чем необходимо для фигуры, — дурной тон, но племянница не обращала внимание на ее слова и продолжала носить то, что сама выбирала — тусклое, немодное, часто даже уродливое и точно не по размеру.

Если бы Белла не являлась магиней целительницей, леди Треверс постоянно краснела бы за племянницу и, возможно, отказала бы ей от дома, но магиням в королевстве разрешалось многое, в том числе нарушать этикет.

В рамках разумного, конечно.

Белла, слава Пресветлой, пока за рамки не выходила. Лишь в несовершеннолетнем возрасте… Но об этом уже можно не вспоминать. Все обошлось.

Пока в «разумные» нарушения мисс Харрис входило: платья не по размеру; прогулки без сопровождающего, что позволяла брошь целительницы; нахождение с мужчиной вдвоем в комнате недолгое время, например, для осмотра, что опять же оправдывал статус целительницы; возможность не менять туалеты согласно времени суток, так как девушка чаще носила скромные темные платья, в которых легче оказывать помощь пострадавшим; возможность первой заговорить со старшим по возрасту и статусу, а как иначе, если ты целительница, а пациент и старше, и родовитее?

— Спасибо, тетя, — Белла ответила немного напряженной улыбкой и села на свое место за уже сервированным и накрытым к ужину столом.

Лилиан тоже заняла свое место, которое находилось рядом с местом сестры.

— Дорогая, то, что пока ты чувствуешь себя скованно, думаю, тебя не должно пугать, — мягко проговорила леди Треверс. — Со временем ты привыкнешь к новой внешности.

— Я тоже так считаю, тетя, — в ответ кивнула Белла.

— Как у тебя получилось так быстро избавиться от нездорового цвета кожи и вернуть цвет волосам? Что за средства ты нашла чудодейственные? И где?

— Тетушка, средства Бель подарил мистер Ролден, — не сдержалась от ответа Лилиан, которая самостоятельно накладывала с общего блюда в свою тарелку порцию запеченной с картофелем рыбы.

— Тот самый аптекарь? — прищурилась леди Мэри, в ее голосе явно проскользнуло недовольство.

— Да, тетя, — спокойно отозвалась Белла.

— Он не попросил оплаты?

— Нет. Мы друзья. Мистер Ролден подарил мне крем, шампунь и несколько лосьонов.

— Которые имеют баснословную цену? Очень странно, милая.

— Почему же странно, тетя? — удивилась Лилиан. — Бель раньше помогала мистеру Джону в его экспериментах.

— Да, я помню. Позволяла использовать свою кожу на разных этапах разработки крема «Сияние». Втайне от меня. Когда я узнала…

— Стало поздно. Эксперимент завершился. «Сияние» вышло на рынок красоты! — хмыкнула Лилиан.

— Вот именно. И неизвестный никому аптекарь стал поставщиком императорского двора, — тихо проронила леди Треверс. — А все леди королевства теперь выстраиваются в очередь за его кремами и лосьонами.

— Тетя Мэри, к чему сейчас этот разговор? — нахмурилась Белла.

— Дорогая моя, меня не покидает странное ощущение, что без тебя никогда не было бы этого волшебного и невероятно дорогого крема.

— Так и не было бы, — в удивлении усмехнулась Лилиан. — Мистер Ролден на Белле испытывал «Сияние».

— Мне почему-то кажется, что роль Бель сводилась совсем не к тому, о чем вы обе твердите, — поджала губы леди.

— Тетя, давайте не будем возвращаться к старому спору, — тихо обронила Белла и сердито качнула головой. — Я до сих пор считаю, что вы и мама несправедливо поступили с миссис Милт, разжаловав бедную женщину и не написав для нее рекомендательное письмо.

— Несправедливо? — Леди Мэри отложила в сторону столовые приборы, те звякнули о край тарелки. — Эта женщина несколько лет покрывала твои походы к неженатому взрослому мужчине! Одно дело посещать аптекарскую лавку для какой-либо покупки и совсем другое отправляться в нее на встречу с двумя мужчинами и находиться там долгое время!

Белла тяжело вздохнула и прямо взглянула на тетю:

— Мы же все объяснили тогда.

— Объяснили. Но я до сих пор не понимаю, как твоя репутация тогда не пострадала.

— Не пострадала, потому что ничего неприличного не происходило.

Леди Мэри хотела было возразить, но, к удивлению Беллы, женщина удержалась от новой реплики и, больше так ничего и не сказав, опустила взгляд в свою тарелку.