Бессовестно прекрасная 1

Глава 32

В Сент-Эдмундс целительница выехала в экипаже миссис Треверс. В сопровождении мамы и тети Мэри.

Лилиан осталась в Харрис-Холле, при этом леди Валери велела миссис Томсон вплотную заняться манерами воспитанницы и проследить, чтобы та знала наизусть все правила, содержащиеся в книге по этикету для леди, а все свободное время уделяла вышивке и вышивала обязательно разными способами, которые известны младшим сестрам.

Белла понимала, что лучшего наказания для Лили леди Валери не могла придумать, так как непоседливая, любопытная и энергичная мисс Лилиан Харрис больше всего на свете не любила следовать этикету и вышивать. Но Белле было не жаль сестру, поскольку считала, что её воспитанием давно пора было заняться.

В экипаже миссис Треверс и миссис Харрис тихо беседовали между собой, а Белла невидящим взглядом смотрела в небольшое окно, отодвинув в сторону атласную занавеску, и размышляла о том, правда ли дед не смог приехать в Харрис-Холл, так как плохо чувствовал себя, или просто не захотел их видеть. При этом по артефакту связи лорд Честер категорично отказался от того, чтобы дочь и внучка приехали к нему сами, а его голос звучал подозрительно бодро.

— Не хочу, чтобы вы видели меня таким, — резко заявил лорд. — Когда встану на ноги, сообщу вам и, если сильно захотите увидеть меня, приедете. И не волнуйтесь, у меня обычная подагра.

Ни Валери, ни Белла не стали настаивать на посещении. Лорд Честер был своеобразным человеком и мог просто не пустить их в дом. За ослушание. Слуги из его имения тихо шептались, что их лорд самодур. В то же время, когда лорд Честер бывал в хорошем расположении духа, он был довольно добродушным пожилым мужчиной.

В итоге Белла приготовила для деда настойку и мазь из лесных трав, за которыми специально сходила в лес, расположенный рядом с Харрис-Холлом, за озером, и отправила их в имение деда с посыльным. Настойка и мазь, в которые целительница добавила магию, должны были помочь лорду Честеру и излечить его от подагры. К ним целительница приложила короткое письмо, в котором расписала как пить настойку и применять мазь. Для себя Белла решила, что, когда приедет в Сент-Эдмундс, она навестит раненых друзей, поговорит с лордом Ридом, изучит всю доступную информацию о сиренах, а потом обязательно навестит деда, хочет тот этого или нет.

Белла прикрыла глаза и задремала, а потом экипаж основательно тряхнуло, и девушка проснулась. Не успев открыть глаза, сквозь сон она услышала приглушенные женские голоса:

— Когда отец впадает в такое агрессивное состояние, я боюсь его. И в детстве боялась, — тихо вздохнула леди Валери. — Достаточно было одного его взгляда — ледяного, проникающего прямо в душу, — чтобы меня оторопь взяла.

— Ну поэтому ты и выскочила замуж за первого, кто предложил тебе руку и сердце, — недовольно побурчала Мэри Треверс. — Моя покойная матушка часто говорила, как сильно изменился твой отец после побега жены. И ведь не захотел тебя нам отдать.

— Я не пожалела, Мэри, что вышла замуж. У меня прекрасные дочери.

— И никчемный муж, Валери.

— Не говори так. У мистера Харриса много достоинств. И я не хочу, чтобы ты говорила о моем муже в подобном тоне.

— Хорошо, дорогая, как скажешь. Только твой полный достоинств муж с утра до вечера сидит в своем кабинете, весь такой спокойный и довольный, создает видимость занятости и ждет, когда старшая дочь разрешит проблемы семьи. Возможно, угробив свое будущее и женское счастье.

— Женское счастье? — переспросила леди Валери. — Оно для всех разное, Мэри. Для Беллы счастье всегда заключалось в учебе, работе и развитии своих магических способностей. А я в глубине души переживала, что так и останется, но надеялась, что со временем её счастье будет заключаться в других вещах — в семье и материнстве. И до сих пор надеюсь на это.

— Валери, ты, действительно, считаешь, что, если твоя дочь выйдет замуж по расчету, она сможет стать счастливой?

— Я же смогла. Мэри. Я счастлива. Поверь, это так, даже если тебе не верится.

— Белла другая, Валери. Ей недостаточно будет семьи и детей. Я хорошо изучила твою старшую дочь за те годы, что она прожила в моем доме.

— Ты считаешь, ей нужна будет работа?

— Я уверена, что девочке нужна будет любовь. Все эти годы она не любила себя из-за своей внешности, отдавала всю себя без остатка окружающим, забывая о себе, ничего не требуя взамен. Жители Сент-Эдмундса любят и восхищаются твоей дочерью, Валери. У нее много друзей. Её уважают. Но разве этого достаточно для счастья, когда ей двадцать три года, и она ни разу не влюблялась.

— О чем ты говоришь⁈

— Белле рядом нужен мужчина, который полюбит её всем сердцем.

— Мэри, да разве я против? Я тоже хотела бы, чтобы с моей девочкой был такой мужчина, но в нашем обществе браки совершаются по расчету. Разве не ты составила для Беллы список возможных претендентов в мужья? И основным критерием отбора разве являлась не материальная составляющая? И ты явно не брала в расчет то, сможет моя старшая дочь полюбить этого мужчину или нет.

— Ты права. Вот только… чем дольше я думаю об этом списке, тем больше понимаю, что с большинством претендентов Белла станет несчастной. У нее слишком тонкая и впечатлительная натура.

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю, Валери.

В экипаже наступило молчание. Но недолгое. Прервала его миссис Треверс.

— Я готова продать все, что у меня есть, лишь бы Белла не выходила замуж по расчету. Только вырученной суммы едва хватит, чтобы оплатить даже четверть вашего долга.

— Мэри! Ты серьезно?

— Вполне. Я узнавала стоимость своего дома, экипажа и драгоценностей. Но… Увы, Валери. Сумма выходит слишком ничтожной.

В экипаже раздался дружный тяжелый вздох. Белла решила открыть глаза и показать, что она не спит, чтобы больше не слушать то, что явно не предназначалось для её ушей. Ей стало неловко, что невольно она узнала чужие душевные тайны.

Но девушка не успела — неожиданно экипаж так резко остановился, что Беллу кинуло в объятия миссис Харрис, которая сидела напротив нее.

Целительница распахнула веки и сонными глазами с искренним удивлением уставилась на миссис Валери.

Дверь экипажа резко распахнулась, в салон заглянул кучер леди Треверс.

— Питер, это что за маневры⁈ Ты хочешь, чтобы мы что-нибудь себе сломали⁈ — недовольно процедила леди Мэри, сверкая глазами, поправляя на голове съехавшую набок шляпку и принимая устойчивое положение.

— Миледи, прошу прощения за резкую остановку, — поклонился кучер. — За поворотом оказался экипаж, его колеса почти полностью увязли в рыхлой земле. Я остановил наш, чтобы мы не столкнулись. Недалеко от того экипажа стоят господа. Мисс и двое джентльменов. Могу я пойти узнать, не нужна ли им помощь?

— Конечно, Питер, иди и все узнай, — кивнула леди Треверс.

Вернувшийся кучер сообщил, что застрявший экипаж принадлежит герцогу Бэкинсу. Его светлость возвращается из одного из своих многочисленных имений, раскиданных по всей Рейдалии, вместе с племянниками мисс и мистером Винтер. Также Питер доложил, что его помощь необходима, так как кучер герцога никак не может справиться в одиночку.

Питер ушел помогать кучеру герцога, а женщины вышли из экипажа, чтобы поздороваться с путешественниками, попавшими в беду.

С герцогом Георгом Бэкинсом они были знакомы, так как аристократ любил бывать в Сент-Эдмундсе, в северной части города у него был роскошный особняк. А вот его племянников путешественницы встретили впервые.

Джеймс и Алиса Винтер оказались приятными молодыми людьми, внешне похожими друг на друга, хотя мистер Винтер оказался старше сестры на два года. Высокие, стройные и светловолосые, сероглазые, с ямочками на розовых щеках и с улыбчивыми ртами.

Герцог Бэкинс был менее приятен. И не столь симпатичен, как племянники. Высокий, грузный, с редкими светлыми волосами, холодным, высокомерным лицом и гордым взглядом. У всех трех женщин из Харрис-Холла этот сорокалетний джентльмен и ранее вызывал и сейчас вызвал лишь отрицательные эмоции.

Пока Питер с новым знакомым пытался вытолкнуть экипаж герцога Бэкинса из западни, путешественники вежливо общались на нейтральные темы.

Джеймс Винтер не сводил с Беллы откровенно восхищенного взгляда и никак не мог понять, почему до сих пор не был ей представлен, ведь он не раз посещал светские мероприятия Сент-Эдмундса.

— Я не смог бы забыть ваше лицо, дорогая мисс Харрис, — снова и снова повторял молодой человек. — Разве вас возможно забыть⁈

Белла лишь скупо улыбалась, довольная, что амулет с камнем «акори» на ней. Иначе реакцию молодого человека на нее сложно было представить.

— Я не частый участник светских мероприятий, сэр, — с нейтральной улыбкой отвечала девушка, замечая любопытный взгляд мисс Винтер. — Я работаю в госпитале и во время выходных предпочитаю отдыхать дома. Или с друзьями.

Герцог Бэкинс в это время беседовал с леди Мэри и леди Валери, и тон его был довольно равнодушный и снисходительный, словно аристократ совершал большое одолжение, беседуя с женщинами ниже его по статусу и положению в обществе.

Заметив, что оба кучера практически выдохлись, им не хватает последнего усилия, чтобы, наконец, вытолкнуть колеса увязшего в грязи экипажа, Белла оставила Винтеров и подошла ближе к слугам.

Целительница направила магию на двух уставших мужчин. Конечно, если бы она прикоснулись к ним, эффект был бы лучше, но испачкаться по колено в грязи девушке не захотелось.

Но и небольшой импульс силы, который отправила Белла, помог мужчинам, наконец, вытолкнуть карету.

Герцог Бэкинс и Винтеры раскланялись со своими спасителями, заверили их в вечной благодарности и сели в экипаж. Спасенные поехали впереди кареты леди Треверс, и последняя через несколько минут словно невзначай собщила:

— Бель, дорогая, виконт Джеймс Винтер довольно симпатичный молодой человек.

— Согласна, тетя. Виконт довольно мил.

— Его сестра мисс Алиса тоже вполне мила. Кстати, виконт наследник своего отца. Правда, он не маг… Поэтому в академии магии не учился. Но получил хорошее образование в университете. Ты явно произвела на него впечатление. Когда ты использовала магию, он смотрел на тебя с явным восхищением. Присмотрись к нему, дорогая. В нашем списке сей джентльмен занимает пятнадцатое место. Но познакомившись с ним сегодня, я бы переставила его повыше.

И Белла, и миссис Харрис промолчали на это высказывание, но переглянулись. После того, как Лилиан рассказала матери о списке женихов, леди Валери поговорила с кузиной и после долгой и непростой беседы пришла к выводу, что тактика женщин разумна и имеет смысл, о чем и сказала Белле.

— Герцог Георг Бэкинс в нашем списке первый претендент, — словно нехотя проронила леди Треверс и недовольно поджала губы. — Знатен, невероятно богат, вдовец пятый год, бездетен. Леди Эллис по секрету сообщила мне, что герцог находится в поисках жены. А леди Эллис его троюродная сестра. Значит, точно знает, о чем говорит.

— Первый, но, слава Пресветлой, не единственный, — улыбнулась миссис Харрис. — Сноб, гордец и, похоже, небольшого ума. Плюс совершенно невыносим в общении.

В ответ леди Мэри покачала головой, но в глазах женщины мелькнуло удовлетворение. Видимо, леди была полностью согласна с кузиной.

Белла ответила маме задумчивой улыбкой. Джеймс Винтер, действительно, показался ей приятным молодым человеком, в отличие от его дяди.

Как целительница, девушка привыкла относиться ко всем людям одинаково незавивисмо от статуса и положения в обществе, что нельзя было сказать о герцоге Бэкинсе. Плюс Белла очень хорошо помнила первую встречу с ним.

В прошлом году мужчина попал в госпиталь с переломом ноги. Он упал с жеребца, которого только что приобрел для скачек. Графине Вуффолк было тяжело с ним, потому что герцог спорил с леди Тинарией по любому поводу, пытался научить главную целительницу, как нужно его лечить. При этом герцог говорил резко, высокомерно, не допускющим возражений тоном.

О каких-либо талантах и особых заслугах герцога Белла тоже никогда не слышала. Знала лишь, что он не обладал магическими способностями и любил карточные игры.

«Пока герцог Бэкинс для меня первый с конца списка претендент на совместную супружескую жизнь», — решила Белла и успокоилась, ведь герцог Георг совсем не обратил на нее внимание.

Когда путешественницы, наконец, вошли в дом леди Треверс, первым делом каждая ушла в свою комнату умыться и переодеться в свежее платье. Миссис Харрис заняла комнату, в которой раньше проживала Лилиан.

Через час женщины встретились в гостиной, где для них прислуга уже накрыла стол для чаепития с легкими закусками и воздушными булочками.

Горничная принесла хозяйке поднос, на котором аккуратными стопками были разложены визитные карточки от тех, кто заходил к леди засвидетельствовать свое почтение во время её отсутствия; приглашения на обеды, ужины и другие мероприятия; обычные письма. Магические вестники, летающие по дому, леди Мэри решила изучить позже. Они зависли над головами путешественниц в ожидании своей очереди.

Исследовав содержимое подноса, миссис Треверс отделила визитные карточки, приглашения и письма на свое имя от тех, которые предназначались Белле или Лилиан. Вышло, что для племянниц их оказалось гораздо больше, чем для самой леди.

Рассматривая визитки, которые передала тетя, Белла с удивлением поняла, что за время двухнедельного отсутствия к ней заходили знакомые по академии магии леди и джентльмены. И не раз. Девушка нашла несколько приглашений от местных леди на чаепития, обеды и благотворительные мероприятия, и приглашение от графини Вуффолк на бал, который должен состояться уже через неделю во дворце графини. Аналогичные приглашения были высланы на имя тети Мэри и миссис Харрис. Белла сразу отдала приглашения маме и тете и рассказала женщинам, с какой целью графиня устраивает бал.

— Чуткая и замечательная женщина, — с восхищением проговорила миссис Треверс. — Нам всем повезло, что именно она оказалась истинной парой графа.

— И нам очень повезло, что графиня благоволит к Белле, — улыбнулась леди Валери, а Белла, несмотря на мягкую улыбку матери, почувствовала, что та чем-то взволнована, хотя внешне пыталась выглядеть спокойно.

— Ма, ты чем-то обеспокоена? — все же поинтересовалась целительница, внимательно выглядываясь в карие глаза.

Немного поколебавшись, леди Харрис призналась:

— Да, дорогая. Кто-нибудь из вас знал, что Лилиан собирает вырезки из главной газеты Сент-Эдмундса «Городские новости»?

Леди Валери переводила вопросительный взгляд с сестры на дочь и обратно. И женщине совсем не понравилось вдруг застывшее лицо кузины.

— Что за вырезки, ма? — удивилась Белла. — Я не знала.

— Лилиан вырезает «Полицейские новости», — тихо проговорила леди Валери, не сводя с сестры внимательных глаз. — У нее уже внушительная подборка, которую я нашла в комнате, которую она обычно занимает в этом доме. В комоде. Аккуратно прошитая и пронумерованная.

— Я знаю об этом, Валери, — сообщила леди Мэри.

— Знаешь? — несмотря на то, что миссис Харрис догадывалась об этом, она все равно уставилась на кузину в изумлении. — Значит, одобряешь?

— Сначала не одобряла, — вздохнула леди Мэри. — Запрещала. Но Лилиан умеет обходить запреты. В итоге я решила, что запрещать бесполезно и нужно просто находиться в курсе того, что она собирает.

— Мэри… там статьи про ограбления, похищения и убийства, — сдавленно пробормотала леди Харрис. — Как моей дочери может это нравиться⁈ Как ты могла позволить ей это читать⁈

— Лилиан выдвигает свои версии случившегося, — осторожно отозвалась её кузина. — После следит, как идет расследование, какая версия оказалась правильной. Часто твоя дочь оказывается во многом права.

— Мэри, ты сама читала те статьи, которые она собирает? — понизив голос, поинтересовалась леди Харрис, сверкнув глазами.

— Конечно.

— Разве ты не видела новости про изнасилование цветочницы из южного района? А про убийство своей жены лордом Тереном?

— Я понимаю, к чему ты это спрашиваешь, — тяжело вздохнула леди Треверс, — и хочу сразу сказать: твою дочь такие статьи не пугают, кошмары ей тоже не снятся. Лилиан интересно! Она строит предположения, испытывает азарт.

— Азарт? Предположения? — недоверчиво выдохнула миссис Харрис, широко распахнув глаза.

Такой потрясенной Белла видела маму совсем недавно, когда сообщила ей о том, что она потомок сирены.

Миссис Харрис опустила взгляд, видимо, чтобы скрыть от дочери и сестры смятение и ужас, которые в данный момент охватили её.

Успокоившись, миссис Валери тихо проговорила:

— Тебе тоже в свое время нравилось читать полицейские новости. Я помню это. Поэтому ты не запретила Лилиан? Но почему? Вспомни, как твоя мать была всегда недовольна и забирала у тебя все газеты!

— Я все равно находила способы их найти, — слегка улыбнулась леди Мэри. — При этом злилась на маму и в итоге совсем закрылась от нее. Мы стали чужими людьми. Если бы она не запрещала мне, поддержала меня… Для нее же важным было только, чтобы я, не дай Пресветлая, не нарушила правила этикета и чтобы поскорее нашла мужа. Ах, лучше не вспоминать прошлое! Валери, узнав о способностях Беллы, ты помогла им развиться. Мой тебе совет: помоги и Лилиан.

— Женщин не принимают в полицию, Мэри, — прошептала леди Харрис, уставившись на кузину так, словно видела её впервые.

— Когда-то женщин не принимали и в академию магии, помнишь? — в ответ усмехнулась та.

— Но я не хочу такой сложной и опасной профессии для своей дочери! Даже если вдруг в полицию станут брать женщин, я не пущу туда свою дочь!

— Лилиан Харрис в будущем может стать прекрасным частным детективом. И счастливым человеком. Или несчастной вышивальщицей наволочек и воротничков.

— Мэри! Каким ещё детективом? Лилиан девушка! Леди! Леди не расследуют преступления!

— Возможно, твоя дочь станет первой женщиной детективом Рейдалии?

Миссис Харрис нашла взглядом старшую дочь, которая внимательно следила за диалогом сестер. Прекрасные глаза Бель ярко блестели, а лицо было задумчивым.

— Что ты скажешь на это, Бель?

— Если бы меня лишили возможности стать целителем, я стала бы самым несчастным человеком в Рейдалии, ма. Но вы с папой поддержали меня, помогли развить способности, хотя могли и не делать этого. Если наша Лилиан, действительно, мечтает расследовать преступления, значит… возможно, нужно помочь ей, ма? Вспомни её поведение, подслушивания, подглядывания.

— Вы обе сошли с ума! — Леди Валери резко встала, задыхаясь от возмущения. — Чтобы моя дочь… и эти… эти… преступники! Никогда в жизни я не допущу этого! Пусть лучше читает, вышивает и поет! И будет здоровой и живой! Чем… нет, вы сошли с ума!

Миссис Харрис покинула гостиную, она не выпила даже чашку чая. До оставшихся женщин донесся её возмущенный голос: «А потом Лиля выйдет замуж, и вся дурь выветрится из головы!»

Белла встретила хмурый взгляд леди Мэри, вскинула бровь и проговорила:

— Тетя, вы всегда следили, чтобы мы с Лилиан соблюдали этикет, не нарушали правил приличия. Вы делали нам замечания, когда вам что-то не нравилось. И вдруг… Вы поддерживаете Лилю?

— Признаюсь, что поддерживать твою сестру я решилась лишь недавно. В один из вечеров Лилиан с таким азартом выдвигала версии одной кражи, у нее так горели глаза, что потом ещё долго её милое восторженное лицо стояло перед моим мысленным взором. И вот в этот вечер я расчесывала перед зеркалом волосы, смотрела на себя, замечая свой возраст, морщинки у рта и на лбу, вглядывалась в свои спокойные грустные глаза и… — Леди Мэри грустно вздохнула. — Я поняла, как много из того, о чем мечтала, я не совершила. Потому что мои мечты часто выходили за рамки, установленные высшим обществом, хотя… сейчас я понимаю, что смогла бы пережить и осуждение, и непонимание. Если бы у меня была поддержка. Одной сложно выстоять.

— Да, сложно, — со вздохом отозвалась Белла. — Или, даже… невозможно.

Племянница Мэри Треверс вспомнила о своей непростой ситуации, о том, как сложно было бы в одиночку противостоять такому всесильному и влиятельному лорду, как сэр Майкл Рид, который к тому же относился к ней с предубеждением.

Но, слава Пресветлой, она не одна. Мама приехала в Сент-Эдмундс, чтобы поддержать её, леди Дарлин устраивает бал специально, чтобы представить её обществу, а пока она находилась в Харрис-Холле, графиня постаралась убедить друга семьи в том, что от ее воспитанницы плохого ждать не стоит.

А как растрогали ее магические вестники от братьев Дарлин, которые она получила в Харрис-Холле! Несмотря на то, что оба молодых человека были ранены, они думали о ней и беспокоились.

Кеннет отправил короткое письмо, в котором написал, чтобы по возвращении в город она даже не думала встречаться с лордом Ридом без него и обязательно известила его о своем приезде. Джереми, который не знал о магии сирены, интересовался её самочувствием и настроением и просил не волноваться из-за них.

Небольшая складка пролегла между тонких бровей Беллы.

На миг она позволила себе подумать о Джереми, вспомнить его серые глаза с теплыми золотыми крапинками, хотя обычно, если предательские мысли о нем все же проскальзывали, она безжалостно отбрасывала их прочь.

Однако этот молодой мужчина нашел как обойти её защиту — он стал появляться в снах. Он признавался в любви… Только почему-то каждый раз Джереми повторял слова своего брата: «Я люблю тебя. Мне все равно, чей ты потомок»…

— Белла, посмотри, дорогая, в моих письмах оказалось письмо на твое имя. Интересно, от кого оно?

Удивленный голос тети Мэри вывел целительницу из грустной задумчивости.

— Лучше бы я не говорила тебе! — вдруг с неудовольствием практически прошипела леди Мэри, таким взглядом уставившись на конверт, словно тот превратился в ядовитую змею.

Белла в удивлении воззрилась на тетю, которая посмотрела на племянницу нечитаемым взглядом и, заметно поколебавшись, молча протянула конверт.

Девушка бросила на него взгляд и замерла. Сердце забилось рвано, толчками, ладошки вдруг вспотели.

Письмо было от мистера Джона Ролдена, её друга-аптекаря.

Белла потянула конверт из пальцев миссис Треверс, которая, похоже, передумала отдавать его.

— Тетя Мэри, ну что за ребячество? — вздохнула Белла, и леди Треверс, наконец, нехотя разжала ставшие непослушными пальцы.

— Ваше общение мне никогда не нравилось, ты знаешь, — недовольно проворчала женщина. — Ничего не изменилось.

Белла распечатала конверт и впилась глазами в знакомый до боли почерк. Буквы запрыгали перед глазами, но она взяла себя в руки, вдохнула, выдохнула и принялась за чтение.

"Милая мисс Харрис,

дорогая Белла,

я узнал, что вы, следуя моему совету, уехали в имение родителей. Пусть не сразу, но все же. Я очень обрадовался вашему решению и тому, что, как и раньше, вы прислушиваетесь к моим советам.

После для меня собрали информацию о том, что произошло за время моего отсутствия в Сент-Эдмундсе. Узнал, что изменения в вашей внешности не прошли незаметно и оказали на местных джентльменов именно то воздействие, которое я ожидал. Меня радует, что это длилось недолго и ничего рокового не случилось. По крайней мере, я ничего не узнал. Возможно, я ошибаюсь?

Когда вернетесь в Сент-Эдмундс, жду вас у себя, нам нужно серьезно поговорить. Прошу никому не сообщать о моем возвращении в город.

С искренним уважением,

ваш преданный друг

Джон Ролден".