Бессовестно прекрасная 1

Глава 31

Две недели, проведенные в Харрис-Холле, стали для Беллы лучшим временем за последний сложный жизненный период.

Внутри семьи, чувствуя любовь, поддержку и восхищение, девушка смогла разобраться в своем истинном душевном состоянии. Большей частью из-за происходящего с ней и семьей она была, скорее, растеряна, а не напугана. С грустью Белла осознала необычайную привязанность к Джереми Дарлину и то, что никогда не осмелится встать между ним и его избранницей, хотя брак с Джереми стал бы выходом в той ситуации, в которой она находилась. Но Белла искренне считала, что поцелуй в карете случился под воздействием магии сирены, которая повлияла на обоих, и нельзя придавать ему большое значение.

Далее мисс Харрис пришла к выводу, что в объятиях Себастьяна Роя она испытала внезапное притяжение к мужчине, которое напугало ее, но опять же сделала вывод, что оно следствие новой магии. Как и признание в чувстве Кеннета Дарлина. И странное поведение Роберта Стена и Генри Аристона.

Белла дала себе слово, что по возвращении в Сент-Эдмундс изучит всю доступную информацию о сиренах, а изготовленный специально для нее амулет никогда не будет снимать.

Дни в Харрис-Холле проходили примерно одинаково. После завтрака и следующего за ним чаепития Белла с младшими сестрами с удобством устраивалась в гостиной, где сестры Харрис вышивали наволочки, салфетки и воротнички. Иногда вместо вышивания Белла читала сестрам сказки или они слушали арии в исполнении тети Мэри и Лилиан, которые каждый день радовали их новым музыкальным произведением.

Разговоры с матерью успокоили девушку, поддержка леди Валери и её желание дойти до королевы вызвали на глазах слезы. Однако Белла все же утаила от миссис Харрис недавно осознанную нежную сердечную привязанность к Джереми Дарлину, так как не хотела расстраивать маму, ведь та поймет, что дочь не может быть с тем, кто нравится и приятен.

Также Белла не осмелилась рассказать о двух поцелуях, один из которых случился с Джереми, второй с Себастьяном. Пыталась несколько раз, но что-то всегда её останавливало.

За время нахождения в имении Бэлла вылечила Ванессу и позаботилась о здоровье остальных членов семьи, что доставило целительнице немалое удовлетворение.

Крепкое здоровье родных позволило семейству Харрис устраивать пикники на природе, возле небольшого озера, где они мило проводили время. Правда, без мистера Харриса. Глава семейства обычно был занят и присоединялся к семье только во время традиционных чаепитий. Белла же подозревала, что отец избегал её, поскольку стыдился того, что случилось с семьей по его вине.

Несколько раз девушка пыталась поговорить с мистером Харрисом наедине и убедить, что она не сердится и понимает — он хотел, как лучше: мечтал обеспечить пятерых дочерей приличным приданым. Но отец все время придумывал причину, чтобы избежать разговора. Наблюдая за его бегающими глазами, трясущейся верхней губой, бледным лицом и ссутулившимися плечами девушка по-настоящему задумалась о том, любит ли её мать отца.

Раньше Белла не особо задумывалась об истинных отношениях между матерью и отцом, маленькой девочке казалось, что люди соединяют жизни и судьбы только по любви. Но сейчас, зная о браках по расчету, когда сама находилась в поиске мужа именно с корыстной целью, когда стала испытывать нежные чувства к молодому человеку, Белла неожиданно подумала о том, как слабохарактерный, мнительный, с заурядной внешностью отец смог увлечь её прекрасную маму. Заглядывая внутрь сердца, девушка с облегчением обнаружила, что её сердечная привязанность к отцу никуда не исчезла и не потускнела, но… неожиданно для себя она совершенно трезво увидела мистера Харриса.

Невольно Белла стала наблюдать за родителями и пришла к выводу, что те живут в отношениях приязни и взаимоуважения, но особой любви или нежности между ними она не заметила, что ее, конечно, расстроило. Кончик языка стал назойливо щекотать вопрос: «Ваша любовь просто прошла или её никогда не было?»

Традиционные для семьи чаепития случались два раза в день — за завтраком и после ужина. На кухне заваривали три фарфоровых чайника: с зеленым чаем «Черный порох» для мистера и миссис Харрис, с черным чаем «Бохи» — для младших мисс и с красным «Империал» — для Беллы, Лилиан и миссис Треверс.

Мистер Харрис, страстный поклонник «Черного пороха», за одно чаепитие выпивал обычно не меньше восьми-девяти чашек, чем каждый раз удивлял жену и дочерей. Потому что съедал мужчина с таким количеством чая лишь две небольших булочки с корицей.

Белла и ее сестры выпивали не больше двух чашек, поэтому, чтобы чем-то занять младших и тем самым наслаждаться семейным уютом, старшая мисс Харрис придумала развлечение, о котором как-то прочитала в журнале.

Вместе с сестрами Белла разрезала бумагу на длинные узкие полоски, которые затем девочки туго скручивали. После горничная приносила из кухни деревянные ящички, где обычно хранился чай, и с помощью клея сестры украшали их узорами из скрученной бумаги. В особом восторге находилась самая младшая Ванесса. Поскольку ящичков было несколько — под каждый вид чая — сестрам Харрис было чем заняться несколько дней подряд.

В дни пребывания в имении родителей первым мрачным моментом стал визит королевского артефактора мистера Эрика Нодрфолка, холодного и надменного мужчины.

Приезд этого человека озадачил мистера Харриса, но Белла решила не пугать отца новостью о магии сирены, поэтому объяснила визит артефактора совместным изготовлением целительных амулетов.

Истинную же причину появления мрачного мистера Нодрфолка, кроме Беллы, знали только миссис Харрис и мисс Лилиан.

Мистер Нодрфолк провел в Харрис-Холле всего один час. За это время с помощью артефакта он снял слепок с ауры Беллы, взял образец крови и уехал, отказавшись пообедать, сославшись на занятость, пообещав вернуться через неделю.

Вторым тяжким событием стал магический вестник, который Белла получила от подруг Киры и Доры Фост.

Магический вестник влетел в её окно на четвертый день пребывания в имении родителей. Подойдя к зависшему в комнате конверту, Белла протянула руку, размышляя о том, кому она понадобилась. Письмо плавно опустилось на узкую изящную ладонь девушки. Распечатав конверт, Белла с возрастающим беспокойством стала читать:

"Наша милая подруга!

Зачем же ты уехала в Харрис-Холл и ничего не сообщила нам с Дорой⁈ Мы приехали к леди Треверс в надежде увидеть тебя, чтобы поделиться ужасной новостью и узнать, что ты знаешь о причине того, что случилось, но, к нашему огорчению, горничная миссис Треверс сообщила о вашем отъезде в Харрис-Холл несколько дней назад.

Полагаю, ты должна знать о том, что встряхнуло сонный Сент-Эдмундс уже третий раз за последние несколько недель. Первый раз, как ты помнишь, случился после покушения на двадцать представителей высшей знати Вуффолка. Второй — это твое преображение, дорогая, о котором уже знает весь город.

А третий…

Мы с Дорой до сих пор не можем понять, как так произошло.

Но обо всем по порядку. Знаю, как ты не любишь, когда мы сумбурно что-то объясняем. Первое, что ты должна знать, это то, что Кеннет Дарлин и Себастьян Рой дрались на дуэли! Причину дуэли мы с Дорой не знаем, но ходят слухи, что она из-за женщины. Точно знаем, что дуэлянты договорились драться до первой крови, что неудивительно, ведь эти джентльмены все же лучшие друзья. Однако во время дуэли случилось странное…"

Белла прервала чтение письма. Её охватила мелкая противная дрожь, а внутри все сжалось в тугой комок беспокойства.

Целительница прикрыла глаза, отправила себе успокоительный импульс и через некоторое время продолжила чтение.

"… К удивлению присутствующих секундантов и наблюдателей, первая кровь не остановила дуэлянтов. Наоборот, они разошлись не на шутку и стали драться с таким остервенением, будто решили убить друг друга. Все, кто пытался вмешаться в поединок, получили такие удары и раны, что у некоторых наших общих друзей возникла угроза для жизни.

Кеннет и Себастьян уже истекали кровью, когда произошло ужасное и невероятное. До сих пор, вспоминая рассказ об этом, нас охватывает дрожь страха. Все, кто присутствовал в качестве секундантов и наблюдателей, вдруг набросились друг на друга. Если бы не появление лорда Рида и графа Вуффолка, неизвестно, чем бы все закончилось.

Никто так и не понял, что случилось. Многие из адептов снова попали в госпиталь Сент-Эдмундса. Идет расследование.

Знаем, что ты начнешь волноваться и переживать, поэтому сразу сообщаем, что все наши друзья живы и идут на поправку. В этот раз они пострадали не так сильно, как после взрыва. Лорд Рид и граф вовремя появились.

Вот такие мрачные и удивительные новости, дорогая Белла. Если хочешь понять, откуда мы все это знаем и соответствует ли текст письма реальным событиям, знай, что обо всем нам рассказала мисс Аристон, с которой мы встретились у Мадам. Кэтрин же о случившимся поведал её старший брат Генри, который обожает её и души в ней не чает, и её возлюбленный Джереми Дарлин, когда она навещала их в госпитале. Конечно, мужчины рассказали ей под большим секретом. Поэтому, думаю, мисс Аристон можно верить. Мы же знаем, что ты сохранишь втайне все, о чем мы написали тебе.

С нетерпением ждем твоего возвращения и нежно обнимаем.

Кира и Дора Фост".

После прочтения письма подруг первым порывом Беллы было немедленно выехать в Сент-Эдмундс. Она даже вскочила и заметалась по комнате. Но очень скоро мысль о том, что амулет для нее пока не готов, и мужчины снова начнут странно на нее реагировать, отрезвила девушку.

Белла решила отправить вестники Джереми или Кеннету Дарлинам и поинтересоваться их самочувствием. Немного подумав, девушка решила написать письмо и своей наставнице.

Однако перед чистым листом бумаги, на котором девушка собиралась написать послание графине, она долго сидела, колебалась и размышляла: «Я уверена, что Кеннет вызвал Роя на дуэль из-за меня. Леди Тинария и братья видели нас с Себастьяном в смотровой… Пресветлая! Сын графини вновь подвергся смертельной опасности, и в этот раз виновница этому я!»

Но через несколько минут Белла взяла себя в руки, растерянность и паника отступили, и она стала думать более трезво.

«И все же разве я виновна? — спрашивала она себя. — Я не провоцировала Роя и ничего не говорила Кеннету. Вероятно, Кен вызвал Роя ещё до моего признания о наследстве сирены. Мужчины решили драться до первой крови, но что-то случилось во время дуэли, очень похожее на магию внушения или… возможно, их отравили одним из видов порошка Торнвальда?»

Отбросив сомнения, Белла решительно написала:

"Дорогая леди Тинария,

пишу вам, потому что узнала о состоявшейся между Кеннетом и Себастьяном Роем дуэли.

Я безумно расстроена тем, что случилось. Подозреваю, что причиной дуэли стала сцена с моим участием в смотровой нашего госпиталя, и, если это так, то сожалею, что вы и ваши сыновья увидели то, за что мне до сих пор стыдно. Но вы помните, конечно, что Рой сжег вашу защиту на моей ауре, и магия сирены стала причиной того, что произошло.

Леди, я слышала, что все мужчины, пострадавшие во время дуэли, идут на поправку, поэтому не предлагаю помощь. Кроме того, я и не могу её предложить, так как лорд Рид заставил меня уехать в Харрис-Холл, пока не будет готов амулет. Возможно, вы забыли об этом ввиду последних событий.

Я выражаю вам свое сочувствие и поддержку. Молюсь Пресветлой за вас и своих друзей: Кеннета, Джереми Дарлинов и остальных джентльменов.

Искренне ваша,

Белла Харрис".

На следующий день целительница получила магический вестник от графини. Леди Тинария сообщала, что все пострадавшие, действительно, идут на поправку и скоро она их выпишет; что она, конечно, помнит, почему уехала Белла, и все понимает. В конце письма леди Дарлин удивила Беллу следующим сообщением:

"… Лорд Рид сказал, что амулет для вас изготовят в течение недели. Полагаю, в Харрис-Холле вы проведете не больше двух недель. Поэтому в конце месяца я решила провести бал в нашем дворце, на котором официально представлю вас обществу графства Вуффолк с новой внешностью. Мадам я уже написала, она подготовит для вас платье, подходящее событию. Платье станет моим подарком, поэтому не беспокойтесь о его цене.

В последние дни я много говорила о вас с лордом Ридом. Признаюсь, об этом попросил меня Кеннет, который рассказал о предвзятом к вам отношении нашего друга. Мой муж, сэр Эдвард, также поделился с милордом своим мнением о вас. Конечно, положительным. Поэтому по возвращении, уверена, лорд Рид будет относиться к вам с уважением и приязнью.

Скучающая по вам и вашей милой улыбке,

Тинария Дарлин".

Ровно через семь дней после своего отъезда королевский артефактор привез в Харрис-Холл созданный специально для Беллы амулет.

Им оказался кулон в золотой оправе на тонкой золотой цепочке, украшенный удивительным синим камнем с очень тонкими красными прожилками, природу которого девушка не смогла разгадать самостоятельно.

— Это синий коралл, — важно, с еле уловимым чувством превосходства, сообщил мистер Эрик в кабинете мистера Харриса, где встретился с Беллой один на один. — Этот камень называют «морской цветок», а ещё «акори». Акори — драгоценный камень моря, вбирающий в себя его волшебную энергию и всю доступную магию. Он растет лишь в темных водных глубинах и, несмотря на то, что вмире насчитывается несколько тысяч видов кораллов, драгоценные камни ювелиры создают лишь из шестнадцати видов. Один из них «акори».

Когда Белла осторожно прикоснулась к камню, по телу словно мороз прошел, девушку охватила дрожь волнения, которая долго потом не проходила.

— Не знала, что коралл это драгоценный камень, — тихо проговорила мисс Харрис. — Слышала, что его воспринимают, как нечто среднее между растением, животным и камнем.

— Среди драгоценных материалов моря существует всего два самоцвета — жемчуг и коралл, — снисходительно улыбнулся мужчина. — Из-за сильных магических свойств коралла о нем сильно не распространяются. Из него изготавливают амулеты не только для потомков сирен, но также для магов и обычных людей.

— Ясно, — вздохнула Белла, жадно разглядывая амулет.

— Мисс Харрис, вы должны помнить, что как только камень начнет взаимодействовать с вашей аурой, на вашем теле его никто не увидит. Кроме того, знайте, что акори чувствителен к жаре и горячей воде, ни в коем случае не подвергайте его воздействию кислот, туалетной воды, духов, кремов и прочих подобных косметических средств.

Словно по волшебству в руках мистера Эрика вдруг оказалась квадратная бархатная коробочка. Мужчина ловко открыл её, и Белла увидела изящный гарнитур из белого золота, состоящий из серег, ожерелья, кольца и броши. Все с россыпью удивительных синих камней.

— Кулон нужен вам для повседневной жизни, мисс. А этот гарнитур создан для выхода в свет. Запомните, что, в отличие от кулона, который украшен крупным камнем, обладающим огромной силой, этот гарнитур будут видеть все, а полная блокировка ауры сирены происходит, когда вы надеваете три предмета гарнитура. Серьги равны одной вещи. Наличие двух предметов позволяет магии сирены слегка воздействовать на других, одного — магия воздействует сильнее. Если вы наденете весь гарнитур, состоящий из четырех предметов… — мистер Нордфолк чуть прищурился, выражение лица стало самодовольным, — … он создаст эффект отсутствия.

— Отсутствия чего?

— Кого, — сухо поправил маг. — Вас. Никто не будет не только вас чувствовать, но и видеть.

— Я превращусь в невидимку? — недоверчиво выдохнула Белла.

— Схватываете на лету, мисс.

Белла с осторожностью рассматривала изящные украшения. На языке крутился вопрос «Зачем так усложнять?», но она понимала, что задавать его нужно другому человеку. От плохого предчувствия у девушки неприятно засосало под ложечкой.

— Каждый предмет гарнитура будете хранить не в этой коробке, а в отдельных специальных мешочках, которые являются артефактом, заряжающим амулеты и скрывающим их магию.

— Мистер Нодрфолк, создавали ли вы раньше артефакты для потомков сирен? — затаив дыхание, спросила Белла.

— Не уполномочен распространяться, мисс Харрис. Все вопросы можете задать лорду Риду, — равнодушно отозвался маг.

Чтобы проверить действие артефакта, Белла вместе с мистером Нодрфолком посетила небольшую деревню, расположенную неподалеку от Харрис-Холла, где девушка зашла в несколько лавочек и прошлась по улицам, где располагались кузня, пекарня и тому подобное.

Сначала она проверила амулет-кулон, и вместе с артефактором убедилась, что мужчины из деревни реагировали на нее адекватно. После они изучили действие гарнитура и выяснили, что при наличии на ней двух предметов жители деревни уделяли ей пристальное и навязчивое внимание, а если она оставляла на себе что-то одно, то восторженно замирали, не в силах связать двух слов и отвести от нее глаз. Эффект невидимости, к облегчению Беллы, мистер Эрик решил не проверять, чтобы не вызвать в деревне ненужных подозрений.

После проведенного эксперимента королевский артефактор взял с Беллы расписку, подтвержденную магической клятвой, о том, что кулон она обязуется никогда не снимать, а, меняя его на гарнитур, обязуется надевать на себя одновременно три предмета. Носить менее трех вещей или сразу все четыре она может лишь с разрешения представителей Кабинета тайных советников императора Рейдалии или самого императора.

— Это всего лишь формальность, мисс. Сами понимаете. Во избежание недоразумений, так сказать.

После написания расписки, маг положил её в папку и тут же уехал в столицу.

— Неприятный мужчина, — заметила леди Треверс, провожая взглядом экипаж, в котором уезжал королевский артефактор. — У меня от него мурашки по всему телу.

— Высокомерный и холодный, — фыркнула Лилиан, скривив губы. — Скользкий какой-то! Он напоминал мне холодную рыбу.

— Может быть, у мистера Эрика, действительно, нет времени, как он и сказал, — с мягкой улыбкой отозвалась миссис Харрис.

— Может быть, — задумчиво пробормотала Белла, думая о расписке и последней фразе артефактора.

Всего лишь формальность? Верилось в это с трудом. Только не подписать документ она не могла. И не дать клятву тоже не могла. Амулеты, скрывающие ауру, необходимы ей как воздух после того, как лорд Рид в своем магическом вестнике, который она получила накануне приезда мистера Нодрфолка, сообщил, что крем мистера Джона Ролдена, которым она пользовалась много лет, изучен и никаких подозрений не вызвал.

«Обычное косметическое средство без какой-либо магии» — было указано в письме.

В тот же вечер девушка получила второй за время пребывания в Харрис-Холле магический вестник от лорда Рида. Распечатав конверт, Белла прочитала о том, что ей можно возвращаться в Сент-Эдмундс.