Больше не твои. После развода

Глава 22

— Ты сошел с ума?! Я оделась и накрасилась для себя. И еще по той дурацкой причине, что думала, что надоела тебе!

Замолчав, я выразительно смотрю на Рамиса. Теперь он будет думать, что я накрасилась для него, хотя на самом деле это не так. Или так, боже.

— Мне просто захотелось стать другой, слышишь? А если ты тронешь Вадима, то больше можешь не приближаться ко мне. Ты еще и угрожал ему! Вот, почему он от меня отказался… — понимаю я с ужасом.

— По-хорошему он не понимал, — холодно произносит Рамис.

— Ты жестокий, Рамис, — качаю головой. — Если у нас есть общий ребенок, это не значит, что я не могу нравиться другим! Ты перевернул всю мою жизнь, заставил человека отказаться от нас, ты невероятно жестокий человек.

— Я просто забирал свое, — констатирует Рамис.

— Я не твоя, так нельзя, Рамис!

Приблизившись, Рамис тянется ко мне, но я отворачиваюсь.

— А я бы хотел, чтобы ты стала моей. И если для этого надо припугнуть одного влюбленного парня, я это сделаю, потому что у нас есть дочь и мы обязаны попытаться ради нее. Селин завтра переведут в палату. Мы скоро с ней увидимся.

Новости о Селин не могут не радовать, и Рамис знает об этом. Пользуясь ситуацией, он крепко прижимает меня к себе.

На глазах появляются слезы.

Кажется, что мы пережили самый страшный момент, впереди долгая реабилитация, но мы справимся. Рамис обещал помогать и быть рядом.

Но Вадим…

Я упираюсь Рамису в грудь и хочу оттолкнуть его, но тот не поддается. Скала, не иначе.

— Если бы он не лез в нашу семью, я бы его не трогал. Айлин, зачем тебе мужик, который не может постоять за тебя и за твою дочь?

— Твои люди скрутили его за считанные секунды! Их было много, а он один!

— А где были его люди?

— Ты шутишь, Рамис?

— Нет.

— Ты должен извиниться перед ним и оплатить все лечение! — бью его в грудь.

— Лечение оплачу, об остальном не проси. Пойдем, развеемся, — неожиданно произносит Рамис.

— Что?! Куда?

Вот и весь разговор. Он не исправим!

Сердце уходит в пятки, когда Рамис хватает меня за талию и притягивает к себе, а затем ведет нас в прихожую.

На выход из квартиры.

Чего он добивается? Куда мы идем?

Схватив с вешалки мою верхнюю одежду, он принялся одевать меня и застегивать каждую пуговицу, а затем повязал шарф и надел на мою голову шапку. Неумело и неправильно, но надел.

Теплота неожиданно расползлась по груди.

Все девочки любят, когда их одевают.

— Что происходит, Рамис?

— Я планировал провести этот вечер с нашими общими друзьями. Как раньше. Ты и я.

— И причем же здесь я? Рамис, мы развелись много лет назад. Как это будет выглядеть?

— Разве тебя заботит то, что подумают окружающие? Мы развелись, но друзья остались. Чем не повод увидеться с ними?

— Рамис, наша дочь в больнице, — качаю головой. — Я никуда не поеду.

Я хватаюсь пальцами за шарф, но Рамис категоричен. Он не дает мне стянуть шарф.

— Айлин, тебе и мне это нужно. Это ни к чему не обязывает. Просто развеемся. Потом я отвезу тебя домой. Это необходимо, Айлин.

— Тебе это действительно нужно?! — не понимаю я.

— Да. И только с тобой, — отвечает честно. — Если поедешь, обещаю, Вадима больше не трону.

— Это шантаж.

— Знаю.

Убрав руки от шарфа, опускаю их вдоль тела и киваю.

Возможно, мне станет чуть-чуть легче, но только возможно. Дождавшись положительного ответа, Рамис выводит меня из квартиры, захлопывает ее и усаживает в свой автомобиль. Внутри, как всегда, ожидает водитель, и Рамис усаживается рядом со мной.

Он не любил ездить за рулем, а когда ездил, то плевался и ругался безбожно. Хорошо, что больше не ездит.

В пути я жутко нервничаю, несколько раз заглядываю в телефон и включаю фронтальную камеру, чтобы убедиться, что с макияжем все хорошо. Приходится заново подвести губы и при этом косо посмотреть на Рамиса.

— Я посчитал, что ты накрасилась для него, — аргументирует он.

— Звучит как извинение.

— Их не будет. Он вез мою семью на вокзал. Я посчитал, что с целью украсть, поэтому я поступил должным образом.

— Ты прямо дипломат! — не выдерживаю я.

Я прищуриваюсь и действительно жду от Рамиса извинений, но их не поступает. Я снимаю шапку, распускаю чуть волнистые волосы и слышу:

— У вас все равно не сложилось бы, Айлин. Он слишком слабый.

— Всех моих ухажеров по себе будешь равнять? — негодую тихо.

— А ты собираешься перебирать мужиков?

— А ты ревнуешь? Нет, я просто не понимаю. Неужели ты не понял, что мы совсем разные, Рамис? — шепчу ему. — Что ты хочешь от меня? От нас? Мы в твоем городе, мы в твоей власти, ты даже получил от меня больше, чем хотел.

— Айлин… Я не знаю.

— Что ты не знаешь? — качаю головой.

— Я хочу быть в семье, Айлин.

— В семье?

— Да. Базовая потребность. Понимаешь?

— Не понимаю. А причем здесь я?.. Только потому, что я родила тебе дочь?

Рамис молчит.

Я опускаю руки с помадой и долго-долго смотрю на него, но ничего не могу понять. Совсем.

— Я хочу, чтобы вы с Селин переехали в Москву, Айлин. Насовсем.

— Прости, что?

У меня нет слов.

Хочется открыть дверь и выйти из машины, но мы несемся по проспекту и такой возможности у меня, к сожалению, нет.

— Дай мне шанс, и я все исправлю.

— Рамис…

— Поживем вместе. Ты ничем не рискуешь. Попробуем еще раз, я говорил тебе об этом, Айлин.

— Что ты исправишь, Рамис? Я пять лет оплакивала нашего сына, а ты… Ты заявился и уже и так все исправил.

— Мы приехали, господин Валиев, — громко произносит водитель.

Отвернувшись от Рамиса, смаргиваю слезы.

Зачем мы приехали в этот ресторан? С какими друзьями я увижусь здесь? Которые видели похождения Рамиса налево и направо и молчали, потому что я не из их круга? Потому что наши друзья — в первую очередь его друзья?

Что я здесь делаю?

Для чего возвращать меня в то прошлое, в которое я не хочу возвращаться?

Рамис не дал мне ответа.

Рамис помогает мне выбраться из автомобиля. Он плотно обхватывает кисть руки и притягивает меня к себе. Некоторое время мы просто молчим, и я так и не осмеливаюсь сказать, что совсем не хочу идти внутрь. Я хочу попросить его вернуться в машину и поехать домой, но, по всей видимости, остатки маминого воспитания не позволяют мне сделать этого. Как и прежде.

— Скажи, если не хочешь идти, — просит Рамис.

Я хочу сказать.

Но не могу.

Мама всегда говорила, что если муж приглашает куда-либо, то надо идти вместе. Иначе в следующий раз он пойдет один. И непременно — изменит.

Боже, почему ее слова все еще живут в моей голове? Почему это зерно сомнений прорастает все глубже и глубже и не дает мне спокойно жить?

— Все в порядке, — произношу онемевшими губами.

— Точно? Мы можем не идти.

— Точно, — отвечаю монотонно.

Из ресторана доносится музыка, там очень весело и там его друзья.

Но никак не мои. Однако, я все равно иду следом за Рамисом. Оказавшись внутри, я медленно снимаю с себя верхнюю одежду и стараюсь не оглядываться по сторонам. Здесь шумно и много людей, а я совсем отвыкла от московских вечеринок.

Все, чего мне хотелось — быть с Селин рядом. Прямо сейчас.

— Пойдем, — зовет меня Рамис и берет за руку. — Ты прекрасна, Айлин. Не нервничай.

— Угу.

Я следую за ним и стараюсь не выпускать его крепкую ладонь, чтобы не потеряться. Когда мы подходим к столику, меня накрывает новая волна тревоги и мне начинает казаться, что в эту вечеринку я совсем не вписываюсь.

А потом я вижу знакомые лица бывших друзей и меня накрывает во стократ больше.

Зачем Рамис привел меня сюда?

Я как будто в прошлое окунулась. Он этого хочет?

С другой стороны, он предлагал мне отказаться, предлагал не идти сюда, а я сказала, что все в порядке. Как же нам тяжело, боже. И сегодня в этой тяжести — виновата я.

— Айлин? — слышу удивленные голоса.

— Привет, Айлин, — здоровается Тимур, лучший друг Рамиса. Тот как будто бы не удивлен.

— Привет, Тимур, — отвечаю ему.

— Да, это Айлин. Привет, дорогая, — улыбается Надюша.

С Надей я когда-то делилась секретами — додумалась только, ведь большая часть из них сливалась другим девочкам из компании, Насте и остальным, а Настя была еще той сплетницей.

Боже, вспоминать даже не хочу, но вместо того, чтобы сбежать и подводить Рамиса, мне приходится улыбаться и изображать радость.

Впрочем, как и раньше…

Осознание этого царапает по самое не хочу. Рамис не готов отказаться от этих вечеринок, но говорит, что хочет в семью. Я совсем его не понимаю, но пытаюсь держаться. Остальное решаю высказать позже.

Рамис усаживает меня рядом с собой и приобнимает. Я чувствую, что нахожусь в положении натянутой струны, но ничего не могу с собой поделать. Когда приносят холодный лимонад, я выпиваю его почти что залпом.

— Как у тебя дела, Айлин? — интересуется Надюша.

— Отлично, как твои?

— Кручусь, верчусь, — улыбается Надюша. — Папа подарил мне студию красоты, поэтому у меня теперь свой бизнес. Это нелегко.

Все, что подарил мне папа — это Рамиса.

Но об этом я молчу.

— У меня тоже, поэтому я понимаю, — произношу сухо.

Про бизнес я говорю не для того, чтобы похвастаться своим делом, а чтобы все поняли, что я больше не домашняя девочка Айлин и что не нужно ставить себя выше и говорить со мной столь снисходительно.

Надюша округляет глаза и задает вопросы, на которые приходится отвечать, а когда речь заходит о нас с Рамисом, то я понимаю, что больше не могу. Самое интересное, что вопросы задают одни девочки, а его друзья не лезут. Так было всегда, миру нужны сплетни.

Посмотрев на Рамиса, я едва заметно качаю головой. Я уже хочу попросить его уйти, но понимаю, что он привел нас сюда не для этого. Придется досидеть до конца, выдержать сотни вопросов и снисходительных улыбок, а потом измотанной отправиться домой.

Каждая пятница в нашем браке проходила именно так, позже я перестала ходить на эти встречи — сначала сама отказалась, а потом наступила беременность и то, что я не могу забыть.

Они все знали об изменах Рамиса.

И Надюша — в первую очередь.

Потом узнала и я, и больше никогда не возвращалась в эту компанию.

— Ладно, мы уходим, — вдруг произносит Рамис.

— Так быстро? — спохватилась Настя.

— Да, вы же только пришли, Айлин еще не рассказала, что у нее за кафе. Айлин, а в Москву не хочешь перебраться? — спрашивает Надюша с улыбкой. — Бизнес в маленьком городе — это даже трудно назвать бизнесом, какие там доходы? Население бедное, платить не хотят, уровень жизни другой, понимаешь?

Рамис поднимается с места, резко перебивая Надюшу:

— Надь, ей бизнес папа не дарил, — недвусмысленно говорит Рам. — Она сама его подняла. И весьма успешно. Что касается Москвы, то и в Москве все будет, не переживай.

На этом Рамис прощается со своими друзьями и коротко кивает девочкам, а меня поднимает с места и уводит.

На улице я не могу надышаться свежим воздухом.

Мне кажется, что мне перекрыли кислород на все то время, что я побывала в компании бывших друзей. Чувствовала я себя ужасно.

— Как ты, родная?

— Дышать нечем, — говорю ему.

Рамис прижимает меня к себе и целует в висок.

— Почему мы ушли? Ты хотел остаться, я видела.

— Уже не хотел. Почему ты не сказала, что хочешь уйти? — спрашивает в ответ.

— Не хотела закатывать истерику. Они снова подумали бы, что у нас проблемы и стали бы перетирать кости после нашего ухода.

— Мы больше не вернемся туда, где тебе некомфортно. И впредь не думай о комфорте других, думай о себе. Я тебя спросил, хочешь ли ты идти. Почему ты соврала?

— Но твои друзья…

— Ты мне нужнее, Айлин. Впредь больше не лги мне, а говори мне правду. Всегда и везде. Ясно?

Рамис сжимает мою руку и внимательно смотрит на меня.

— Ясно.

— Если будешь врать — ничего не получится, Айлин.

— Ты тоже. Если ты будешь врать, тем более ничего не выйдет, — резко отвечаю ему.

— Я знаю, — кивает Рамис. — Идем в машину.

— Ты спал с кем-нибудь из них? — спрашиваю тихо.

— Нет.

— Правду, Рамис…

— Я никогда не спал с твоими подругами.

Я киваю и сажусь в машину.

Мне не верится, что он просто ушел, хотя хотел остаться. Возможно, эти встречи напоминали ему наш брак — задолго до того, как он затрещал по швам.

— Теперь пойдут слухи, — говорю ему в машине. — Что будет, когда узнают твои родители?

— Айлин, они уже знают. Поверь, слухи пошли еще раньше, я все связи поднял, когда мы вернулись с дочерью в Москву.

— Они знают о ней?.. — выдыхаю испуганно.

Эта мысль немного пугает.

Вообще-то, родители у Рамиса были хорошими, они никогда не вмешивались в нашу жизнь и относились ко мне с уважением, как и я к ним, хотя иногда мне казалось, что вмешаться даже стоило.

— Да, знают, — огорошивает Рамис. — Они хотят увидеть внучку, Айлин,

— Они станут винить меня в том, что я скрывала ее.

— Не станут. Ты знаешь моих родителей, они не станут. Я сказал, что тебе и Селин нужно время для встречи. Они будут ждать.