Больше не твои. После развода

Глава 5

— Боже мой, боже мой…

Отпустив Вадима, я закрываю лицо руками. Меня трясет. Сильно.

Мне оставили выбор без выбора, заставляя разрываться между собственной дочерью и тем, кто пострадал без вины.

— Езжай за… дочерью… Айлин…

Услышав голос Вадима, я воодушевляюсь. Он открывает один глаз, и мы встречаемся взглядами.

— Езжай… за Селин…

— Вадим, прости меня, — шепчу ему в лицо. — Прости, прости, прости…

— Все будет… хорошо…

— Прости, Вадим… Я должна ехать…

Рыдания сотрясают мое тело.

Я поднимаюсь с колен и двигаюсь в сторону внедорожника. Дверь открыта, меня ждут. Они знали, что я выберу дочь.

Они знали!

Усадив меня назад, люди Рамиса захлопывают за мной дверь и блокируют замки, словно мне есть куда бежать без дочери. Рядом оказывается чемодан. Тот самый, с нашими вещами, который Вадим укладывал в свой багажник.

Автомобиль плавно трогается, а мое сердце грохочет навылет.

— Куда Рамис увез мою дочь?!

— Я везу вас к ним. Наберитесь терпения, пожалуйста.

— Нужно вызвать человеку скорую… Он при смерти!

— Такого приказа не было, — хладнокровный ответ.

Закрыв лицо ладонями, я тяжело задышала. Горло скручивало спазмами, а грудь горела огнем от страха за дочь.

Что Рамису от нее нужно?

Он не хотел ее тогда, не захочет и сейчас…

Я ждала прибытия. Ждала, что увижу дочь, прижму ее к себе, успокою, но мне не дали даже этого. Остановившись на территории какого-то большого дома, меня завели внутрь и затолкали в одну из комнат. Споткнувшись, я приземляюсь прямо на колени, но тут же срываюсь с места и бросаюсь к двери.

Однако, ее захлопывают прямо перед моим лицом.

Ударив по двери кулаком, кричу:

— Рамис! Рамис! Ненавижу тебя! Чудовище!

Упав на колени, громко рыдаю.

Селин, моя девочка, как она без меня? Она точно плачет, ведь сейчас ночь и ей очень страшно…

Когда рядом раздаются шаги, я вытираю лицо и замираю в ожидании.

Рамис появляется в комнате. Один. В деловом костюме, он как всегда прекрасно выглядел и как всегда — был в чудовищном обличии.

В его руках — наши с Селин документы и билеты на поезд.

На поезд, который уже отходит с перрона вокзала…

— Где моя дочь?!

— Неужели думала увезти ее в Новосибирск? — отвечает вопросом на вопрос.

Поднявшись с пола, я замахиваюсь для пощечины, но он грубо перехватывает ладонь и сжимает ее, дергая меня на себя.

Врезавшись в его грудь, я упираюсь в нее ладошками, но там сталь, сила и могущество. А в моих руках — ничего. Даже паспорта нет. Я молотила его кулаками в грудь, но ему хоть бы что.

— У тебя нет сердца! Нет сердца, Рамис!

— Есть. Вот, послушай.

Схватив меня за руку, Рамис прислоняет ее к своей груди, и я действительно чувствую сердцебиение. Сильное и очень быстрое.

Я отшатываюсь от Рамиса, убирая руку от его груди, словно обожженную.

— Я ненавижу тебя!

— Подумай над своим поведением, Ты поступила плохо, — просит Рамис, наплевав на мои слова.

— А как поступил со мной ты тогда?!

— Забудь, Айлин. Ты забудешь. Не сейчас, так позже.

— Забуду, когда увижу Селин! Дай мне ее увидеть! Она не может без меня, ей всего четыре…

Опасно склонившись надо мной, Рамис шепчет прямо в ухо:

— Она может без тебя. И сможет всю оставшуюся жизнь, если ты не перестанешь сопротивляться и сбегать с моей дочерью.

Рамис мягко толкает меня в сторону кровати, а сам остается стоять на месте. Я внутренне сжимаюсь, наблюдая за ним сквозь влажные ресницы.

— Кем тебе приходится тот мужчина?

— Какое тебе дело? Вы вызвали ему скорую? Ему же плохо…

— Я не оказываю благотворительные услуги.

— Ты только разрушаешь, — всхлипываю тихо. — Где Селин?!

— Селин спит. Она не проснулась от нашего осторожного вмешательства. Подумай, хочешь ли ты быть частью нашей жизни, или мой автомобиль вернет тебя к твоему хлюпику. Без дочери. Я предупреждал тебя, Айлин.

— Ты чудовище, Рамис…

— Я лишь хочу все исправить, но ты и шанса мне не даешь.

У меня был выбор без выбора.

И не больше.

Когда приносят дочь, я больше не сдерживаюсь и тихонько плачу. Поправив локоны на ее голове, я замечаю, что Селин действительно не просыпалась после вынужденной остановки. Она сладко спала.

— Ты отвезешь нас обратно?.. — решаюсь спросить.

— Поздно, Айлин. Обратно не будет, я предлагал по-хорошему.

Посмотрев на Рамиса исподлобья, я укладываю дочь на кровать, закрывая дочь собой от его взглядов, и тихонько ложусь рядом с ней и подгибаю ноги в коленях. Стараясь не разбудить дочь, я прижимаю ее к себе и крепко-крепко обнимаю.

— Мамочка…

Селин просыпается, щурится от яркого света и тянет ко мне свои ладошки. С нее сняли верхнюю одежду, оставив праздничное платье. Я беру плед с края кровати и укрываю нас им.

— Я здесь, Селин. Здесь, малышка.

— А где мы?

— У Деда Мороза, — говорю первое попавшееся.

— У злого или хорошего?

— Селин…

Я осекаюсь, чувствуя на своей спине прожигающий взгляд Рамиса. Он не уходит, как мне бы хотелось.

— Давай поспим, ладно?

— А ты никуда не уйдешь?

— Я буду рядом. Я всегда буду рядом…

За спиной раздаются тихие шаги, выключается свет, а затем хлопает дверь. Я вздрагиваю, кусая губы от раздирающих грудь рыданий. Очевидно, что сегодня уйти нам не дадут.

И дадут ли вообще — очень большой вопрос.

Под гнетом эмоций я очень быстро засыпаю, а проснувшись утром, обнаруживаю, что Селин больше нет рядом. Ни в кровати, ни в спальне.

Ее нигде нет.

— Селин?! Селин, где ты?

Проснувшись утром, я чувствую холод и одиночество.

А вместо дочери в моих объятиях — ее плюшевый медведь. И ничего больше.

Подскочив на кровати как ужаленная, я оглядываюсь в поисках Селин, но не нахожу ее. Я бросаюсь к телефону, чтобы немедленно вызвать полицию, но вспоминаю, что сумочку у меня отобрали. Вместе с документами дочери и нашими билетами до Новосибирска…

Вспомнив прошлую ночь, я чувствую, как в груди начинает бешено колотиться сердце, а кровь по венам разгоняется с такой силой, что в глазах темнеет.

Вскочив с кровати, мне начинает казаться, что я вот-вот упаду. Тотчас же. Схватившись за косяк ванной комнаты, я открываю дверь, но в ванной комнате дочери тоже нет.

— Селин! — кричу со всех сил.

Неужели Рамис опустился до такого?

Неужели он отобрал у меня дочь?

Увез, упрятал, украл?!

Глаза застилает жгучая пелена. Селин — это все, что у меня есть и осталось. Отца давно не стало, мамы — недавно. Мама была одной из первых, кто обвинил в разводе меня, упрекнув в том, что в этих вещах всегда виновата женщина. Где-то недодала, где-то не стерпела, вот мужчина и уходит: то на сторону, то из брака. И мои оправдания, что я ни в чем не виновата и что таково было желание Рамиса — ее не волновали, ведь я осталась без богатого и влиятельного мужа. Словом, как дурочка, не оправдавшая надежд.

Бросившись к двери, я дергаю ручку на себя и вылетаю в коридор, но здесь же в растерянности останавливаюсь. В огромном коридоре было много дверей и чуть поодаль — широкая лестница в лофт стиле. Я решаю спуститься по ней и тут же слышу голоса.

Голоса дочери и Рамиса.

Схватившись за грудь, я медленно оседаю спиной по стеклянной лестничной перегородке. Я чувствую, как меня знобит, штормит и бросает в пот — и все это происходит всего лишь за секунду, поэтому ноги вмиг ослабевают.

Она здесь.

Селин рядом.

И, судя по голосу, с моей малышкой все в порядке.

— …но у мамы уже есть друг. Его зовут Вадим. Он приезжает к нам с мамой и дарит мне подарки.

— Я ее старый друг. Со мной твоя мама знакома больше, — собственнически поясняет Рамис.

— Вы не друг! Я вас не знаю! — упирается Селин.

Взъерошив волосы на голове, я тяжело дышу и прислушиваюсь к каждому слову.

Выйти к ним не могу — меня банально не держат ноги. Я испугалась. Очень. На собственной свадьбе я так разволновалась, что упала в обморок на целых тридцать минут, и это случилось во время танца с Рамисом. Он еще тогда вскружил мне голову, я полюбила его, полюбила всем сердцем, хотя я и знала его всего несколько недель. Такое, и правда, бывает.

А потом он разбил это самое сердце. Той же ночью карточный домик рухнул, и моя жизнь превратилась в ад. У нас с Рамисом было от ненависти до любви и обратно.

— Почему я вас не знаю? Где вы были так долго? — по-умному заявляет Селин. — Мне уже четыре!

Я едва сдерживаю истеричный смех.

Регина настойчиво советовала мне отвести Селин на театральный кружок, мол, у нее есть театральные способности, у нее замечательный голос, мимика и харизма.

Что ж, с Рамисом она проявила себя во всей красе, ведь его смятение чувствуется даже за версту.

— Я вас видела. Вчера. Мама вас боится.

— Селин, мне жаль…

— Вы мое имя знаете? — удивляется Селин.

— Знаю.

Когда я понимаю, что в глазах больше не темнеет, то сразу же спешу к дочери.

Она держалась от Рамиса на расстоянии и недоверчиво разглядывала его. Услышав шаги по лестнице, Селин оборачивается и бежит мне навстречу.

— Мама! Мамочка!

Опустившись на колени, я ловлю ее в свои объятия и крепко прижимаю к себе. Я до сих пор помню, как было страшно утром, когда я не обнаружила ее рядом с собой.

Распахнув глаза, я тут же встречаю на себе взгляд Рамиса — он уже не такой холодный как обычно, но все равно слишком пристальный и внимательный, он как коршун смотрит на нас с дочерью и не понимает, что тем самым пугает ее. И меня тоже.

Я вручаю Селин ее плюшевого медведя и строго спрашиваю:

— Селин, почему ты ушла?

Селин пожимает плечами, приглаживая свое помятое праздничное платье.

— Почему не разбудила меня? Селин, я же испугалась, я искала тебя…

— Но я же оставила тебе своего медведя, Мишу, — оправдывается Селин.

Я осекаюсь, когда Рамис подходит ближе и делает мне замечание:

— Не ругай ее, Айлин. Мы просто разговаривали.

Я резко вскидываю на Рамиса взгляд, полный негодования, и хочу испепелить его дотла, но, увы, у меня это не получается. Да и Селин, почувствовав поддержку извне, отстраняется от меня и с интересом смотрит на своего нового знакомого.

На своего отца.

Но об этом я никогда не смогу ей рассказать. По крайней мере, добровольно. Я боюсь, что это очень сильно привяжет ее к Рамису и оттолкнет от меня. Селин умная девочка, она сразу поймет, что я выдумала историю про летчика и обманула ее.

Дочь отбегает от нас, но продолжает бросать взгляды на Рамиса. Она смотрит на него то с опаской и очень серьезно, то с неприкрытым интересом и детским любопытством.

Когда Селин убегает на кухню, то Рамис переводит на меня внимательный взгляд и велит:

— Расскажи ей обо мне, Айлин.

— Для чего? — спрашиваю тихо.

— Айлин, хватит сопротивляться, ведь ты сама вынудила меня забрать вас, — напоминает он.

— Зачем ты приехал Рамис? Зачем тебе дочь?

Ответ меня ошарашивает и напрочь лишает всех сил.

Рамис заявляет:

— Я хочу, чтобы в ближайшее время Селин узнала, что я ее отец. А теперь познакомь меня с ней, потому что тебе она доверяет.

Я резко вздрагиваю.

Потому что в следующую секунду на кухне что-то с грохотом разбивается. Услышав детский крик, я бросаюсь на кухню вслед за Рамисом…