Боярыня Марфа

Глава 13

— Да оставь его, Кирилл Юрьевич, — попросила я, придержав его занесенную с плетью руку. — Он и так весь дрожит.

— Извини, боярыня, но мягкая ты баба, — вздохнул Черкасов, опуская плеть. — Нельзя с челядью такой доброй быть. Они ж слушать и подчиняться не будут. Взбунтуются.

— А я по-другому считаю, Кирилл Юрьевич.

— Не будем мы больше бегать, боярин. Бес попутал! — выпалил громко мужичонка.

Черкасов окатил мужика хмурым взглядом, словно сомневался в его словах.

— Говоришь, вы только четверо вернулись. А остальные холопы Адашева, что тоже сбежали, где?

— Не ведаю про то, вот те крест, — заблеял мужик, торопливо крестясь двумя пальцами. — Мы вчетвером бежали, так и вернулись, а остальные не знамо где.

— Сколько слуг-то у тебя всего было, Марфа? — обратился ко мне Кирилл.

Этот вопрос застал меня врасплох. Хороший вопрос. Если бы я знала сколько.

— Да разве всех упомнишь, — уклончиво ответила я.

Черкасов снова обернулся к мужичку.

— Ладно, Потапка, ступай пока. Да служи усердно. А не то я сам тебя высеку за нерадение.

— Благодарствую, господин, и тебя благодарю, боярыня, за доброту.

Потап быстро засмеялся вперед, проворно поднялся на крыльцо и услужливо открыл дверь перед нами, кланяясь.

Я уже поняла, что в этом времени всех простых людей, а иногда и знатных называли уменьшительными именами. Например, тогда рыжий боров — воевода и Кирилла называл «Кирюха». Смотря кто к кому обращался. Видимо так было принято. И похоже никто не обижался на это, а все воспринимали это нормально. Но меня конечно это обращение немного коробило.

Я невольно провела глазами по широкому двору и хоромам боярина Адашева.

В тот день, когда меня увозили отсюда опричники, я не успела толком разглядеть ни дом, ни двор небольшой усадьбы Марфы. Тогда было уже темно, а я вся на взводе и нервах.

Сейчас же я задрала голову на величественный дом, а точнее хоромы: массивные трехэтажные, с толстыми стенами из круглого бруса, многочисленными слюдяными окнами, расписанными в красные и золотые тона, крышу с резными витиеватыми козырьками и красивой резьбой по бокам. Нижний высокий этаж имел каменные беленые стены и узкие окна — бойницы. Скорее всего там располагались хозяйственные помещения.

Мы с Кириллом быстро поднялись по высокому крыльцу под расписным козырьком. Вошли в распахнутые двери, которые так и продолжал держать для нас Потап. Попали сразу на второй этаж хором в теплую переднюю. С низким потолком, но довольно просторную.

— Остальными холопами сам займусь, Марфа, — продолжал властно Черкасов, как будто был здесь хозяином, или моим братом. — Разыщу их и верну в усадьбу. Только мне надо подробно знать, кто ещё тут жил.

Как ни коробило меня авторитарное, даже нагловатое поведение Кирилла, я все же решила не перечить ему. Ну пусть поможет, если так рвется. Хуже не будет, наверное. Потому ответила довольно благодушно:

— Спасибо, Кирилл Юрьевич. Я с кухаркой поговорю, узнаю точно, сколько человек было и как звали.

— Добро, Марфа.

— Только, — я устремила взор на Черкасова, даже положила свою руку на его запястье для большей убедительности. — Просьба у меня есть.

Проведя горящим взглядом по моей ладони на своём рукаве, Кирилл даже замер на миг и глухо выдохнул одними губами:

— Проси...

— Когда слуг моих найдёшь, ты их, пожалуйста, не бей и не наказывай. А ко мне приведи, если можно. Я сама их накажу.

Решила так сказать, чтобы он понял. Естественно, я не собиралась никого пороть и наказывать. Но лучше пусть он думает, что я это сделаю, чем он сам лютовать будет. Ведь, похоже в этом времени беглых слуг следовало вообще лишить жизни, как сказал Черкасов чуть ранее. Но так зверствовать я не собиралась. Но знать об этом этому дикому опричнику не стоило.

— Как прикажешь, Марфа. Исполню, — кивнул он.

Кирилл тут же накрыл мою кисть своей широкой ладонью, жар которой чувствовался даже через перчатку. Сильно сжал мою руку, а его взор стал совсем тёмным. Он даже чуть склонился ко мне.

Мгновенно смутившись, я встрепенулась и быстро вытянула свою руку из-под его сильной ладони. Чуть отодвинулась от мужчины. Решила перевести разговор на другую тему:

— Детки-то мои где?

— Пойдем. Наверху, в своей горнице, должны быть.