Боярыня Марфа

Глава 70

— Третий месяц уж пошёл, — ответил Черкасов, тихо вздыхая.

— Понятно.

— Тяжко мне было без тебя, Марфа. А как твой холоп сказал, что муж твой жив и ты с ним уехала, вообще тошно стало.

Я промолчала, понимая, что Кирилл, похоже, сильно любил меня, оттого и страдал, когда я пропала.

— Ничего не хотелось. Хоть в петлю лезь. Мой отец надоумил, послал сюда грехи замаливать. Ну, чтобы легче стало. Ведь много чего нехорошего я творил на службе царской.

— И что? Стало легче?

— Да. Здесь всё по-другому. Настоящее какое-то, чистое. Ни вранья, ни грызни, как на царском дворе. Не за что биться. Дело исполняй, что в послушание тебе дано, да душу свою слушай. Даже молиться можешь, когда душе потреба, а не когда велят. Здешние монастырские порядки мне очень нравятся.

— Это хорошо, Кирилл.

Я улыбнулась и положила ладонь ему на локоть. Он вдруг замер и тут же быстро отошел от меня, словно испугался чего-то.

— Что дальше делать надумала, Марфа? — спросил Черкасов.

— Как Федор поправится и поговорит с вашим настоятелем, в Новгород обратно поедем.

— Понятно. Бог в помощь.

Обратно в монастырь Кирилл ушел спустя полчаса, а я еще немного постояла у берега холодного моря. Помолилась своими словами о Федоре, смотря в небесную высь.

Ночью нас с хозяевами разбудил громкий стук в дверь. Рыбак Аникий бросился отворять засов.

Вошёл Черкасов, все в той же неизменной черной рясе, и прямо с порога мрачно произнес:

— Он умирает, Марфа. Тебя зовёт.

— Что? — всполошилась я, быстро спускаясь с полатей и накидывая платок на плечи. — Ты же сказал, что утром ему лучше стало.

— Да, было, но то оказалась предсмертная агония у боярина. Бывает так. Иногда перед кончиной. Собирайся по-быстрому. Отведу тебя в монастырь.

— Но мне же туда нельзя.

— Игумен разрешил, в виде исключения, жена ты все же. И дочку, если хочешь, тоже бери. Только быстрее, Адашев вот-вот помрёт, боюсь, не успеем. А я обещал ему, что приведу тебя, Марфа.

— Наташенька лучше здесь останется, — сказала я, быстро натягивая на длинную рубашку, свое платье.

— Матюшка, а с тобой! Хотю батюшку глядеть! — тут же с полатей заголосила малышка, торопливо спускаясь.

Спустя четверть часа мы с Наташей уже со всех ног неслись по узкой тропке в сторону монастыря. Кирилл сразу же проводил нас в дальнюю келью. Здесь горела лампада под иконой Спасителя, а сбоку лежал Федор на узкой койке. Он не двигался, и я в ужасе взглянула на него, едва мы вошли.

— Боже! — прошептала я испуганно, думая, что мы не успели.

Старец, молящейся у старой иконы, тут же обернулся к нам и произнес:

— Он жив ещё, проходите. Попрощайтесь.

Андрюша сидел на лавочке рядом с отцом и вытирал кулачком набегавшие на щеки слезы. Я видела, что он старается не плакать, но у него это плохо получалось.

— Марфа! — простонал Федор, оборачиваясь к двери.

Я тут же бросилась к мужу, склонилась над ним.

— Я здесь, Федор! — отозвалась я. — Я пришла.

Он глухо простонал и чуть прикрыл глаза. Словно на миг потерял сознание. Он очень плохо выглядел. Бордовое лицо и белые губы. Его тело как-то странно тряслось, у него, похоже, была высокая температура.

— Надо его охладить, у него жар! — выпалила я, оборачиваясь к Кириллу и старцу.

— Охлаждал, — ответил старец, — и мазями целебными лечил, и молюсь уже вторые сутки беспрестанно. Проку нет. Его душа уже выбрала свою дальнейшую судьбу.

— Но...

— Присядь, Марфа, — велел Кирилл, подставляя мне круглую маленькую скамью.

Я присела у кровати мужа. Наташенька встала около меня, и поджав губки.

— Это его выбор, — ответил старец. — Больше я ничего не могу сделать. Жар так силён, что кровь уже сворачивается. Он уже почти на том свете. Его душа сделала выбор — уйти в светлый Ирий.

Я отвернулась от них и несчастно посмотрела на Адашева. Осторожно взяла в свои руки его большую горячую ладонь.

— Фёдор! — позвала я.

Муж открыл глаза, и его взгляд остановился на мне.

— Марфа... пришла... — прохрипел он, едва дыша.

— Я здесь, Федор. Ты поправишься, мы поедем домой, — начала я тихо.

Чувствовала, как на мои глаза навернулись слезы.

— Ты сама не веришь в это... Помираю я... Знаю.

— Не говори так.

— Помолчи, сорока... Дай скажу... Итак, тяжко... — через силу прохрипел Федор.

Я замолчала, слушая его.

— Прости меня, что не довез тебя и деток до Новгорода. Теперь уж ты сама... — он сглотнул, закашлялся.

Я быстро взяла деревянную кружку, стоящую в изголовье кровати, и дала мужу напиться. Он снова тяжело откинулся на подушку.

Я невольно обернулась на скрип двери: Кирилл и старец вышли, оставили нас с детьми наедине с Федором.

— К царю на поклон ступай, отдай карту, и милости для себя и детей попроси. Про меня скажи: государь справедливый, поможет тебе.

— Сделаю, как велишь, Фёдор, — уже сквозь слёзы сказала я.

— Не плачь, — он снова перевёл дух. — И еще... имена... ну людей кои были на нашем венчании. Найди их, и они всё подтвердят, чтобы Андрей законным наследником моим был. Запоминай.

Фёдор назвал мне три имени, и я повторила их за ним пару раз.

— Исполню, — прошептала я, всхлипывая.

На душе было тошно и очень скверно. Ведь я уже надеялась на то, что Фёдор выживет, так утром обнадежил меня Кирилл, а сейчас муж умирал на моих руках, и я ничего не могла сделать.

— Ещё одно... — вымолвил едва слышно Адашев.

Он вдруг поднял руку и положил ладонь на голову Наташеньке.

— Прощаю я тебя, Марфа. И благословляю твою дочь. Будь счастлива и здорова, Наталья. Благодать Божья на тебя.

Я опешила. Не ожидала таких слов от Фёдора. Он действительно по-настоящему простил меня.

— Фёдор… — я не нашлась, что ответить.

Ведь то, что он сказал сейчас, было сродни тому, как он спас Наташеньку вчера. Даже более того. Потому что он не просто простил меня. Он принял и благословил мою дочь от другого мужчины. А это точно мог сделать только добрый сердцем и чистый душой человек.

Слёзы хлынули из моих глаз, и я схватила ладонь мужа и с благодарностью прижалась к ней своими губами.

— Не поминай лихом. И не плачь. Радуйся, на небеса светлые иду… Отмучился я здеся… на земле-то…

Договорил одними губами Федор и даже попытался улыбнуться, но у него едва это получилось. А после прикрыл глаза и испустил дух.

Мирно, спокойно, тихо.

По моим щекам покатились горькие слёзы. Всё же за те полгода, что я узнала Фёдора, я привязалась к нему, даже смогла как-то по-своему полюбить его. Как старшего брата или даже отца. И теперь он уходил от нас.

Я чувствовала, что душа Федора отправилась в Свет, ибо ушёл он из жизни так спокойно. А его лицо в эти мгновения было умиротворённо и даже просветлело.