Боярыня Марфа

Глава 51

Я охнула от неожиданности и выронила свечу из рук. Она упала на пол и потухла. Я же упёрла ладони в твёрдую мужскую грудь, не позволяя ему сильнее прижать меня. Черкасов чуть склонился к моему лицу, и я увидела в его глазах решимость поцеловать меня.

— Кирилл Юрьевич, пусти. Не надо так.

— Ты же сама пригласила меня.

— Я? Когда?

— Как это? Целовала меня сегодня сама! Разве не так? Я прекрасно всё понял.

Я захлопала недоуменно глазами.

Целовала, ну да. В щеку.

Не так он всё понял! Ох, не так! Тот мимолётный поцелуй, когда я в радостной эйфории цмокнула его в щёку, он воспринял совсем по-другому. Явно как повод к более решительным действиям, потому видимо и пришёл сейчас. Похоже, в этом времени нельзя было так себя вести. Даже безобидный поцелуй в щёку мог родить в мыслях мужчины непристойные домыслы.

Я нервно выдохнула и быстро произнесла:

— Ты не так всё понял, Кирилл Юрьевич. Я не это имела в виду.

И тут же напряг руки и крепко прижал меня к себе.

— Чего это? — возмутился он и, уткнувшись в мою макушку губами, страстно прошептал: — Испугалась что ли, лапушка? Дак я ласков буду, да и не узнает никто.

Его вторая рука, что ласкала мои распущенные волосы, уже жадно прошлась по спине и опустилась на талию. Я попыталась вырваться, но его широкая ладонь тут же схватила в плен мой затылок, а горячие губы завладели ртом. В первый момент мне даже понравился его поцелуй — требовательный, жадный и нежный одновременно. Моё тело тут же отозвалось на его ласковый напор. Я ослабила сопротивление и сама прижалась к Кириллу, позволяя себя целовать. От него приятно пахло хвоей, мёдом и кедровыми орехами. А сильные руки, которые уже не хотелось останавливать, дарили умелые ласки.

Но тут же пришла яростная мысль о том, что я делаю всё неверно. Нельзя было женщине в этом времени так себя вести. Вот так ночью принимать в своей спальне мужчин. Это точно было аморально и дурно. Устои и мораль окружающего меня общества были слишком пуританскими и далеки от нравов двадцать первого века.

И я не хотела, чтобы Кирилл считал меня легкодоступной мамошкой или гулящей бабой, как, например, Сидор. Едва я осознала всё это, то тут же мотнула головой, стряхивая морок со своего сознания. Резко отвернула лицо от его жаждущих тёплых губ мужчины.

— Кирилл, пусти, я не хочу! — вспылила я и яростно начала вырываться. — Пусти, немедленно!

Он же даже не ослабил хватку. А прижал мою голову к своему плечу, начал гладить по голове, словно успокаивая. Но его сильная ладонь уже дерзко опустилась ниже, через рубашку наглаживая мои ягодицы. Его горячее дыхание обжигало, а он страстно шептал у моего виска:

— Ну, что ты, лапушка, не рвись так. Я ведь вижу, что ты и сама не прочь.

Я аж взбеленилась от его слов. Видит он! Вот жук наглый!

Блин, ну как ему объяснить, что в моем прежнем мире всё может быть и могло случиться сейчас. Но только не здесь, не в XVI веке! С опороченной репутацией я потом буду изгоем в обществе. А я ещё так молода, и у меня двое деток.

— Видит он! Пусти, сказала! — вспылила я нервно.

Он же снова попытался поцеловать меня в губы, даже несмотря на моё сопротивление, и ему это почти удалось.

Как вдруг на нас налетело что-то: маленькое и кричащее:

— Пусти матушку! — закричал Андрейка, барабаня кулачками по низу широкой спины Черкасова, до куда доставал своим маленьким ростом. Начал пинать его ножками. — Она не для тебя! Не смей её трогать.

Кирилл тут же выпустил меня из рук и схватил мальчика за подмышки, легко приподнял его. Но тот начал бить его кулачками по сильным рукам.

— Ты это чего, Андрейка? Совсем ошалел? — вспылил Кирилл, явно не в восторге от этого нападения мальчика.

— Сказал не трожь её! Я её в обиду не дам. Ты кобелина позорный!

Сын продолжал брыкаться ногами в воздухе и ясно жаждал снова пнуть Черкасова.

— Чего? — прохрипел Кирилл, крепко держа мальчика. — А ну угомонись, малец!

Я же ошарашенно смотрела на своего защитника — сыночка. И ведь не побоялся нападать на сильного мужчину, который, наверное, мог бы переломить ему шею одним рывком. Но я видела, что Кирилл очень бережно держит мальчика в своих руках и пытается успокоить его.

— Нет! Пусти, демон! — кричал Андрей.

— А может, я люблю твою матушку и жениться на ней хочу?

Тут уже опешила я. После этих слов Андрейка замер и перестал сопротивляться. Кирилл поставил его на ноги.

— Вот как? — спросила я удивлённо, обращаясь к Черкасову.

— Да. Могу и жениться, Марфа. Выбирай день, когда в церкву поедем!

Услышав это категоричное заявление от Черкасова, я даже не поверила своим ушам. Если он и вправду хотел на мне жениться, отчего давно не предложил?

— А как же твой батюшка? — подозрительно спросила я. — Он же против, чтобы ты на вдовице женился.

— Против. Но я поговорю с ним. Попытаюсь убедить его. Думаю, он даст благословение, коли узнает, что люба ты мне.

Вот как. И давно, интересно, он понял, что любит меня?

Андрейка тоже внимательно слушал, и я понимала, что этот разговор явно не для детских ушей. Я попросила его:

— Сынок, ты бы мог уйти? Мне поговорить с Кириллом Юрьевичем нужно.

Но Андрей отрицательно покачал головой, скрестив руки на груди, и смурно глядел на Черкасова.

— Не трону я твою матушку, слово даю, — заявил ему Кирилл, — пока она сама не захочет.

Только после этих слов сын покинул мою спальню. Черкасов же обратил на меня горящий взор и спросил:

— Пойдешь за меня замуж, голубка, али нет?

Я же нахмурилась, лихорадочно обдумывая его предложение. Да, я не любила Кирилла, но он был мне приятен. Возможно, даже в будущем я смогла бы его полюбить. Но я не знала, готов ли он будет примириться с моим прошлым. Что у меня было двое детей, да еще любовник бывший — разбойник Сидор. Конечно, всю дичь с Сидором творила моя предшественница, но расхлебывать-то все предстояло мне.

— И сможешь простить, что было у меня до тебя? Что я тебе уже бабой достанусь, да с двумя детками малыми? — спросила я

Я прекрасно понимала, что со своим высоким положением при государе, родовитостью и деньгами, Черкасов мог вполне свататься к любой боярской дочери, юной и без всякого «прошлого». По меркам того времени он точно был одним из самых завидных женихов.