Боярыня Марфа

Глава 50

Рассвет едва занимался, и ночная мгла еще не отступила, когда я подошла к окну, чуть приоткрывая его. Вдохнула свежий воздух. Я очень плохо спала сегодня, мысли о Наташеньке не давали покоя. Потому встала очень рано, умылась, надела бордовое парчовое платье.

Заплетая косу, невольно выглянула во двор. Там царило некое оживление. Один из холопов седлал коней, а двое мужчин из охраны, тех что нанял Кирилл что-то громко обсуждали, проверяя свое оружие.

В следующий миг раздался стук в дверь, и тут же в спальню стремительно вошел Черкасов. Полностью в уличном облачении и с оружием на боку.

— Марфа, не спишь? — спросил он меня. — Обоз пришел. Я туда еду, с двумя молодцами.

Я быстро обернулась к нему, я радостно охнула. Наконец-то свершилось! Возможно уже сегодня я увижу дочку.

— Я с вами! — выпалила я, бросаясь к сундуку, чтобы достать верхнюю одежду.

— Еще чего выдумаешь? — парировал он. — Дома буди. Мне так спокойнее будет. Я сам привезу Наташу.

— Нет, я помогу дочку вызволить!

Нахмурив густые брови, Кирилл невольно сказал:

— Марфа, не гневи меня. Сказал, ты там не нужна. А если потасовка будет? Дома останься.

— Как потасовка? — опешила я. Испуг тут же овладел мной. — Но Наташенька пострадать может, да и нянька.

— Не пострадает никто, обещаю. Сказал, дома жди, не бабье это дело!

Больше, видимо, не желая слушать моих пререканий, он стремительно вышел прочь. А я, схватив платок, бросилась за ним вслед.

Спустя пять минут я с крыльца провожала напряженным взглядом мужчин, выезжающих за ворота и тихо просила Высшие силы помочь им вызволить мою дочь из лап разбойника.

Тяжко вздохнула и принялась ждать.

Когда три часа спустя во дворе появился Кирилл на своем темном жеребце, а на его руках находилась Наташенька, я радостно вскрикнула. Сразу бросилась к ним. Отметила, что нянька Агриппина сидит позади одного из мужчин на коне.

Стремглав я приблизилась к жеребцу Кирилла и протянула руки к дочери.

— Иди ко мне, маленькая, — не удержалась я от возгласа.

Черкасов, склонившись с коня, тут же отдал мне Наташу, довольно скалясь в короткую темную бороду. Я же крепко прижала к себе девочку, словно боялась, что ее вновь отнимут, и поспешила в дом. На улице было прохладно, а малышка была в одном старом платьице и пуховой шальке, которая была обвязана словно кофтой. Я поняла, что нянька с девочкой бежали из усадьбы в чем были, видимо, очень торопились.

Я принесла дочку в детскую комнату. Здесь был Андрейка, который подошел к сестре и с любовью произнес:

— Я ждал тебя, Наташка. Даже не играл без тебя.

— Погоди, сынок. Давай нашу ласточку, сначала разденем и умоем, — шептала я радостно над девочкой.

Наташенька вроде выглядела здоровой, и на щечках даже проступал румянец.

Мне же в голову лезла только одна мысль: как хорошо, что у Кирилла всё получилось.

И девчонку они вернули и няньке удалось сбежать. Да и они все, кто поехал на эту вылазку, целы, даже тот холоп, которого, как связного, подослал Кирилл в усадьбу Адашева, пришёл за всадниками.

Я занялась девочкой и даже не услышала, как спустя какое-то время на пороге детской комнаты появился Кирилл.

— Теперь твоя душенька спокойна, Марфа? — спросил он ласковым баритоном с хрипоцой.

Подняв на мужчину глаза, я тут же оторвалась от Наташи и быстро подошла к Черкасову.

— Спасибо тебе огромное, Кирилл Юрьевич! Если бы ты знал, что ты сделал для меня.

— Да будет тебе. Девочка здесь и ладно.

— Нет. Ты очень и очень хороший!

Я не удержалась и быстро привстала на цыпочки, чмокнула его в заросшую щеку в знак благодарности. Это почему-то показалось мне сейчас так уместно и правильно, что я даже не колебалась, чтобы сделать это.

Снова вернувшись к детям, я тут же позабыла о присутствии мужчины в комнате. Спустя время я вдруг обернулась, но Черкасова уже не было в детской. Он ушёл тихо, прикрыв плотно дверь, видимо, чтобы не мешать нам.

Радости моей небыло предела. Я все целовала и нежила малышку на руках, ласково говорила с ней и не могла наглядеться. Наташенька тоже обнимала меня и довольно улыбалась. Ее ручки стали выглядеть немного получше, и экзема была теперь только между пальчиками, но все равно до конца не сходила.

— Матюшка, я плакала потему чо тебя не было. А теперя плакать не будю, — шептала она мне на ухо как бы по секрету.

Я поцеловала ее в щечку и сказала, что теперь мы никогда не расстанемся.

Мы с нянькой Агриппиной искупали девочку, а потом одели в чистое платьице и шелковые штанишки. Одежду малышке я заранее купила, выпросила у Кирилла, когда приходили купцы два дня назад.

Весь день мы провели с детьми вместе, а няню я отпустила отдохнуть. Она с удовольствием поспала и сходила в баньку. Вечером, после трапезы, я сама уложила спать и Наташу, и Андрюшу. Рассказала им сказку и, оставив под неусыпным надзором Агриппины, что жила теперь в соседней комнатке рядом с детьми, я отправилась в свою спальню.

Почти час я стояла у распахнутого окна в своей комнате и, сложив руки на груди, благодарила Высшие силы и деву Марию, что они помогли мне вернуть дочь. Послали на пути Кирилла и сделали все, чтобы все это время в разлуке с девочкой была няня. Если бы не Агриппина рядом с малышкой, я бы точно не смогла бы нормально заснуть весь этот жуткий, тяжелый месяц.

Уже совсем стемнело, и было около десяти часов. Дом затих, и я прислушивалась к шумам в детской, которая находилась по соседству с моей спальней. Но там было тихо. Однако я знала, что Андрейка часто не мог заснуть до полуночи и мог тихо играть в кровати со своим деревянным коньком, которого ему подарил Черкасов.

Собираясь уже лечь в постель, я погасила все свечи и взяла последнюю в подсвечнике, чтобы переставить ближе к кровати. Неожиданно дверь в мою комнату отворилась. Я даже вздрогнула. Обернулась.

В мою спальню вошёл Черкасов, плотно прикрыв дверь.

— Ты чего, Кирилл Юрьевич? — недоуменно спросила я, стягивая на груди белый платок, что был накинут на моих плечах. — Что-то случилось?

Я вмиг смутилась. Я была только в одной длинной ночной рубашке, с распущенной косой. И совсем не ожидала в такой поздний час «гостей» в своей спальне.

— Поговорить пришёл, лапушка, — глухо ответил он, медленно приближаясь.

Я тут же ощутила, что он лжёт, ибо его тёмный, жадный взгляд горел слишком красноречиво.

— Поговорить? — опешила я, чуть пятясь от него.

Он уже был совсем близко. В следующий миг его сильная рука обвила мою талию, дёрнув меня к мускулистой твердой груди. А взор Кирилла обжёг меня своей тьмой.