Боярыня Марфа

Глава 18

Поцеловав малышку, я ей ласково сказала:

— Знаешь что, дружочек мой, давай вместе позавтракаем.

Я поднялась с постели, разыскивая свою парчовую накидку, в комнате было прохладно. Наташа осталась на кровати. Начала словно резвая козочка, прыгать по ней на коленках, возбуждённо заявляя:

— Давай, матюшка, вместе!

— Сейчас позову Просю и попрошу, чтобы она принесла сюда еду. И кашу, и пирожки.

Я уже придумала, как накормить малышку. Надела на себя накидку, и шелковые туфли – тапки.

Наташа довольно закивала и, резво соскочив с кровати, побежала к небольшому столу у окна.

— Матюшка, я в колукол зазвоню!

Не понимая, о чём она, я обернулась и увидела, как девочка схватила со стола небольшой колокольчик и затрезвонила им.

— Прося, подь сюды! Прося! — важно закричала она, словно хозяйка, зовущая свою служанку, и продолжала трезвонить в колокольчик.

И так забавно это делала, что я рассмеялась.

— Матушка, можно мне войти? — раздался голосок от дверей, я обернулась.

Андрейка неуверенно мялся на пороге моей спальни. Увидев мальчика, я ощутила, как моё сердце глухо забилось. Как он всё же невероятно походил на моего настоящего сына! Тоже Андрея. Прямо лицо в лицо, даже мимика та же.

— Входи, милый.

Я расставила руки в стороны, как бы приглашая его обняться. Он бросился со всех ног ко мне, обняв меня ручонками, и я тоже обняла его.

— Матушка, я сильным был, как ты всегда и велишь. И даже не плакал, когда тебя эти черти увели. Это Наташка всё ныла.

— Это не черти были, Андрюша, а просто злые люди. Они ошиблись, потому я и вернулась.

— Я знаю, что люди, но ведут себя как демоны, потому так и назвал.

— Ясно, милый, но теперь всё уже позади.

— Люблю тебя, матушка, — заявил Андрей, так и прижимаясь головой к моей груди.

Я растрогалась. Отчего-то опять вспомнила про своего настоящего сынишку из будущего и его болезнь. У меня на глазах навернулись слёзы. Как же я снова хотела увидеть его! Прямо сердце защемило от тоски.

Тут же я вспомнила, зачем я здесь. Для того чтобы помочь сыну. Раскрыть, чем же так нагрешили мои предки, что проклятье пало на наш род. Вдруг пришла мысль о том, что Андрюша Адашев не зря так невероятно похож на моего сына Андрея. Похоже, я была из этого рода. Точнее, мои давние предки были Адашевы, и старуха-цыганка не зря послала меня именно в это боярское семейство, а точнее, в тело Марфы.

— И мне дай полюбать матюшку! — заверещала Наташенька, подбежав к нам, и обхватила ручонками меня и брата.

Прося появилась спустя пять минут и затем принесла нам завтрак. Мы с детьми уселись за стол у окна на устланные мягким бархатом лавки. Ели пироги, кашу, мёд и орехи. Пили сладкий морс и травяной чай из мяты, ромашки и смородинового листа. Чёрного чая, как я поняла, пока не возили на Русь, потому что Прося не поняла, о чём я говорю.

Наташу все же мне удалось накормить немного кашей. Почти семь ложек съела девочка, но и получила довольная свой пирожок.

— Ах, вот ты где, шалунья! — раздался вдруг строгий голос от дверей. — Я её везде по дому ищу, а она тута!

На пороге моей спальни застыла нянька. Прося только ушла за новой порцией пирожков, и мы были с детьми одни.

— Прости ее, Агриппина. Мы просто вместе решили поесть, — объяснила я тетке.

— Грех-то какой, Марфа Даниловна! Трапезничать в спальне. Для того отдельная трапезная светлица есть, — воскликнула Агриппина. — И Андрей Федорович тута. А ну, пойди сюда, проказник!

Нянька уже двинулась к нашему столу, чтобы, видимо, забрать детей от меня. Но я остановила её жестом.

— Оставь детей со мной, Агриппина. Мы поедим, а потом с ними поиграем немного.

— А я на что, сударыня? — опешила нянька недоуменно, остановившись рядом с нами. — Я и поиграю с детями, и гулять поведу. А ты делом займись лучше.

И что она всё время поучала меня? И каким таким делом мне следовало заняться?

Да я собиралась чуть позже пройтись по усадьбе и осмотреть её. Но сейчас я хотела провести несколько часов с детьми. Я видела, что малыши соскучились по мне и жаждали моего внимания. Как я и предполагала ранее, Марфа очень любила своих детей и, похоже, сама много занималась ими. Это чувствовалось, потому как они были открыты с ней и совсем не боялись.

Хотя я знала, что в царские времена дворяне редко занимались детьми и в основном перекладывали заботу и воспитание о них нянькам и гувернерам. Дети редко общались со своими родителями и явно душевной теплоты от матерей видели мало. И это было нормой того времени у дворян. Но я, выросшая в другом веке, считала это дикостью. Потому и хотела, чтобы малыши, если уж судьба послала меня в тело их матушки, ощущали мою любовь и заботу.

Недовольство и осуждение читались на лице Агриппины, и я решила всё же узнать, что она имела в виду.

— И что же мне следует делать с утра?

— Как чего? — недоуменно ответила нянька. — Будто сама не ведаешь, боярыня. В церковь ступай, али дома в молельню. Поклоны Царю Небесному и святым бей челом, да молись от души. Грехи замаливай. Как и делают все благочестивые боярыни по утрам.

Неужели? Я даже опешила на миг.

Захотелось, конечно, послать эту «умную» тётку подальше, но я сдержала свой порыв. Может, тут все бояре и боярыни и молились по утрам, но я-то была не из их числа. В нашем мире я даже в церковь не ходила и крещёной не была. Однако Агриппину не стоило поражать такими откровениями.

— И какие у меня грехи? Не знаю даже, — ответила я с ехидством, решив её позлить, уж больно лицо няньки было надменным и строгим в этот момент.

Но Агриппина не поняла моей издевки, а приняла всё за чистую монету и важно ответила:

— Грехи всегда найдутся. Даже у чад малых. Вот Наталья сегодня чашку раскокала. Фарфоровую, дорогую. Её по рукам розгами отодрать надо, чтобы знала, что такое зло.

Боже! Что за «тёмные» люди вокруг, и эта тётка с грехами и розгами. Прямо жуть.

После слов няньки, девочка испуганно захлопала глазками и быстро соскочила с лавки. Прижалась ко мне, словно ища защиту.

— Не бей меня, матюшка, — прошептала мне девочка на ухо, прячась за мою спину. — Я не делала зло. Та часька сама пала да разбилясь.

Теперь я поняла, отчего Наташа поутру прибежала ко мне в спальню. Видимо, боялась розг няньки. А кто бы не боялся? Даже меня покоробило от слов Агриппины о таком жутком наказании.

Я решила сразу на корню пресечь даже мысли няньки о каких-либо телесных наказаниях.

— Агриппина, чашка разбилась и ладно. Не страшно. И бить детей своих я запрещаю. Ты поняла меня? Никаких розог и тому подобного.

Нянька удивлённо уставилась на меня и недоуменно спросила:

— Так без розг целебных они бесенятами вырастут, Марфа Даниловна. Как же их к добру-то приучить?