Дом для Маргариты Бургунской. Жена на год

Глава 9

Утро выдалось шумным ещё до рассвета.

Не тревожным — деловым. Во дворе фыркали лошади, кто-то негромко переговаривался, поскрипывали упряжи. Маргарита проснулась не от шума, а от ощущения предстоящего пути: тело уже привыкло различать дни «домашние» и дни «дорожные». Сегодня был второй.

Она оделась тщательно, но без излишней нарядности. Платье выбрала тёмно-синее, плотное, с хорошо подогнанным лифом — чтобы удобно сидеть в повозке и не стеснять движений. Поверх — плащ с подкладкой, не слишком тяжёлый. На ногах — крепкие башмаки, которые уже пережили не одну прогулку по двору. Украшений минимум: цепочка с медальоном под тканью и кольцо — не вызывающее, но заметное для внимательного глаза.

Клер суетилась больше обычного. Она старалась держаться спокойно, но выдавали её руки — слишком быстро складывала вещи, поправляла платок, снова поправляла.

— Ты не на казнь едешь, — заметила Маргарита, наблюдая за ней.

Клер смущённо улыбнулась.

— Я знаю, госпожа… просто… — она запнулась. — Мы с Гуго… сегодня поговорим со священником.

— Значит, всё идёт правильно, — спокойно сказала Маргарита. — Свадьбы лучше обсуждать до ярмарки, а не после.

Клер кивнула и выдохнула.

Агнешка появилась последней — как всегда. В дорожном плаще, с узлом трав за плечом и выражением лица человека, который уже готов к чужим глупостям.

— Если сегодня кто-нибудь решит, что беременным женщинам полезно нюхать благовония и толкаться в толпе, — сказала она вместо приветствия, — я буду кусаться.

— Тогда держись ближе ко мне, — ответила Маргарита. — Я буду смеяться и отвлекать внимание.

— Вы смеётесь редко, — прищурилась Агнешка.

— Значит, сегодня подходящий день, — спокойно парировала Маргарита.

Караван был небольшой, но продуманный. Две повозки: в одной — Маргарита, Клер и Агнешка, во второй — Гуго, будущий муж Клер, и двое стражников. Охрану Маргарита выбрала без показной пышности, но тщательно. Не дворцовые, не болтливые, с привычкой смотреть по сторонам. Их присутствие не бросалось в глаза — и именно это было важно.

По дороге к деревне стояла церковь.

Небольшая, каменная, с простой колокольней и покосившимся крыльцом. Вид у неё был ухоженный, но скромный. Стены чистые, крыша целая, но видно — не хватает рук и денег. Маргарита отметила это сразу, как отмечала всё, что требовало вложений.

— Остановимся, — сказала она.

Агнешка закатила глаза.

— Началось…

— Ты же хотела посмотреть, как я торгуюсь, — сухо ответила Маргарита.

Священник, отец Матей, уже ждал. Он стоял у входа, опираясь на посох, и улыбался так, будто точно знал, что они приедут.

— Госпожа, — склонил он голову. — Рад видеть вас вне поместья. Значит, жизнь там налаживается.

— Ровно настолько, чтобы можно было отлучиться, — ответила Маргарита. — Мы едем на ярмарку. И заодно хотели поговорить.

— Конечно, — кивнул он. — Церковь всегда открыта.

Они зашли внутрь. Внутри пахло камнем, воском и старым деревом. Ничего лишнего. Несколько лавок, алтарь, потёртый ковёр. Маргарита сразу отметила: чисто. Значит, отец Матей следит.

Она вынула из кошеля две серебряные монеты и положила их в кружку для пожертвований. Не демонстративно, но так, чтобы священник видел.

— На нужды церкви, — сказала она. — И, возможно, на мелкий ремонт. Крыльцо, например.

Отец Матей взглянул на монеты и поднял брови.

— Это щедро, госпожа.

— Это разумно, — ответила Маргарита. — Мы здесь надолго.

Агнешка фыркнула так громко, что Клер едва сдержала смех.

— Слышали? — сказала знахарка. — Она и до Бога умудряется говорить как с подрядчиком.

— Зато Бог понимает такие разговоры, — невозмутимо ответил священник. — В отличие от некоторых травников.

— Травники, между прочим, людей лечат, а не только души, — тут же отозвалась Агнешка.

— Душа без тела долго не живёт, — парировал он.

— А тело без головы ещё быстрее, — не осталась в долгу Агнешка.

Маргарита слушала их и вдруг действительно рассмеялась — негромко, но от души. Прижала ладонь к животу, чтобы не разошёлся смех.

— Если вы оба поедете с нами на ярмарку, — сказала она, — я вас рассажу по разным повозкам.

— Я поеду, — спокойно сказал отец Матей. — Мне тоже нужно кое-что купить для прихода.

— А я еду, чтобы следить, чтобы вы не купили ерунды, — добавила Агнешка.

— Отлично, — подвела итог Маргарита. — Значит, едем все.

Они поговорили и о свадьбе. Без торжественности, по-деловому. Отец Матей задал несколько вопросов Гуго и Клер, посмотрел на них внимательно и кивнул.

— Когда решите — приходите, — сказал он. — Не спешите, но и не тяните без нужды.

— Мы хотим правильно, — тихо сказала Клер.

— Это самое сложное, — улыбнулся священник.

Перед отъездом он посмотрел на Маргариту уже серьёзнее.

— Вам бы хорошо бывать на службе, госпожа, — сказал он негромко. — Не из суеверия. Из порядка. Люди смотрят.

Маргарита кивнула.

— В ближайшее воскресенье мы придём. Я и все, кто живёт у меня. Это важно.

— Да, — подтвердил он. — Это очень важно.

Они выехали дальше. Дорога шла между полями и перелесками. Лошади шли ровно, без спешки. Агнешка ехала напротив Маргариты и время от времени бросала взгляды то на дорогу, то на неё.

— Вы понимаете, — сказала она вдруг, — что теперь на вас будут смотреть иначе?

— Уже смотрят, — спокойно ответила Маргарита. — Я просто делаю так, чтобы это было мне выгодно.

— Хитрая вы, — заметила Агнешка.

— Практичная, — поправила Маргарита.

Клер слушала их и улыбалась. В этот момент ей казалось, что мир — не такой страшный, если рядом есть люди, которые умеют держаться.

Дорога впереди обещала быть долгой, но ровной. Ярмарка была уже близко — чувствовалось по оживлению, по встречным повозкам, по разговорам.

Маргарита посмотрела вперёд и мысленно отметила: это ещё не главное. Главное — впереди.

Дорога к городу постепенно оживала.

Сначала это были редкие повозки — крестьяне с мешками, торговцы с аккуратно укрытым товаром, потом всё чаще стали попадаться люди пешие, группы по двое-трое, иногда целые семьи. Разговоры на дороге переплетались, воздух густел от пыли, запаха конского пота, травы и далёкого дыма — где-то впереди уже жгли очаги, готовясь к ярмарочным дням.

Отец Матей ехал верхом чуть сбоку от повозки Маргариты. Он держался уверенно, не по-дворцовому, но и не по-крестьянски — видно было, что с лошадьми он знаком давно. Несколько раз он бросал одобрительные взгляды на упряжь, на ровный ход коней.

— Хорошие лошади, — наконец сказал он, поравнявшись. — Не дёрганые, ухоженные. Видно, что за ними смотрят.

— Смотрят, — спокойно ответила Маргарита. — И работать с ними не спешат.

— Это редкость, — кивнул священник. — Многие думают, что если животное молчит, значит, ему всё равно.

— Животные не жалуются словами, — вмешалась Агнешка, ехавшая с другой стороны. — Они жалуются болезнями. А потом люди удивляются.

— Вы опять всё сводите к своим травам, — усмехнулся отец Матей.

— Потому что вы всё сводите к молитвам, — не осталась в долгу она.

— А вы попробуйте иногда помолиться, — спокойно сказал он. — Не всё лечится отваром.

— А вы попробуйте иногда помыть руки, — фыркнула Агнешка. — Не всё лечится святой водой.

Клер прыснула, быстро прикрыв рот ладонью.

Маргарита слушала их перебранку с явным удовольствием. Это был не спор — это был привычный танец двух людей, которые давно знают друг друга и не боятся задеть.

— Кстати, о животных, — сказала она, когда разговор чуть стих. — Я хотела вам предложить… Когда у наших собак будут щенки, я привезу вам одного. Если захотите.

Отец Матей резко повернул голову, и в его глазах вспыхнуло почти детское выражение.

— Правда?

— Конечно, — кивнула Маргарита. — Собаки у нас охотничьи, умные. Щенок будет крепкий.

Священник улыбнулся широко, открыто, так, как улыбаются редко.

— Я всю жизнь хотел собаку, — признался он. — Но… служба, заботы… А одному жить… — он махнул рукой. — С псом было бы легче.

— Тогда договорились, — спокойно сказала Маргарита.

Агнешка закатила глаза так выразительно, что Клер снова едва сдержала смех.

— Вот, — пробормотала знахарка, — сначала щенки, потом куры, потом козы, а потом вы ему и жеребёнка притащите.

— Не исключено, — невозмутимо ответила Маргарита. — Если заслужит.

Отец Матей рассмеялся.

— Я постараюсь, — сказал он с шутливым поклоном.

Немного погодя разговор стал спокойнее. Отец Матей перешёл на привычную для себя тему — осторожно, без нажима.

— Вам всё-таки стоит помнить, госпожа, — сказал он негромко, — что вы в положении. И что люди смотрят. Репутация — вещь хрупкая.

Маргарита кивнула.

— Я понимаю. Именно поэтому мы договоримся так: раз в месяц я буду появляться на службе. Со всеми, кто живёт у меня. Этого достаточно, чтобы не было лишних разговоров.

— А в остальное время? — спросил он.

— В остальное время, — спокойно ответила она, — вы можете приходить к нам. Причащать, молиться. Для слуг, для дома. Я выделю комнату, если нужно.

Агнешка театрально вздохнула.

— Теперь у нас будет не только кабинет для трав, но и молельня, — пробормотала она. — Дом становится универсальным.

— Дом становится живым, — мягко сказал священник. — Это разные вещи.

Маргарита посмотрела на него внимательно.

— Именно поэтому я и предложила, — сказала она. — Мне не нужны слухи. Мне нужен порядок.

— Вы мыслите шире, чем многие мужчины, — заметил он.

— Я просто не могу позволить себе роскошь не думать, — ответила она.

Клер слушала разговор, затаив дыхание. Для неё всё это было новым: договоры, решения, тонкие ходы, где одно слово могло решить больше, чем десяток приказов.

К вечеру впереди показались стены города.

Невысокие, но протяжённые, с башнями, потемневшими от времени. За стенами поднимался шум — далёкий, гулкий, многоголосый. Город жил своей жизнью, готовился к ярмарке. У ворот уже толпились повозки, люди, торговцы, кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то ругался.

Маргарита внимательно смотрела на всё это. Она чувствовала усталость, но не ту, что валит с ног, а ту, что требует разумного отдыха. Именно поэтому она заранее решила: никаких поездок туда-сюда.

— Мы остаёмся здесь на несколько дней, — сказала она, словно подводя итог своим мыслям. — Мне нужно время. И телу, и голове.

— Это правильно, — сразу поддержал отец Матей.

— Это разумно, — буркнула Агнешка. — Толпы не для беременных.

Гостиный дом нашли недалеко от центральной площади, но не прямо у ярмарочного шума. Каменное здание, два этажа, широкий двор, конюшня. Хозяин — плотный мужчина с цепким взглядом — мгновенно понял, кто перед ним, и расплылся в услужливой улыбке.

— Лучшие комнаты, госпожа, — заверил он. — Тихо, чисто, окна во двор.

Маргарита сама осмотрела комнаты. Просторно, сухо, постели чистые, полы выметены. Для неё — отдельная комната, для Клер — рядом, для Агнешки — напротив. Стражники разместились ниже, ближе к выходу.

— Подойдёт, — сказала она коротко.

Когда дверь за ней закрылась, Маргарита на мгновение прислонилась к стене и позволила себе выдохнуть.

Город был впереди.

Ярмарка — совсем близко.

А значит, следующий шаг будет сделан здесь.