Его должница. Бой за любовь

Глава 13

13

Соня

Страх превратился в колючую ртуть, вытравившую кровь и воздух из моего тела.

Я уже два часа сидела в крошечном непроветриваемом кабинете, почти не шевелилась. Вслушивалась в грохочущий смех, быстрые шаги и молилась, только бы не вернулся противный следователь Гарин.

— София Егоровна, кем вам приходится Майя Тимофеевна Горшкова?

— Кто это?

— София Егоровна, если вы не будете сотрудничать со следствием, то мы и к утру не управимся, — наглый, грубый и абсолютно хабалистый коротышка со сверкающей плешью на затылке покачивался на стуле, широко расставив ноги.

Он сложил трясущиеся ручонки на груди, сомкнул пальцы, опустил голову, внимательно осматривая меня с ног до головы. И когда не нашёл ничего примечательного, отвернулся и быстро застучал по клавиатуре компьютера.

— А я не понимаю, почему я должна с вами сотрудничать? Причины задержания вы не озвучили, задаете странные расплывчатые вопросы, а меня дома остался маленький ребенок. Я могу позвонить?

— Про ребенка вспомнили? — Гарин поднялся, закурил и начал нарезать круги вокруг стола, каждый раз будто случайно толкая меня в плечо. — А вы знаете, что будет с вашим сыном? Отправится в интернат до тех пор, пока не найдётся законный опекун. А свекровь останется одна. Бедная парализованная женщина.

— Я повторюсь, вы ещё не предъявили обвинений, а уже отправили моего ребёнка в интернат? Вы вообще человек? Или робот бесчувственный? — я полыхала от злости.

Эти монотонные, тупые вопросы, на которые у меня не было ответов, уже бесили. Но Гарин будто в методичке какой-то прочитал, что после сотого раза обвиняемый учится читать мысли и выдает нужную информацию!

— София Егоровна, ваша дерзость никак не помогает вам. И послушайте мой совет — лучше бы вам начать прямо отвечать на вопросы, потому что надеяться на волшебника глупо. Вы же взрослая женщина.

— Гарин!!! Гарин!!! У нас ЧП! — в кабинет влетел долговязый сержантик, нервно потрясывающий автоматом. — Мы его задержали… Делать-то что?

— Сказали закрыть до особого распоряжения, — Гарин вмиг побледнел, выключил монитор компьютера и вскочил, будто я не должна была стать свидетелем этого разговора. — В камеру его отдельную посади. И это… Парней с собой возьми, а то он от трупа отмажется, а тебя мать домой не дождется. Это же зверь!

Гарин вытолкнул сержанта, быстро нашептывая ему инструкцию в коридоре.

— Да он не сопротивляется, гад! Петров пытался спровоцировать, даже прикладом ему саданул, а он будто и не заметил!

— Прикладом? Вы придурки, что ли? Они завтра помирятся, а с нас погоны снимут! — взвыл Гарин и выскочил из кабинета, со всей дури хлопнув дверью.

Очевидно, в этом «милом местечке» появился куда более важный гость, чем я, поэтому Гарин забыл про допрос.

В щель под дверью перестал сочиться дружный мужской смех. Даже атмосфера сменилась… В окна застучали проблесковые маячки служебных автомобилей, по коридору будто пробежал взвод солдат, колыхая старые деревянные перекрытия обычного отделения полиции.

Выдохнула и, набравшись смелости, стянула трубку городского телефона и на память набрала номер своей подруги.

— Карина! Без вопросов! Ты можешь побыть с Тёмкой и бабулей? — затараторила я шепотом, с ужасом наблюдая за мелькающими тенями в щели под дверью.

— Конечно. Сонь, Тёмка спит, бабушке я сделала укол, но у неё давление подскочило. Может, скорую?

— Не поедет она в больницу без меня, — закрыла глаза, растирая лоб ледяной ладонью.

Плохо дело… Очень плохо! Лизавета Михайловна та ещё упрямая ослица. У неё же аллергия на больничные стены начинается, если меня нет рядом. Только мне доверяет. Карина в жизни не уговорит её выйти из дома!

Ну а в свете последних событий, когда моя персона внезапно стала нерукопожатной, обращаться к друзьям рискованно… Кушнир!

— Карина, мой телефон остался на кухне, найди номер Ани Кушнир и скажи, что ты от меня, и тебе нужна срочная помощь. Она поможет!

— А если нет?

— Поможет…

Вдруг шаги стали громче, в сторону кабинета будто кто-то несся на всей скорости, периодически постукивая чем-то тяжелым по стене. Отбила звонок, отодвинула аппарат и отвернулась к окну, успев показать язык камере видеонаблюдения.

— Мальцева! На выход! — на этот раз в кабинет вошел не Гарин, а тот перепуганный парнишка с автоматом наперевес.

— Куда?

— В камеру. Посидишь ночку с бомжами, может, наутро станешь поразговорчивее и вспомнишь, как убивала в порыве ревности? — он был явно доволен остроумной фразочкой, что аж грудь свою хилую выпятил вперед.

Страшный человек… Маленький. Жалкий. Но как только в руках появляется оружие, сразу ЧСВ до небес подлетает. Пугает женщину и не видит в этом ничего зазорного.

Мужик, блин… Тьфу! Сморчок зелёный, как говорил мой дедуля.

— Какой ревности? Какое убийство? Что вы несёте? Вы, наверное, что-то перепутали? Я — врач… Обычный врач скорой помощи, — пятилась, но сержант наступал, побряцывая металлом наручников.

— Да какой ты врач? Думаешь, мы справки не навели? Уволили тебя, Мальцева, коллеги твои бывшие сказали, что связалась Мальцева с компанией нехорошей, за это и поплатилась, — паренек довольно грубо завернул мои руки за спину, ловко щелкнул браслетами и резким толчком направил к дверям.

Сука… Ну почему все один к одному?

Всё как в домино сыплется. Представляю, что там наговорили мои добрые и чуткие коллеги, науськанные начальником. Ему же нужно было оправдаться за увольнение безотказной и услужливой Мальцевой!

— Шевели ногами, — парень так грубо подталкивал меня в спину, будто был уверен в моей виновности, а значит, и в своей безнаказанности.

Они будто уже осудили меня! Оттого и говорят сквозь зубы, как на лепешку дерьма смотрят.

Взгляд затянуло совершенно неуместными слезами. Шла через толпу, ощущая лютый стыд, страх и безвыходность…

Меня душили паника, отчаяние и бессилие, потому что одной против системы мне ни за что не справиться.

— Мальцева, у тебя пять часов, чтобы освежить свою память. Утром придет начальство, и с тобой уже будет другой разговор.

— Оппа! Вечер в хату, — мужской смех прокатился по холодным безжизненным стенам полицейского участка, заглушая звонкий лязг металлической решетки и скрежет ключа в замке.

Зеленые облупившиеся стены, коричневая затертая лавка и тяжелый запах пота, слез и горя. Прижалась к холодной решётке спиной, не желая верить, что это правда…

Звуки, шум, топот — все смешалось. Я жмурилась, чтобы не смотреть, чтобы не видеть всего этого! Но мужские голоса становились все громче, отчетливее, а хриплый смех пробирал до костей своей пульсирующей вибрацией.

Последней каплей стал тычок в плечо… Такой сильный, но аккуратный.

— Какие люди! София Егоровна, вы ли это? — знакомый и бесяче смешливый голос донёсся слева, я дернулась, распахнула глаза, утыкаясь в озадаченного Князева.

— Игорь? — голос пропал, оставляя лишь бессильный шепот, царапалась, тянулась, подтягиваясь к смежной стенке.

Князев был ошарашен нашей встречей, но довольно быстро собрался. Он уложил голову меж решеток, разделявших две камеры, и широко улыбнулся.

Его эта веселость никак не сходилась с внешним видом. Белоснежная рубашка порвана, на груди красовались уже засохшие кровавые разводы, один рукав и вовсе болтался лохмотьями, открывая красивую паутину натруженных мышц и замысловатую вязь татуировок.

— За что присели, товарищ доктор? — он вдруг встал и грозно рыкнул, после чего в помещении повисла тишина.

Я инстинктивно подалась вперед, сокращая дистанцию между нами. Обернулась, с ужасом рассматривая сокамерников, которых и не заметила от шока. На меня смотрели, как на добычу! Чувствовала вонь, затхлость и угрозу… Парочка бомжей мирно сопели на дальней лавке в самом углу, зато в центре восседала пьяная бритоголовая компания отморозков.

Князев понял, что от шока я не могу произнести и слова, выдохнул и так громко забарабанил по двери камеры.

— Девушку от обезьян отсадите! — рыкнул Игорь, подаваясь в сторону подбежавшего зеленого лейтенантика, который, собственно, меня сюда и забросил, как шкуру последнюю.

— Нет больше камер. Это что вам — пятизвёздочный отель? — пацанчик хохотнул, язвительно постучав дубинкой по металлической опоре.

— Ты че, не слышал? — Князев понизил голос, и вдруг лицо его стало неузнаваемым… Черты лица стали острыми, крылья носа расправились, а брови съехали в глубокую морщинку над переносицей. — Девушку в другую камеру посади!

— Игорь Павлович, — юнец с необсохшим на губах молоком, зато с оружием наперевес побледнел и пошатнулся. — Все камеры забиты! Пересидит тут ночку, ничего с ней не сделается. Она человека убила! Пусть привыкает к камере…

— Хотя бы в мою камеру перевести можешь? — шептал Князев, из последних сил сдерживая ярость.

— Нет! — выдал лейтенант и тут же отпрыгнул, когда Князев с удвоенной силой начал разносить решетку.

— Телефон дай, гребаный ты защитник слабых и угнетенных!

Не знаю, как это ему удалось, но Игорь максимально выкинул руку, буквально силой выхватывая из ладони полицейского мобильник.

Я думала, сейчас начнётся драка, налетят другие сотрудники полиции, моего внезапного защитника свяжут, скуют наручниками, но нет… Лейтенант громко сглотнул и покорно наблюдал, как Князев отчаянно жмёт в кнопки на телефоне.

— Эммануил Захарыч, простите… Не хотел вас будить до утра, но пришлось. Я в пятнадцатом отделении полиции. Ага… Хорошо. И Лютаеву наберите, пожалуйста, я без тачки, — Князев усмехнулся, швырнул гаджет лейтенанту. — Хотел начальство? Через десять минут тут румяный генерал орать будет, и ты все равно отпустишь и меня, и девушку! А я просто хотел по-хорошему…

Лейтенант что-то пробурчал и выскочил из помещения, даже забыв закрыть металлическую дверь.

— Сидеть и не рыпаться, ясно? — протрубил Игорь, прижимаясь к решетке. — Увижу шевеление — перегрызу сначала прутья, а потом и ваши глотки. Отвернулись все, и спать! Отбой!

По камере пронесся шорох, мне было страшно даже обернуться! Но это будто не имело никакого смысла… Я сама было дернулась выполнять приказ этого здоровяка!

— У тебя десять минут, чтобы рассказать все, что случилось, — Князев присел на корточки, просунул руку, раскрывая огромную, перепачканную ладонь.

Я как заведенная затараторила все в мельчайших подробностях. И как они ворвались в квартиру, и как вывели меня, как самую ужасную преступницу, и про эти бессмысленные допросы.

— О каком убийстве идет речь?

— Да не знаю я! Они же ничего не говорят, просто притащили сюда и уговаривают сознаться. Игорь Палыч, я — врач! Я училась не для того, чтобы убивать людей, я их спасаю! — инстинктивно вложила свою ладонь в его, сжала крепко-крепко, чтобы почувствовал, ощутил, что не вру!

— Ты что, правда, здесь сутки уже?

— Наверное, не знаю, — закрыла глаза, только бы остановить накатывающие слёзы. — У меня сын… И свекровь после инсульта. Следователь сказал, что Стёпку в спецприемник какой-то отвезут, если отца не найдут!

— Сонь, а Сонь? — так тихо протянул Князев, привлекая к себе внимание.

Вскинула голову, утопая в колдовской зелени его прищуренных глаз. Не было там больше ни смешинок, ни легкости, контрастирующей с пугающей внешностью.

— Я сейчас задам вопрос, а ты на него ответишь честно. Договорились?

Я даже говорить не могла. Просто кивнула, ощущая, как по телу растекается тепло.

— Ты кого-то убила?

— НЕТ! — я было вскочила на ноги, желая убраться от него подальше, но Князев сцапал меня за локоть, возвращая на место. — Да я и оружия в руках никогда не держала! — закричала, ощущая, как вместе с надрывным ором выходит напряжение. — Кроме того дня…

— Какого дня? — Игорь напрягся, чуть прищурился. — Соня, нет времени!

— Когда вы с Мальцевым дрались, он потянулся к пистолету, а я его отбросила в кусты!

— Чёрт, — он вдруг обмяк, растер лицо ладонями…