Его должница. Бой за любовь

Глава 19

19

Князев! Ну конечно, он, а кто ещё может вот так эпично ворваться в мой обычный вечер поломойки?

Никогда не поверю, что он это все не нарочно делает. Нееет… И охрану поздоровее отправил, и напугать меня дал указание.

Вот только какого черта ему все это надо?

Меценат? Очень в это слабо верится. А значит, ему что-то от меня нужно.

Стоит признать, что в машину меня сопроводили довольно вежливо, предлагали воду, интересовались, не дует ли из приоткрытого окна, и не мешает ли сигаретный дым. Но мне все равно было. Прижалась лбом к холодному стеклу и приняла неизбежную реальность.

Карина права лишь в том, что кроме него никто руки помощи мне не протянул. Князев и сейчас мог с лёгкостью забыть о моём существовании, но не стал.

Машина затормозила у того дома, куда я подвезла Князева в день нашего знакомства. Дернула ручку, чтобы выйти, но не вышло. Замок был заблокирован и поддался лишь с внешней стороны.

Охрана сопроводила меня к лифту, один, очевидно, самый старший в группе, вошел в кабину следом, нажал последний этаж, и лифт плавно качнулся.

Я не сразу обратила внимание на своё отражение в зеркале.

Боже! Замухрышка… Старые треники, стоптанные кроссовки и волосы, завязанные детским носком. Лицо, опухшее от бессонницы и слез, под глазами синяки, нос красный, как у алкашки из «питейки» на трассе.

Ну, хоть вопрос с домогательством снимается.

Где Князев со своей свитой охраны, толпой баб, что слюной на него капали во время боя, а где я?

Створки зашуршали, выпуская меня в холл, отделанный мрамором. Золотые колонны, цветы в высоких вазонах. Вот только дверь была всего одна…

Я растерянно посмотрела на охранника, что спокойно вышел и присел на диванчик, оборудованный для комфортного дежурства. На стойке кофемашина, чайник, за углом явно служебный туалет, да и сам пост был прикрыт невысоким простенком.

— Туда?

— Да, София Егоровна, вас ждут.

Дверь была не заперта, толкнула тяжелую створку и оказалась в оазисе тихой роскоши. Воздух был пропитан запахом чистоты, натуральной замши с легкой игрой восточных переливов.

— Царь, блин. Самому западло приехать? Или воспоминание пощёчины ещё свежи? — обернулась, но не нашла ничего, что походило бы на прихожую, поэтому скинула кроссовки прямо у порога.

Двинулась вдоль тусклой подсветки напольных плинтусов, пока не попала в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Интерьер спокойный, уютный, без золота и холодного камня. Приятный на ощупь паркет, мягкий уютный диван, густой тюль, скрывающий панорамное остекление.

В квартире стояла пугающая тишина.

Я буквально заставила себя перестать пялиться по сторонам, как вдруг заметила пунктирную ленту кровавого следа, ведущего в другую часть длинного коридора.

И вдруг послышался шорох, бряцанье…

Бросилась по следу и чуть не взвизгнула. Белое полотно двери было отмечено огромным кровавым отпечатком ладони.

Вбежала в ванну и остолбенела…

На унитазе, в розовой от воды и крови рубашке сидел Князев. Он отчаянно пытался распаковать пластырь, матерился, хрипел, но влажные пальцы соскальзывали, чем сильно его бесили.

— Придурок! — зашипела я и бросилась первым делом к раковине, чтобы вымыть руки. — Ты какого черта сбежал из больницы?

— О! Вечер в хату… — он хохотнул, и вдруг его взгляд стал каким-то теплым, будто и правда был рад меня видеть.

— Ты за этим меня привёз? Персонального портного нашёл? — я злилась… Не на него, а на ситуацию, когда одна часть мужиков дохнет от температуры в тридцать семь градусов, а вторая играет в героев, сбегая из больницы с решетом в шее.

— Ну не сердись, София Егоровна, Ты спасаешь меня, я спасаю тебя. Игра у нас с тобой такая обоюдно извращённая…

Насухо вытерла руки, схватила бутылек антисептика, распределила, обработала кожу, ногти, запястья и только после подошла к пациенту.

— Сонь, а ты знаешь, что показатель травматического детства — когда человек спасает всех кроме себя? — Князев шикнул, когда я отогнула старый пластырь, который он, очевидно, рывком хотел снять.

— Шов разошелся на коже. Ничего страшного. Жить будешь, — проигнорировала его приглашение в психологическую игру, потому что сейчас я не в том состоянии, а ещё потому что в медицинском чемоданчике лежит и соблазнительно посверкивает скальпель. — Ты что, убил мимо пробегающего врача и завладел его имуществом?

Я присела на корточки, рассматривая все, что лежало в сумке. Тут и стерильная нить, и даже иглы в упаковках. Скальпели, зажимы, жгуты, стерильные салфетки. Этим набором можно прооперировать даже огнестрел!

— Снимай, — дала команду, указывая на намокшую рубашку, и Игорь послушался.

Старалась не смотреть ему в глаза, чтобы и себя не выдать, и этим чертякой не любоваться. Я — врач! А он мой пациент, хоть и отшибленный на всю голову.

— Мы других спасаем, чтобы нами восхищались, чтобы хвалили, ведь в детстве этого делать было некому, — Князев скинул на пол рубашку, потом встал и загромыхал пряжкой кожаного ремня. Брюки полетели следом, а Игорь переместился на пол.

— Давай укол сделаю? — нашла ампулу обезболивающего, проверила сроки, достала шприц, но он отмахнулся.

— У меня своё, — Князев вытянул бутылку коньяка, приложился к горлышку и отхлебнул. — Меня вот мать не любила… Говорила, что морда у меня отца-подонка. В глаза не смотрела, презирала, перенося обиду на ребенка. А тебя кто не любил?

— Все любили, — буркнула и продолжила копошиться.

— И врёшь ты хуёво, доктор Соня. Так кто пришил тебе роль жертвенной лани? Или это побочка от медицины? — Князев вдруг прищурился и схватил меня за подбородок, чтобы в глаза заглянуть. — Всех спасу, сама погибну.

— Игорь, зачем ты меня сюда привёз? — щелкнула перчатками и в ответ на его жест схватила его горло, с одной стороны зажимая рану, а с другой стороны заставляя замолчать.

Мы сидели на полу его ванной, словно сто лет уже знакомы. Он может себе позволить сходу залезть под кожу, а я готова задушить, только бы заткнуть.

Это мгновение нелепое какое-то… Я словно зависла в вакууме, меня будто поставили на паузу, зафиксировав на мутных и тёмных глазах Игоря.

В них такой калейдоскоп чувств, а внешне — скала холодная. Причем отвесная, опасная, и сигануть с неё — в лепешку размазаться. Но вот только он не из тех, кто подталкивает. Он из эстетов, мирно наблюдающих, как ты красиво паришь.

— Кто? — вкрадчиво шепнул, чуть склоняясь надо мной.

— Никто меня не любил. Каждый своей жизнью занимался. Мать карьеру строила, отец по миру с лекциями катался! — я с психом дернулась, пытаясь увеличить дистанцию, но колени поехали по скользкому камню пола, и вместо того, чтобы отодвинуться от этого зверя, рухнула на него, успев лишь выставить руку.

Ладонь легла на грудь, под пальцами так четко ощущалось биение сердца, оно гудело огромным пароходом, толкалось, разнося силу по венам.

— Сонь, — вдруг Князев закатил глаза и сделал затяжку. — Тебе пиздец…

— Так ты для этого меня позвал? Мог бы и по телефону сообщить!

Будь я в другой ситуации, вскочила бы и убежала. Неважно куда, лишь бы подальше от этого хама.

Можно подумать, я без него и не понимаю, насколько все плохо. Обязательно тыкать меня носом в это снова и снова?

Он для этого привёз меня в эту квартиру? Чтобы показать, как живут нормальные люди? Чтобы потом больнее было возвращаться домой?

Но вместо этого я сцепила челюсти и начала накладывать шов на место пореза.

Больше про обезболивающее я не заикалась, не просил его и Князев. Он лишь изредка выдыхал носом, а в целом был спокоен.

— Завтра отдадут тело твоего мужа. Следствие закончило работу, поэтому тебе придется приехать за ним, — Игорь распахнул глаза, уже когда я почти закончила, он будто почувствовал это.

— Мне? — я ахнула и от неожиданности дернула иглой, оцарапывая его. — Прости, я нечаянно…

— Спасибо, что не убила, видел, как ты на скальпель косишься, — Игорь опустил взгляд, будто только заметил, что вся его грудь в крови, а после поднялся и вошёл в душ.

Я наблюдала за ним, как за героем из фильма. И фон красивый, и мужчина шикарный… И морок этот длился до того момента, когда он схватился за резинку боксеров.

— Повязку не намочи! — взвизгнула и отвернулась, собирая упаковку от перевязочного материала.

— Есть, мой фюрер. Мы постараемся, чтобы все прошло гладко.

— Что значит «мы»?

— То и значит. Вместе поедем…

Сказал, как отрезал… Чтобы не осталось и капли сомнений, что с ним в принципе возможно спорить.

— А после тебя ждут на официальном допросе. И туда мы тоже поедем вместе.

— Что ты задумал?

— Спасать тебя буду… Сказал же — травма детства!