Его должница. Бой за любовь

Глава 35

35

Я не спускал с телефона глаз. Висел на громкой связи, вслушиваясь в каждое слово адвоката. Дмитрий примчался в участок ещё до того, как приехал конвой…

Соньку везли, как самого страшного преступника этого столетия. И срать им хотелось на то, что форма на ней медицинская, на её заслуги, и внушительную цифру спасённых тоже плевать. Им главное — выполнить приказ генеральский, а о морали пусть думают те, кому за это платят. То есть — никто…

Когда мои пацаны пробивали о ней информацию, не в моих корыстных целях, а чтобы найти компромат, за который уцепится генерал, меня поразил один рассказ… Она почти всю дорогу откачивала здоровенного мужика, уснувшего в бане. Снова и снова заводила его сердце, пока не доставила в клинику… И он выжил! Живёт теперь седой ненавистник крепких спиртных напитков в бане и дочку, Сонечку, нянчит.

Она не опускает рук, ею руководит добро, желание помочь, высшая степень ответственности перед своей профессией.

Если я обращаюсь к чёрту, то она к Богу.

Если я могу одним ударом отправить человека в нокаут, то она спасёт его своими хрупкими женскими ручками.

Полная противоположность! Полная… Но оттого и сидеть на месте невозможно, пока она там.

— Дядя Игорь, а мама в ночную смену ушла? — Тёмка вдруг высунул голову из-за спинки дивана и широко улыбнулся. — Вернётся утром? Или на сутки?

Я думал, что объяснить пацану отсутствие матери станет сложным испытанием. Но все вышло иначе… Артём загрустил, но понимающе кивнул головой, безропотно взял меня за руку и, не задавая лишних вопросов, отправился к машине.

У меня сердце рвалось в клочья… Но ради ребенка я должен был держать себя в руках. Странное чувство… Это как сдерживать полыхающий огонь в небольшой коробке. Он вырывается, лупит, сжирает, но ты не должен показать вида, дабы не пугать ребёнка.

Я не буду таким, как генерал… Никогда не буду!

— Мама скоро вернётся, а пока предлагаю поесть пиццы, — я выдавил из себя смех и, услышав трель дверного звонка, подорвался в надежде, что это все же не курьер, а Лютаев.

Но сюрприз оказался двойным… На пороге моей квартиры оказался Лютаев с пиццей, а за его спиной стоял смурной Савин.

— Деда Мороза вызывали? — Никита коротко кивнул мне и вошёл первым, практически не смотря в глаза.

Чёрт… Не к добру это.

— Привет, Артём. Меня дядя Женя зовут, — Савин сразу направился к пацану, чей взгляд был приклеен к источнику волшебного аромата — высоченной стопке коробок в руках Лютаева.

— А я Артём, — он быстро пожал Савину руку, но тут же ахнул, возвращая взгляд. — Дядя Женя, а кто вам сделал такую татуху? Я тоже хочу!

— Отставить татухи, иначе твоя мама меня в салат скальпелем покрошит.

— Эх… Это она может, — пацан с восторгом рассматривал рунические символы, а Савин не отнимал руку, с любопытством наблюдая за детской восторженной реакцией.

— Налетай, давай. Тебе силы нужны, а то завтра твоя очередь сто кругов в бассейне делать, — Никита выставил на журнальный стол угощение, пока я наливал сок.

— Тём, мы украдём дядю Игоря на пару минут? — Савин встал, будто случайно сделав громкость телевизора больше, а после одобрительного кивка первым вышел на террасу.

Напряжение в воздухе буквально трещало… Мы дружим лет двадцать, и за это время не было ни дня, чтобы мы не встречались. У нас общий бизнес, и даже в самые тяжелые времена мы умудрялись не ссориться.

Но теперь всё изменилось…

Моя просьба прозвучала как ультиматум. Я буквально потребовал у Лютаева слить собственного отца, чтобы в первую очередь оградить Соню от неприятностей, в которые её засасывало стремительнее, чем я рассчитывал, ну и во-вторую — скинуть с генерала погоны.

Я его ненавидел! Ненавидел настолько люто, что порой не видел в нем ничего человеческого. Это демон, воплощение грехов, пороков, слабостей и подлостей.

Но у Никиты картина иная… Да, его отец не подарок. Да, он очень похож на моего в своих завышенных требованиях к ребенку. Да, его друзья причастны к той аварии, унесшей жизни наших мам. Но у него он был… Хреновый, меркантильный, но все же отец!

Когда Никита в семнадцать ушел из дома, тот землю рыл, пытаясь вернуть его домой. А моему все равно было…

И теперь я прошу невозможного! Прошу уничтожить его репутацию, дабы самому вылезти из болота?

Лютаев может отказаться… И я приму этот отказ. Но мы оба понимаем, что доверия между нами уже никогда не будет.

Никита будет ждать, когда я снова припру его к стенке, а я буду знать, что друг может отказаться прикрыть мою спину даже настолько высокой ценой.

Сука…

Савин тяжело вздыхал, не решаясь заговорить, Лютаев стоял у ограждения, лениво рассматривая территорию жилого комплекса.

— Расскажи свой план, — прохрипел Никита, даже не обернувшись в мою сторону. Он сжимал кулак, рассматривал, как белеет кожа на костяшках пальцев, как два кольца на безымянном пальце врезаются, лишая притока крови. Он терпел боль, упивался ею… — Я так понимаю, тебе нужно то видео?

— Да…

Никита был зол, но сдерживался. И имел на это полное право… Мы уже давно были на тропе войны. Каждый сражался за свои интересы, но нас с ним связывала общая цель — наказать виновников аварии, в которой погибли наши мамы. Мы оба винили своих отцов, хотя доказательства говорили об их косвенной причастности.

Но виновен не только тот, кто лично перерезал шланг бензонасоса, но и тот, кто промолчал, кто струсил и не стал докапываться до правды, боясь потерять материальное благополучие.

Так уж вышло, что после лихих девяностых наши отцы оказались в одной преступной связке. Они держали город, доили чужой бизнес, а после попросту отжали все стратегические точки. Генерал прикрывал их с тылов, взамен получая нехилые откаты. Но у нас не было доказательств до недавнего времени.

Пару дней назад Лютаев разбудил меня среди ночи, потребовав спуститься в паркинг. Он был на взводе, практически бегал между машин в попытке заглушить бьющий через край адреналин. Никита сжимал в руке планшет, а при моем появлении сразу запустил занимательное кино…

Тёмное придорожное кафе с толпой дальнобоев, пластиковые столы и стулья, заросшие слоем жира скатерти. И на этом фоне сидел холёный и довольный жизнью Лютаев-старший. А через пару мгновений к нему за столик подсел генерал…

Они перебросились парой слов, которых было невозможно разобрать, а после Лютаев бахнул на стол пакет, раскрыл его, демонстрируя тугие свёртки розовых купюр, а затем поднялся, выдав абсолютно чёткое:

— Устроишь рейд на клуб… Они слишком быстро встали на ноги, пора наказать.

— Что, и сына своего не пожалеешь? Он же лишится всех своих денег, — генерал затрепыхался в идиотском смехе, но денюжки прибрал.

— А ты сделай всё аккуратно, потому что мой сын работает с твоим… Чтобы через месяц я ничего не слышал об их бойцовском клубе! Но если с головы Никиты упадёт хоть волос, Прокофьев, я с тебя лично сорву погоны. Нет… Лучше я тебя солью твоему единственному сыну, а он не отличается толерантностью и любовью к своему отцу.

— Можно подумать, твой тебя пощадит, — рявкнул генерал и пулей вылетел из кафе.

На видео есть дата, мы вычислили геолокацию, нашли хозяина этой харчевни. Мы приготовились к тому, чтобы разом обрушить бизнес зарвавшихся стариков.

Но планы меняются…

— Если я не создам генералу проблемы, то он и дальше будет измываться над Соней. Никит, ты понимаешь, что я виноват? Она спасла мне жизнь, а что взамен? Я сделал её проводником для генерала? Он же её дергает, чтобы сделать мне больно! — я шептал, чтобы Артём не услышал, но на самом деле мне хотелось орать.

— Ты её любишь? — тихо произнес Никита и обернулся, впервые наградив меня прямым взглядом.

— Я не знаю, что такое любовь… Но за неё порву любого. И мне бы очень не хотелось, чтобы на моём пути оказался мой лучший друг…

Я всегда говорил правду, потому что так жить проще. Ничто не давит, не тяготит, не омрачает твоего существования. Но сейчас произнести это оказалось слишком сложно.

— Чёрт! — захрипел Савин и упал в кресло, отвернувшись от нас. — Князев, ты понимаешь, что если мы выдадим компромат, который собирали годами по частям, то лично дадим им шанс выкрутиться?

В глазах Лютаева была едкая тоска, но вот ненависти там я не увидел. А значит, есть шанс не потерять друга.

— Я понимаю, что это видео — обоюдоострый клинок. И если его обнародовать, то твоему отцу уже никогда не вернуться домой, не угодив в лапы ментов. Ему достанется…

— Не достанется, — Никита, резко разжал кулак, показывая флешку, что все это время была в его ладони. — Забирай.

Я опешил… Схватил флешку, сжал между пальцев, будто от этого куска металла зависела моя жизнь.

— Игорь, ты должен подумать! — Савин подорвался и встал между нами. — Генерал — прокладка между Петуховым и всей этой шайкой-лейкой. Если выведем его из строя сейчас, то второго шанса не будет! Они переедут и продолжат убивать, ломать жизни, выкупать девок из интернатов и создавать армии шлюх, эскортниц, воровок и просто расходного материала. Его нельзя компрометировать сейчас!

— Жень, ты что предлагаешь? Забыть о Соне? Ну, отмажет её адвокат сейчас, так они придут через неделю с новым поводом. Генералу подчиняется каждый мент этого города!

Женька вдруг заломил мне руку и вырвал флешку, а после выбросил ладонь над пропастью в двадцать пять этажей и захрипел:

— Вы что, не понимаете, что происходит? Они нас стравили лбами! Игорь, ты думаешь, Никите сейчас легко? София за решеткой, но она в окружении адвокатов и в городе. Ты можешь наблюдать за ней, слышать, видеть, контролировать и обеспечивать безопасность. А Лютаев сереет на глазах, потому что не знает где сейчас его жена! Если мы свалим генерала, то ничего не изменится! Петухов приведет нового ставленника и начнёт мстить… А зачем изобретать новый метод? Он дальше будет бить в наши больные места…

— Савин, прекращай! — Никита было дернулся, но Женька разжал ладонь, в последний момент ловя флешку за цепочку. — Ещё шаг, и я выброшу её! Я долго вас слушал… Теперь вы послушаете меня. Если не свалим Петухова, то через месяц все повторится. Твоя Соня снова окажется в участке, а Юлька и дальше будет бегать, прикрываясь липовым паспортом! Вы этого хотите, влюблённые придурки. Мозг включите!

— Савин, ты-то только не прикидывайся, что за себя хлопочешь. У тебя, между прочим, меньше всего поводов влезать в это дерьмо. Ну? — Лютаев вдруг захрипел и ринулся на Женьку. — Запал на воровку из списка Петухова? Мы же не осуждаем… Просто странно получается, что мы — влюбленные придурки, а ты просто нас прикрываешь?

— Отвали, Лютаев! — Женька снова отпустил цепочку, правда, уже с трудом успел перехватить флешку. — Тебе легче станет, если скажу, что влюбился?

— Мне — да… Никогда не слышал от тебя этой лирической херни. Ну, ты и тормоз… Кристина у тебя месяц живёт, а ты только сейчас допёр? — Никита вдруг оскалился, но как-то по-доброму, с идёвкой.

— Молчал бы, Лютаев… Сам два года с женой жил, прикрываясь статусом фиктивных отношений!

— Дефективных, — внезапно рассмеялся Никита, но это было лишь уловкой для отвлечения внимания, он ловко выгнулся, намереваясь забрать карту памяти, но Савин слишком хорошо его знал.

— Что ты задумал? — я не мог дышать, следил лишь за флешкой, от которой зависит сейчас слишком многое.

Но тут зазвонил телефон Савина, Женька ответил, угукнул и убрал смартфон в карман.

— Мы их всех накажем… Но иначе. Никакой публичности, ясно? И в этом нам помогут…

Через мгновение послышался возглас Тёмки:

— Дядя Игорь, в дверь звонят!

Я буквально бросился в квартиру, обнаружив на пороге смущенного друга детства, Рому Громова, с которым мы тогда пересеклись на благотворительном ужине.

Он быстро кивнул, махнув ноутбуком в воздухе, на ходу поприветствовал Артёма и вышел на террасу.

— Морду набьете мне потом, а для начала выслушайте, — Савин убрал флешку за спину и сделал осторожный шаг назад.

— Нужно было раньше мне всё рассказать! — громыхнул Ромка, настраивая что-то в компьютере. — Я взломал камеры наблюдения в полицейском участке… Пришлось попотеть, чтобы найти то, что действительно поможет, не трогая ни отца Лютаева, ни генерала напрямую.

— Мы прогнали видео с камер наблюдения дома, где убили мужа… бывшего мужа Сони с камерами на полицейском участке. И нашли совпадение… А теперь смотрите! — Женька буквально сиял от предвкушения.

На экране ноутбука в двух окнах параллельно проигрывались разные видео, но объединяло их одно, вернее, один и тот же лысый качок в кожаной куртке.

— Это правая рука Румянцева, управляющий банком, — подытожил Савин и довольно усмехнулся. — Здесь он входит в подъезд, где находится квартира Василия Мальцева, а здесь он оставляет пухлый конверт с деньгами начальнику полиции. Если дадите время, то я восстановлю вам их диалог, чтобы наверняка. Но я готов голову положить на то, что здоровяк занёс денег, чтобы самому в тюрягу не отправиться, — Мальцев не просто так в Питер уехал, он тут крупно задолжался Румянцеву. Вот его и убрали…

— И что? — Лютаев хотел было закурить, но вовремя опомнился. — Свалим Румянцева? Или вы забыли, что он такая же шестеренка в том механизме?

— Нет… — и тут меня осенило, к чему ведут Савин с Громовым. — Зачем нам тревожить Румянцева? Думаешь, он начнёт впрягаться за зама, так грубо сработавшего? Неееет… Он сам открестится от него. А мы выиграем время и лишим генерала веревочки, за которую он дёргает!

— Как?

Но вместо ответа я достал телефон и набрал номер следака.

— Князев, ты время видел? — захрипел он, транслируя недовольство.

— Я сдаю тебе человека, который убил Мальцева, а в придачу сдаю компромат на начальника твоего отделения. Уверен, ты дяденька неглупый, отнесешь это видео в отдел собственной безопасности, чем заработаешь себе пару жирных плюсов. Зачем тебе Москва, Савелий? Забирай участок и живи королём.

— А взамен?

— Через час моя жена должна выйти из твоего участка, сесть в мою машину и с жаром рассказывать, как сильно ты перед ней извинялся!