Его должница. Бой за любовь

Глава 37

37

Соня

Я пропустила момент, когда моя жизнь кардинально изменилась. Словно кто-то крутанул штурвал, вывернув меня сначала на встречку, а после — на выделенную полосу, где тихо, спокойно и надёжно.

— Доброе утро, рецидивистка моя, — Игорь приоткрыл дверь в мою спальню, а после, как в шпионском кино, обернулся, выискивая врагов, и прошмыгнул внутрь.

— А ты, Князев, хорошо врешь, — подтянула к плечам одеяло, но в этом манёвре был один минус — ступни тут же оголились, чем и воспользовался Игорь. Он сцапал меня за пальцы, хотя прекрасно знал, как сильно я боюсь щекотки. — Так и не скажешь, что час назад из этой самой кровати выскочил.

— Когда в квартире ребёнок, и не то сделаешь, чтобы не травмировать нежную детскую душу. А может, мы ему всё расскажем? Ну что за тайны мадридского двора? Сонь, мне уже не двадцать, — Игорь улыбнулся так, как умеет только он… Широко, открыто. И как же улыбка шла его жесткому лицу. От уголков красивых глаз разбежались лучики морщинок.

— Игорь, ну что я Тёмке скажу? Вот, сын, твой новый папа? Он лучше предыдущего, он знает дату твоего рождения, группу крови и даже адрес школы!

— Чёрт, Сонь, а адреса школы-то я не знаю, — Князев присел на колени, оставляя поцелуй на моей ноге. — Правильно… Не говори. Сначала я изучу вашу родословную до третьего колена, потом медицинские карты, адреса ближайших родственников…

— Ну, хватит! — я елозила по простыни, пытаясь вырваться из его хватки, но это было невозможно. — Игорь, мы Тёму разбудим.

— Что будешь делать сегодня, рецидивистка? Смотри, у меня уже заканчивается компромат на шишек города. Притормозила бы ты, София Егоровна, дай людям грешки подкопить! А то так честными станут, — Князев не унимался, перебирал мои пальцы, наслаждаясь тем, как я смеюсь в прикушенное одеяло. — Может, ты дома посидишь?

— Что, по запеканке соскучился? — дернулась, все же умудрившись вырвать ногу. — Игорь, мне в клинику нужно. Сегодня на собеседование врачи придут. И если вы хотите запуститься через месяц, то команда должна была быть набрана ещё вчера.

— Строга ты, София Егоровна, к мужу любимому… Жестокая женушка! — Игорь нагнулся и прижался губами… Меня тут же обдало жаром. Каждое его касание, каждый поцелуй, взгляд — глоток свежего воздуха.

Он будил то, что давно уже мирно спало в дальнем углу чулана — женственность. Нежность, ласка, чувственность… Все это в кишащий рой сбилось и рвалось на свободу под его чутким контролем.

— А все врачи жестокие. Думаешь, так просто дубасить незнакомого человека током и ломать ему рёбра в попытке запустить сердце, или резать кожу, пилить грудину. Князев, ты хоть понимаешь, кого взял в жены? — перекатилась по кровати, как только по коридору послышались торопливые шлепки босых ног.

— Мама! — Темка влетел в спальню, но тут что-то пошло не так…

Мой любимый сынок, которого я рожала почти семнадцать часов в муках и агонии лютых схваток, бросился на руки не ко мне, а к Игорю. А мне лишь достался воздушный поцелуй.

— Дядя Игорь, а ты почему меня не взял на тренировку? — вопрос сына прозвучал громче выстрела. Он отклонился и так внимательно посмотрел Игорю в глаза. — Мне дядя Слава помог поставить будильник, я пришёл к тебе в спальню, а тебя уже нет! Ты что, в бассейн ходил без меня? Где ты был?

От прямоты опешил даже Князев… И лишь хитренькая улыбонька растянулась по губам.

— Тём, тебя сегодня в бассейне ждёт дядя Никита. А мы с тобой вечером сходим на хоккейный матч. Хочешь?

— Хочу! — Темка захлопал в ладоши, а после задергался, требуя поставить его на пол, и уже только тогда бросился к своей матери. — А мама? Её возьмём с собой?

— Ну, если будет хорошей девочкой, — Игорь коварно дернул бровью, — то непременно возьмем с собой.

— Мамочка, ты не обижайся, — Темка обнял меня за шею и с жаром зашептал на ухо, периодически чмокая то в щёку, то в шею. — Я очень тебя люблю, но с дядей Игорем мне тааак интересно…

— Я не обижаюсь, сыночек… Не обижаюсь.

Утро было шумным. Тёмка сыпал вопросами о предстоящем матче, предлагал пригласить всех, с кем успел познакомиться, а потом и одноклассников начал перечислять. Но на помощь мне пришёл Игорь… Он так четко справлялся с детской вспышкой эмоций, буквально пресекая её на корню.

Благодаря Игорю мой сын стал настоящим занятым мужчиной. Сразу после завтрака за ним пришёл Слава, чтобы отвезти его на лёд, после его ждала тренировка по боксу, и только потом его в сопровождении охраны должны доставить на моё новое место работы.

— Я провожу, а к тебе заеду на обед, — Игорь чмокнул меня в щеку, но, прежде чем выйти, обернулся и сделал странный замах рукой.

В мою сторону летел красный атласный бант. Траектория была такой четкой, выверенной, что поймать его не составило большого труда. И лишь когда пальцы сжали нежную ленту, я ощутила тяжесть небольшого твёрдого предмета. Ключ?

— Твою старушку пришлось отправить в утиль, документами я займусь чуть позже. А у подъезда тебя ждёт мой подарок к свадьбе, — Князев поспешил выйти, прекрасно понимая, что если он задержится, то получит шквал возмущения!

Небольшой прямоугольник с серебристым логотипом прожигал мою ладонь. Пока одевалась, не выпускала ключ из руки, пока ехала в лифте, пялилась на него. И лишь когда раздвижные двери распахнулись, являя сверкающую новенькую машинку цвета спелой вишни, я выдохнула.

На крыше машины лежал огромный бант, на случай если я окажусь идиоткой и пройду мимо, вокруг смиренно ждала охрана, тактично пряча улыбки от моей реакции.

— Сонь, ну ты же не дура? Глупо рассекать по городу на ржавой тарантайке, зато с непопранной гордостью? — Нет… Если я, конечно, ещё не отбитая на всю голову, и если хочу удержать рядом с собой мужчину, которого люблю, придётся принимать новые условия игры.

Это внезапное откровение с самой собой оказалось слишком внезапным. Нет, Князев, безусловно, пробил моё сердце, но чтобы произнести слово «люблю» — я должна была окончательно пасть перед его очарованием.

— Да так оно и есть, — выдохнула и аккуратно открыла дверь своего новенького авто. На водительском сиденье лежали документы, естественно, на моё имя, а на заднем диване — пышный букет пионов точно такого же цвета, как и бордовая кожа салона.

— Ну вот, а принц-то с романтическим дефектом…

Я попыталась дозвониться Игорю, но он то скидывал, то было занято, а потом и вовсе меня стал приветствовать автоответчик. Сегодня был важный для клуба бой, поэтому решила его лишний раз не дёргать и покатила в медицинский центр. Позже устрою пытку…

По пути заехала в супермаркет, нагрузила целую телегу продуктов и завезла Сашке Пискарёву, потому что обязана ему по гроб жизни. Самого Сашки дома не было, но баба Зина с радостью приняла дар, с любопытством осмотрела меня с ног до головы, а когда я отъезжала от дома, ёрзала от пристального взгляда с покосившегося балкончика своей комнаты.

Медицинский центр со спортивным клубом находились буквально в двух минутах на машине. Припарковалась, предприняла последнюю попытку дозвониться до мужа, но меня опять встретил автоответчик.

Клиника была ещё пуста, сотрудники только подтягивались, устремляясь в служебные раздевалки, а я двинула на административный этаж. Бухгалтерия уже жужжала, потому что у кого-кого, а у них работы перед открытием было больше всего.

— Девочки, доброе утро! Это вам, — поставила на кофейный столик коробку с профитролями. — После обеда я забегу и отвечу на все вопросы.

— Спасибо, София Егоровна!

Спокойно переоделась в форму в своем пустом, но безумно светлом кабинете, налила чашку кофе и направилась в переговорную, с удивлением обнаружив, что там уже сидит Савин, один из друзей Игоря.

Князев говорил, что Евгений у них вроде казначея с неподражаемым талантом к поиску слабостей у врагов. Этакий мозговой центр финансовой аналитики. Лютаев отвечает за чистоту сделок, его слову верят, его уважают. А вот Игорь — сила… Его боятся. И я понимала за что…

— София Егоровна, — он встал, тактично пожал руку, уступая место в центре стола. — Прошу прощения, что пришёл раньше, но у нас с тобой много дел. Князев сказал, ты написала список наших упущений? Готов выслушать.

— Да, — я немного опешила, не ожидая, что к моим словам отнесутся не то чтобы серьезно, но и так оперативно примутся их анализировать. — На базе спортивного клуба не предусмотрен спа-комплекс. Бани, хамамы — основная ступень восстановительной системы. Сразу видно, что бизнес создавали мужчины… Вы и выбрали целевую аудиторию бруталов. Но я открою тебе секрет… Самая платежеспособная аудитория — это…

— Женщины, — Женя рассмеялся и захлопнул компьютер, устроившись поудобнее. — Давай, София Егоровна, мочи…

— А что мочить? Постройте спа, зеленый бар, небольшую гостиницу, а я придумаю детокс-процедуры. Я посмотрела план земель, места у вас много, а значит, можно добавить крытый теннисный корт.

— Тогда другой вопрос, Сонь, — Женя закурил, выдерживая напряженную паузу. — Да, мы создали бизнес мужской, потому что им управлять проще. Он не требует нашего внимания. И вопрос даже не в деньгах, и не в согласии нас троих — вопрос в том, готова ли ты управлять этим? Что если завтра твой главврач передумает и предложит тебе должность, которой размахивал три года? Что ты там хотела? Отделение реанимации?

— Но откуда…

— Сонь, а я всё знаю, включая то, о чем ты боишься сказать вслух. Поэтому давай так, ты сейчас хорошо подумаешь, а после обеда мы с Лютаевым привезем тебе Артёмку и поговорим, — Савин хлопнул по карманам, собрал вещи и поднялся.

— Ты что… Ты хочешь сказать, я могу сбежать? Воспользовалась Князевым, и наутёк? — от этой шальной мысли мне даже смешно стало.

— А я не хочу ничего говорить. Хочу, чтобы ты, София Егоровна, высказалась. Берешь на себя управление этим центром? Или слабо?

И вот с этими словами Савин вышел…

Засранец! Да он такой же, как Князев! Сказал, как отрезал. Взял на слабо, усомнился в моих организаторских способностях?

Вся эта троица такая!

— София Егоровна! К вам мама пришла, — администратор Лена постучала в перегородку.

— Кто?

— Женщина сказала, что ваша мама…

Чёрт! Что ей опять нужно?

Я неслась по лестнице с такой скоростью, что обогнала Савина, задержавшегося у толпы красивых и молодых медсестер.

Мама стояла в центре холла и восторженно осматривалась. Её взгляд проскользил бегло, мне даже показалось, что она не узнала меня. А чего ожидала? Что я выйду усыпанная бриллиантами и в мехах?

— София! — мама вздрогнула и наконец-то подала признаки осознанности в сверкающем от жадности взгляде. — Ты почему в униформе?

— А в чем мне быть? Я — врач, это клиника, и я здесь работаю. А вот ты как сюда попала?

— Зинаида рассказала, что ты теперь у нас владелица этого медицинского великолепия. Балует тебя муженёк, — процедила мама, сразу задав тон разговору.

— А на территорию ты как попала? — я обернулась, наблюдая за нервно расхаживающей охраной.

— Добрые и порядочные люди есть даже в охране. Что они, мать, убитую горем, не пропустят? — мама начала закатывать глаза, обдувать себя пёстрым веером и поправлять нелепую шляпку, из-под которой выкатилась капля пота.

— Мам, ты чего так вырядилась? Жара на улице, — я дернула её за рукав шерстяного пиджака. — Что случилось-то?

— А то, что Карена задержали!

— Ну, а я тут каким образом? — я рассмеялась, потому что была уверена, что рано или поздно это должно произойти.

А может, я просто очерствела?

Эти допросы, адвокаты, холодная решетка камеры временного содержания — всё это меняет твою реальность, прогоняет белоснежных единорогов и розовые облачка.

Ты вмиг перестаешь мечтать. Просыпаешь утром с четким планом на весь день. И чувствуешь себя счастливым лишь пару минут… Когда ложишься в свою постель и понимаешь, что все успела, и ничего незапланированного не произошло. Вот так я жила… И мне не стыдно.

Это был курс молодого бойца, после которого уже ничего не страшно.

Поэтому и слёзы матери меня больше не трогают, и её щенячий взгляд. Она же не спросила, как у меня дела, как у Тёмки… Не сообщила, что давала показания против единственной дочери. Прибежала, лишь когда шкура собственная задымилась.

Льёт слезы, а сама осматривается, приценивается. Робот, а не мать…

— София, ты что, не понимаешь? Его обвиняют в мошенничестве! Я ходила в полицию, а мне сказали, что статья подразумевает конфискацию! — мама вдруг стала завывать голодной волчицей, оседая на пол в театрально-гениальном обмороке. — Его же оболгали, Соня! Какой-то доброжелатель устроил травлю на его фирму. Это подстава! Мой Каренчик хороший, честный и порядочный мужчина!

— Мам, тебе-то что бояться? Ну, посадят твоего Каренчика, найдёшь нового придурка. Хватит меня позорить! Поднимайся, и больше не приходи, — я довольно грубо подняла её, пресекая дальнейшую манипуляцию, и мама всё поняла. Прошлась трясущимися руками по бортам пиджака, приосанилась.

— Соня! Так на нём же всё! Грузовая машина, дом, квартира наша новая! Если его осудят, то я окажусь на улице!

Я от шока не могла произнести ни слова… Стояла и покачивалась, как молоденькая березка на ветру. Новая квартира? Дача? Она сейчас хвастается? Или что?

И почему она пришла ко мне искать помощи?

— Ну, скажи ты своему церберу! — взревела мама, хватая меня за руку. — Пусть он отстанет от Карена! Пусть простит…

— Кому сказать?

— Князеву своему скажи! Он же ад нам устроил! Налоговая проверка, теперь вот обвинение в мошенничестве, задержание Каренчика, — мама трясла меня как куклу, впервые выдав искреннюю эмоцию страха и ненависти. — Я всё знаю! Мстит? А кому? Родной матери его жены? Это подло и недостойно, София. А ты задумайся, с кем связалась. Ему же раздавить человека — раз плюнуть.

И вот теперь пазл сложился…

Князев… Тихушник!

— Ну что ему нужно? Это не наши разборки, пусть с отцом своим разбирается, а нашу семью оставит в покое. Доченька, — мама всхлипнула и сделала шаг, укутывая меня в густой шлейф своего фирменного парфюма. — Поговори с Князевым, пусть даст отбой, а? Ты хочешь, чтобы твоя мама осталась на улице? Я же тебя рожала, кормила, воспитывала… Вот так ты мне платишь за материнскую любовь и заботу?

— Ну, прими это как дар… Этап личностной трансформации. Когда остаешься на улице, это как-то отрезвляет. Хорошо, что у тебя больше детей нет, мам. Это ускорило бы процесс перевоспитания, — я вырвала руку и отошла от женщины, которая так громко называла меня своей дочерью. — И хватит рыдать, на меня это больше не действует. Если твой Каренчик невиновен, то его отпустят. Не переживай… Неужели ты думаешь, что кто-то может давать лживые показания?

— Доча!

— Всё, мам… Это уже даже не смешно. И не приходи больше…