Его должница. Бой за любовь

Глава 23

23

— Ну как? — Князев вышел из своей комнаты, на ходу затягивая петлю галстука до ужаса отточенным движением.

У него парадоксальная внешность! Надень на него косуху, ботинки на грубой подошве и драные джинсы — вылитый бандит, от одного вида на которого ужас ползёт по натянутым нервам. Но стоит надеть броню офисного костюма, как хочется вытянуться и томно произнести: «Да, шеф…».

— Нравлюсь? Челюсть подбери, а то смотришь на меня, как на чизкейк, — вдруг прошептал Игорь, проходя мимо меня.

Вот и ещё один талант — способность читать мысли и чувствовать то, на что у меня никогда не хватит ни смелости, ни отчаяния, несвойственного воспитанным девушкам.

— Ненавижу чизкейки!

— Хоть в чем-то мы сходимся. Ещё название какое — чизкейк! В моём детстве это называлось творожной запеканкой, — Игорь присел в кресло рядом с Тёмкой и мгновенно переключился на него. — Ну что, пацан, твоя мать умеет готовить запеканку?

— Фу-у-у-у-у… Это из творога? — сын сморщился и начал издавать совершенно возмутительные звуки, за что получил от бабули тычок в спину.

Лизавета Михайловна шикнула и вновь отвернулась к окну, куда смотрела в ожидании самого ужасного момента в своей жизни.

Мне было её так жаль, что сердце в клочья разрывалось. Присела на корточки, опустилась лицом в пушистую шаль на коленях бабули и зашептала:

— Как сказать Артёму? Бабуленька, как я ему это скажу?

Свекровь зарылась работающей рукой мне в волосы, ласково прошлась по длине, легонько похлопала по плечу, как делала всегда, прежде чем сказать: «Ты справишься, девочка».

За всю свою жизнь я слышала от неё эти слава три раза. Впервые — когда осталась с ребёнком на руках, во второй — когда мать продала квартиру, ну и третий раз сегодня…

Но она не понимает, насколько же я устала справляться со всем. Как же я устала быть сильной.

Лизавета Михайловна собрала мои слезы, с напряжением сжала ладонь в кулак в попытке забрать всю мою боль.

— Игорь Павлович, прошу прощения за опоздание! — дверь в квартиру распахнулась, и в прихожую влетел сначала пацан на роликах, а потом и сухонькая, но живенькая старушка.

— О! Соня, знакомься, это Дина Семёновна, моя верная помощница по дому, а это её внук Стёпка.

— Ух ты!!! — Тёмка вскочил с ногами на диван и с восторгом стал наблюдать за тем, как свободно и безнаказанно по гостиной на роликах рассекает мальчик. — Мам…

Тёма вскинул на меня свои огромные детские глазища, но вовремя оборвал фразу, которая должна закончиться словом: «Купишь?».

— Идём, — Игорь встал, подхватил его на руки и понёс в коридор, где около двери стояла большая картонная коробка. — Но есть условия… Шлем, щитки и полное послушание. Если дядя Слава скажет, что с вас довольно — вы снимаете амуницию и идёте домой. Договорились?

— Дааааа….

Мой сын готов сейчас обещать все что угодно, потому что как только Князев развернул коробку, и Тёма увидел картинку роликов, его мир раскололся.

— Тём, — я подбежала к нему, присела, заглядывая в сумасшедшие от восторга глаза. — Мне нужно отъехать на пару часиков. Ты можешь побыть дома?

— А на роликах можно? — Тёма почему-то посмотрел не на меня, а на Игоря, будто только он мог дать такое указание.

— Слав! — Игорь открыл дверь, демонстрируя охранника, скучающего у порога. — Соня, это Вячеслав, он присмотрит за пацанами. Решай…

Игорь раскинул руки, словно сделал все, что от него зависело.

— Мамочка, пожалуйста, — взмолился Артем, с любопытством рассматривая высокого крепкого парня. — Смотри, какой он большой…

— И ты будешь большим, если начнешь заниматься спортом, — Слава присел на корточки и протянул сыну руку. — Давай знакомиться? Дядя Слава.

— Артём Васильевич Мальцев, — от смущения прохрипел сын.

— София Павловна, я хоккейный тренер, поверьте, мне можно доверить детей, — Слава подмигнул, а после вежливо оттеснил меня, помогая Артёму расправиться с упаковкой.

— София Павловна, — на мои плечи опустился мой чёрный пиджак. Игорь подошел близко-близко, ободряюще сжал руки, будто хотел встряхнуть. — Нам пора ехать. Поверь, твоему сыну не нужно этого видеть…

Мне пришлось смириться с неизбежным… Игорь взял инвалидную коляску свекрови и покатил к лифту, дав мне минутку, чтобы поцеловать сына и подавить чувство вины за то, что я настолько бессильна, и моя жизнь мне уже почти не принадлежит.

Это был второй из самых ужасных дней в моей жизни…

Всё было как в тумане. Игорь просто указывал путь, а мы с Лизаветой Михайловной двигались следом. Он всё взял на себя! Просто подсовывал мне документы на подпись, указывая места для автографа.

Мы не произнесли ни слова… Ни в серых стенах морга, где не было ни грамма кислорода, ни в машине по пути на кладбище, ни в небольшой часовенке, где отпевали моего бывшего мужа.

Я была опустошена и уничтожена.

А мысль о том, что впереди меня ждёт борьба с системой, и вовсе уничтожала меня.

Где взять силы? Где взять веру? Веру в справедливость, в свободу, в совершенно незнакомого мужчину, так отчаянно пытающегося навести порядок в моей жизни. Игорь забрал все, что могло уничтожить нас с бабулей в этот день. Всё забрал… Осталась только боль от потери ещё одного близкого человека. Но добил Князев ровно в тот момент, когда казалось, что уже всё закончилось.

У подъезда его дома нас встретила охрана, чтобы помочь перенести Лизавету Михайловну в кресло. Пока я собирала свои вещи, пыталась засунуть огромную кипу выданных документов, услышала странный вздох. А когда обернулась, глазам своим не поверила…

Моя свекровь самостоятельно двигалась по гладкой площадке в сторону подъезда, управляя работающей рукой новенькой инвалидной коляской.

Лизавета Михайловна рыдала, захлёбывалась слезами, не в силах справиться со шквалом эмоций этого дня. Она задыхалась, отворачивала лицо, её губы тряслись, а в глазах было столько боли, что даже Князев понуро опустил голову и распахнул перед ней дверь.

— Идём, нам всем нужен отдых.

В квартире стояла полная тишина, лишь на кухне суетилась Дина Семёновна.

— Они спят, — шепнула старушка и вдруг отбросила полотенце и подошла к Лизавете Михайловне. — Ну что вы, голубушка! Не плачьте. Идём, я помогу вам…

Я была так обессилена, что промолчала, когда домработница забрала из моих рук кресло. Скинула туфли, подошла к дивану и рухнула, утыкаясь лицом в подушку.

— Тебя ломает, потому что мозг сопротивляется. Он привык просыпаться и генерировать новые варианты решения проблем, — голос Князева раздался всего в паре сантиметров от меня. — Но сейчас все изменилось. Это ломка, Софья Егоровна. И не потому, что тебе нравилось терпеть унижение, ведь ты — врач, и твоё место в операционной, а не с тряпкой в руках. Сонь, ты на меня смотришь, как на зверя, потому что отвыкла от помощи без обратки. А я, возможно, впервые сделал что-то хорошее просто так.

Игорь устало развалился в кресле, болтая стаканом с минеральной водой.

— Ещё вчера я бы налил себе водки и забылся в хмельной нереальности, где нет гнилых ментов, подстав и жадных до чужих денег людишек. Так что не думай, что одна тут мучаешься, — Игорь впервые широко улыбнулся. — Но если ты вечером ошибешься дверью, мои терзания станут капельку легче…

— Вот только ты мне стал нравиться, Князев. Сам меня отчитал за пошлость мыслей, — я поднялась с дивана, прервав минутку откровений.

— А мне нравится, как ты смущаешься, — Игорь тоже поднялся и вдруг подошёл почти вплотную. — И я не прощу, если упущу попытку.

Вот он еще не коснулся, а по коже жар пробежал. Я покрылась мурашками, замерла, словно ждала этого прикосновения. И Игорь снова считал мои мысли, прижав ладонь к моему лицу. Пальцы проскользили по скуле, чуть впиваясь в кожу.

— Или ты соскучилась по пощёчинам?

Я ахнула, когда распахнула веки. Таких глаз я ещё никогда не видела. Зрачки пульсируют, съедая радужку в ритме сбивчивого сердцебиения. Это маятник гипнотизёра, паралич, присвоение… Он будто пробрался ко мне в голову, перемешал все мысли.

— А зачем тебе это всё? Ролики, няни, коляски? — зудящие слова сами вырвались на волю. — Скажи правду…

— Затем, что ты становишься моей пагубной привычкой, Соня. — Игорь чуть качнулся, прижимаясь лбом. — Ну, доктор Соня, есть какая-нибудь вакцина от этого вируса?

— Мы не были в полиции. — Чего мне стоило сделать шаг… Шаг назад. И вдруг так зябко стало без его ладони.

— Я счел, что на сегодня с тебя хватит. Завтра наведаемся в логово закона…

Не помню, как зашла к сыну, чтобы поцеловать, не помню, как уснула в собственной кровати, распластавшись пьяной морской звездой.

Ни снов, ни звуков, ни дискомфорта от нового места.

Я просто отключилась, как сдохшая батарейка, в надежде на то, что завтрашний день будет хоть немного лучше. Но как же сильно я ошибалась…