Его должница. Бой за любовь

Глава 29

29

Игорь

— Что значит, вы потеряли результат баллистической экспертизы? — это уже было даже не смешно, вот только я делал это абсолютно машинально.

Прошёлся по кабинету следователя, остановился у окна, осматривая парковку перед полицейским участком.

— Да всё без изменений, Игорь Палыч. Нехватка персонала, халатность, человеческий фактор. Ну что же вы глупые вопросы задаёте, когда заранее знаете мои ответы, — следак даже не пытался скрыть своего недовольства моим визитом и того, что играет за другую команду, но мне это было на руку.

— Всё понятно. Савелий Александрович, кажется…? — открыл окно и закурил, несмотря на его попытку возразить. — Так вот, товарищ Савелий Александрович, я изучил ваше дело вдоль и поперёк. Внушительная выслуга, ни одного взыскания, кристально чистая репутация… Я было даже подумал, что мне безумно повезло. Встретить фанатика своего дела — удача! Но… Я уже давно не верю в хороших людей, это-то меня и смутило. И выяснилось, что под идеальной личиной прячется обыкновенный лудоман, — я снова рассмеялся, когда заметил, как вытягивается от удивления лицо следователя. — Проиграли дачу, квартиру тёщи, машину… А ещё вы были следователем по факту авиакатастрофы, в которой погибла моя мать. И вот тут у меня все сложилось… И потерянные улики, и отсутствие в деле протоколов допроса свидетелей. Брат брата прикрывает, да? Прокофьев закрыл твои долги, выкупил квартиру, сохранил ваш брак, не дал опозориться перед коллегами, а взамен ты помог развалить дело.

— Проваливай, Князев, — прохрипел следователь, медленно поднимаясь из-за стола.

— А ты не грози мне, Савелий Александрович. Позовёшь на помощь, и о твоём тёмном пятне очень скоро узнают там, где тебе нагрел местечко генерал. Что пообещал? Столицу? Следственный комитет? Надоело карманниками и мошенниками заниматься? Тщеславие проснулось после долгих лет самоуничтожения и стыда? — хмыкнул и присел на подоконник, наблюдая, как в здание входит мать Софии в сопровождении жгучего брюнета почти на голову ниже, чем эта шикарная, но чрезвычайно меркантильная дамочка. — Тогда у меня для вас очень плохая новость. Так уж вышло, что в тот отдел, куда вы подали рапорт на перевод, работает мой очень хороший друг. А вернее, он руководит им…

Я затушил сигарету в переполненной пепельнице, поднялся и вытащил из кармана козырную карту.

— Но пугать тебя погонами бессмысленно. Ты думаешь, что генерал устоит и про тебя не забудет. Но проблема в том, что он не устоит. Его снимут сразу, как только закончится расследование. Я не посмотрю на то, что он мой отец, а на вас мне и вовсе насрать. Хотите оказаться раздавленным? Тогда валяйте… Теряйте улики, путайте фамилии свидетелей. Ведь вы это умеете, не правда ли? Так вот вам мой совет… Не мешайте мне. Я не отец, мне рабы-марионетки не нужны. От таких я избавляюсь быстрее, чем они успевают сказать «мяу».

— Все говорят про лихие девяностые, — следак был такой красный, что казалось, в любую минуту кровь пойдёт носом. — Бордовые пиджаки, мерседесы, стрелки… Но ничего не поменялось! Ничего! Все трепетали, боялись братков, называли их мафией… А сейчас? Сейчас вы прячетесь среди обычных нормальных людей. Маскируетесь под личиной бизнесменов, играете в меценатов, благотворителей, идёте в политику, чтобы масштабировать свои преступления! — следователь явно говорил не своими словами. Смотрел мне в глаза, транслируя такую знакомую злость и ненависть.

— А ты глаза от меня отверни, мразь! — шикнул, сделал шаг навстречу, отчего мужик подпрыгнул. — Не тебе на меня так смотреть, и не тебе мораль читать! Это ты, ублюдок, за бабло продал все, ради чего пришёл работать. Если я и мафия, то ты — мент! Позорный, продажный и гнилой до спинного мозга… И твою вину я докажу на раз-два, а вот ты меня мафией называешь от страха и зависти. Так что подумай, кто здесь гнильё…

На столе следака зазвенел телефон, Савелий потянулся, чтобы спрятать дрожь в руках, но тело не слушалось. Он промахнулся мимо трубки и взял её только с третьего раза.

— Да… Проводите в мой кабинет! — рявкнул он и рухнул в кресло, схватившись за голову.

— Ну, раз я мафия, то слушай, ты, ублюдок… — в два шага пересек кабинет, навис над столом, почти утыкаясь в его багровое лицо. — Я тебя не физически уничтожу, а морально. Твоя семья отвернётся, а дочери забудут о своём отце, сменят фамилии и вычеркнут тебя из своей жизни. Ты останешься детским пятном с фотографий… Но не более! А через полгода ты сопьешься, и твоё тело долго будет лежать в морге, потому что тебя даже искать не станут.

— Что ты хочешь? — вдруг произнес следак.

— Если завтра у моих адвокатов не будет копии результатов экспертизы, если ты, ублюдок, попробуешь посадить отличного врача, любящую мать и самого доброго человека в этом мире, я приду за тобой! — хлопнул ладонью по столу, почти доведя этого упыря до инфаркта, и вышел из кабинета, чтобы не столкнуться с матерью Софии.

Эта дамочка сама должна сделать свой выбор. Стоит ли в очередной раз предавать дочь, или не стоит…

После участка я направился к дому, где и произошло убийство. Мои парни с самого утра прочесывали квартиру за квартирой. Искали свидетелей, снимали записи видеокамер, караулили постояльцев с автомобилями, чтобы отсмотреть видеорегистраторы.

Нам нужно было воссоздать картину того вечера по минутам: когда вернулся Мальцев, кто входил в подъезд, кто выходил. Как выяснилось, ни участковый, ни сотрудники полиции так этого и не сделали.

Но ничего… Я не гордый. Особенно когда дело касается Софии.

Но на полпути я свернул в сторону дома… Что-то внутри сжалось, буквально требуя ехать домой!

И уже в квартиру я буквально бежал, чувствуя запах опасности…

Толкнул дверь, и вдруг меня оглушило залпом детского смеха!

Тёмка носился вокруг дивана, повторяя странные танцы из мультфильмов про роботов. Лизавета Михайловна сидела на террасе… А по кухне порхала София. Нет, не порхала, она носилась, будто норму ГТО сдавала.

В квартире пахло смесью жареного сочного мяса, сладкой ванили и паникой… А вот это уже было не к добру.

Сонька так быстро перемещалась от кухонного гарнитура к столу, так часто поправляла волосы, собранные в высокий хвост, что сразу стало понятно — пахнет здесь жареным… И не только мясом.

— Дядя Игорь! — Артём заметил меня и рванул, распахнув руки. — Дядя Игорь! А мы пойдём в бассейн? А грушу… Грушу можно будет побить?

— Привет, Тём. Конечно, пойдём. И маму твою прихватим, а то она, наверное, устала? — я присвистнул, осматривая заставленный блюдами стол. — Мы ждём гостей?

— Нет… А что? — Соня нервно обернулась, бросила взгляд на стол и тихо заскулила, будто только сейчас поняла, что угощений тут на целую роту солдат. — Чёрт… Это что, я всё приготовила?

— Дядя Игорь, а ты любишь поесть? — вздохнул Артём, не спуская глаз с расстроенной матери. — Моя мама очень вкусно готовит…

— Тогда садимся. Тём, сбегай руки помой и бабуле скажи, чтобы катила на своём «Феррари» к столу, — чуть подтолкнул пацана, и он с готовностью ускакал выполнять просьбу.

Я сделал шаг, перехватил руку Сони и потянул на себя.

— Говори…

Соня вспыхнула, а после побледнела так стремительно, что страшно стало. Прижал её к себе, с наслаждением ощутив вздох облегчения.

— Говори, София.

— Твой отец звонил… Сказал, чтобы я выбирала — либо встать на его сторону и к вечеру с меня снимут все обвинения, либо остаться с тобой и сесть в тюрьму…

— Ну, я так понимаю, выбор ты свой уже сделала? — улыбка далась мне непросто… Пришлось собрать все свои силы в кулак и посмотреть на неё так, чтобы отсечь все сомнения.

Если попавшая в беду женщина вверяет в твои руки свою жизнь и жизнь своего ребёнка — это много стоит. Осталось только сделать так, чтобы она обратно ничего не забрала… Ну, или лишнего не прихватила, например моё сердце.

Давненько я не пялился на женщин вот так… Не на сиськи, и даже не на задницу… А в глаза: огромные, почти мёртвые, но с ещё не потухшим огоньком надежды.

Сонька стояла такая домашняя… Чуть вьющиеся волосы стянуты на макушке, открывая плавность линий длинной шеи, изящную худобу плеч.

— Так, всем быстро за стол! Бабуленька! — я хлопнул в ладоши, только бы прогнать поселившийся в них зуд. А так хотелось прижаться, обнять и ощутить все то, что довелось увидеть, когда я ворвался в ванную…