Его должница. Бой за любовь

Глава 40

40

Я машинально бросил взгляд на часы. Лютый с Савиным не стали бы приезжать без звонка, если, конечно, не конец света. Но раз гость дошёл до квартиры, значит, охрана с первого этажа пропустила его?

— Тём, ешь, пока мама не увидела, как ты ковыряешься, — я повернул пацана к столу, а сам поднялся, направляясь в прихожую.

София стояла у стены, сложив на груди руки, а когда заметила меня, встрепенулась и машинально спряталась за спину, интуитивно ища защиты.

У двери стояла охрана, а за ними высилась до сих пор внушительная фигура генерала.

Какого чёрта? Одного моего взгляда хватило, чтобы парни смутились и осознали всю тяжесть своего косяка. Как он тут очутился? Но с ними я потом разберусь.

Генерал… Что ты задумал?

— Спасибо, ребят, — проскрипел, транслируя злость, но именно в этот момент Сонька сцапала меня за руку, переплела наши пальцы, дав понять, что никуда не уйдёт. — Товарищ генерал? Чем обязан?

— Что, я на ужин не могу прийти к сыну? — генерал шагнул в квартиру слишком смело, на что получил отпор… Я просто вскинул руку, упираясь ладонью в мощную грудину, отчего мой незваный гость отпружинил, правда, вовремя схватился за дверной косяк.

— Мама? А это кто? Вау… — Тёмка появился из ниоткуда и завис, рассматривая парадный китель отца. — Дядя, вы что, адмирал?

— Да-да, подводно-канальной флотилии, — прошептал я, оборачиваясь к Соне. Она поняла все и без слов, наклонилась к Тёмке, что-то шепнула, а после взяла его за руку и повела в столовую.

— Хочешь посмотреть поближе? — генерал всегда был сообразительным, вот и сейчас понял, что проникнуть в квартиру он сможет, лишь находясь на глазах у ребёнка.

Знал, что при нём я не стану орать, и уж тем более не подниму руки. Ведь в противном случае дам ему козырь. Стану, как мой отец…

— Хочу! — Тёма даже не представлял, на что только что обрёк всех нас.

Генерал откинул мою руку, ловко вышагнул из ботинок и припустился за пацаном, тактично кивнув опешившей Соне.

— Я не понял… Какого хрена? — я на миг выглянул в холл, где уже вовсю творился хаос.

Прискакавший начальник службы безопасности говорил по телефону, нарезая круги, парни и вовсе выстроились в струну, виновато уставившись в пол.

— Шеф… Он не входил через парадную! — Санёк раскраснелся от ярости, периодически что-то гаркал в трубку, а после и вовсе замер, очевидно, услышав то, к чему не был готов. — Прокофьев купил своей новой жене здесь квартиру. Мы пробили камеры, он поднялся прямо из паркинга, воспользовавшись электронным ключом жильца.

Какого хрена? Я захлопнул дверь и поспешил опередить генерала, дабы он не возомнил, что, просочившись один раз, теперь будет заходить на запеканку по утрам.

И что за новость? Когда он успел жениться-то? И какого черта ему нужно от моей семьи?

— Не смотри на меня голодным зверем, я пришёл один, без дурных намерений. Во всяком случае, в присутствии дам, — генерал попытался улыбнуться, но все равно сорвался в гадкую ухмылку. — Ну? Ты меня представишь? Или самому?

— Лизавета Михайловна, Артём, это генерал Прокофьев, — я выставил ногу, предупредив желание генерала сесть рядом с пацаном.

На помощь мне пришла София, она отодвинула для гостя кресло и довольно мило улыбнулась. Генерал спорить не стал, присел на указанное место и откровенно стал озираться по сторонам. А когда его взгляд упал на накрытый ужин, он сначала застыл, даже лицо побледнело, а после вырвался смешок.

— Тысячу лет не ел домашних котлет. А пюре на молоке? — Прокофьев игнорировал наши взгляды, не замечал и недовольства Лизаветы Михайловны, что уже интуитивно поняла, кто это и зачем пожаловал.

И весь этот фарс разыгрывался исключительно ради одного человека — маленького мальчика Артёма. Генерал всё понял, правок в мой рассказ вносить не стал.

Вот она, плата за ложь! Стоит похоронить в своих мыслях человека, что биологически тебе является отцом, а на деле — полной гнидой, как карма притягивает тебя за уши, заставляя платить за каждое неаккуратное слово. Дорого… Очень дорого.

— Тогда отужинайте с нами, товарищ генерал, — Соня так похоже процедила «товарищ генерал», что Прокофьев усмехнулся. Он скинул китель, к которому был приклеен взгляд мальца, повесил его на спинку кресла, явно устаиваясь поудобнее.

— Я тоже буду генералом, — промычал Артем с набитым ртом. Он так торопился покончить с ужином, что почти не жевал. — Буду убивать преступников. Показать как?

Закончив с котлетой, пацан вскочил и начал нарезать круги, вертеться вроде черепашек-ниндзя, стоящих на страже правопорядка.

Но Артём даже не понимал, что демонстрирует он своё намеренье драться с негодяями не кому иному, как одному из главных злодеев этого города. Тому, кто долгие годы покрывает мерзость, подлость, жадность и трусость.

Он — самый охраняемый объект. Генерал нужен всем, кто вознамерился обогатиться за счет государства. Он даже дышит за вознаграждение!

— Артём, ты поел? — вдруг довольно громко произнесла Лизавета Михайловна и застучала тростью. — Читать!

— Ну, ба…

— Артём, идём, уже поздно, — Соня буквально швырнула тарелку перед генералом. — Приятного аппетита.

— Благодарю, — он улыбнулся, внимательно осматривая мою жену, после перевёл взгляд на грустного Тёму, хмурую бабулю, шустро укатывавшую подальше на своей электрокарете.

Соня быстро чмокнула меня и прошептала:

— Игорь, он того не стоит. Пусть говорит, зачем пришёл, и уходит. Я буду ждать тебя в спальне.

— Звучит как десерт.

— А это он и есть, Князев. Пусть изольет душу и проваливает. Договорились? Ты — не он… Генерал этого никогда не скажет, но я-то знаю! Ты добрый, справедливый, любящий и ответственный. А он — преступник, и его место в тюрьме, — она встала на цыпочки, прижалась лбом и улыбнулась. — Жду тебя…

Когда за Софией захлопнулась дверь, я все же обернулся, рассчитывая наткнуться на пристальный взгляд отца. Но нет… Он был слишком увлечен поеданием ужина, чтобы смотреть в мою сторону.

— Хватит жрать, жена накормит, — я нарочно пнул ногой ножку стула и вышел на террасу.

Вчера закончили монтаж небольшого крытого уголка, где стояли мягкие диваны. Здесь Соня отвела мне место для встреч с друзьями, если нужно уединиться и перекурить. Ну и заодно — высокое ограждение перекрывало любой доступ к стеклянной стенке, отделяющей террасу от пропасти высотки.

Вместо привычного чая с ромашкой я подхватил бутылку коньяка, остановился в дверях и постучал, намекая, что ждать, пока он доест, не стану.

— Или идёшь, или проваливай, генерал. Твоё счастье, что дома моя семья.

Прокофьев подхватил китель и вышел на террасу:

— А я намеренно пришёл вечером. Знал, что при них меня не выпроводишь. Ты, Игорь, хочешь быть идеальным, супергероем, спасающим глупую разведёнку, её отпрыска и старуху инвалида, — Прокофьев подошел к ограждению и присвистнул, осматривая город с высоты птичьего полёта. — Чёрт подери, а красиво ты меня щёлкнул… Сместил моего лучшего друга, в его кресло следователя, что вёл дело жены, посадил. Браво! — старик заколыхался хриплым смехом и даже пару раз хлопнул в ладоши. — Ну, сын… Давай договариваться? Софию я твою больше не трону, а ты уйми своих псов.

— Иначе что? — я зашел за ширму, упал на диван, уткнувшись взглядом в закатное небо. — Ты и сам прекрасно знаешь, что София никого не убивала. А те, кого ты называешь псами — всего лишь начало моего возмездия. Ты что, правда, решил, что можешь предложить мне обглоданную кость вместо всей туши? Нет, генерал… Никому я отбой не дам. Но могу дать совет, хочешь?

— Ну, попробуй, — Прокофьев рассмеялся и без разрешения присел рядом.

— Снимай погоны сам. Уходи в отставку, и тогда тебя не размелет в жерновах. Этот маховик уже не остановить, полягут все, кто связан и с Лютаевым-старшим, и с Конопко, и с Петуховым. Каждый, кто брал взятку, кто прикрывал его махинации — все будут наказаны. А у меня с тобой свои счёты. Ты для чего пришёл? На жалость надавить? Запахло жареным?

— Значит, они — твоя семья? — генерал снова усмехнулся, проигнорировав мой вопрос. — Ты готов пожертвовать мной ради них?

— Да. Это моя семья… А ты назло мне хотел разлучить мать с сыном. Тогда так поступил и сейчас хотел повторить, — на злость не было сил. Вернее, она никуда не делась, просто закапсулировалась где-то под сердцем, ожидая момента, когда я увижу на его запястьях наручники.

— Да она тебе даже матерью не была! — генерал ударил ладонью по стеклянному столу. Послышался хруст, и черное стекло покрылось тонкими стрелами трещин. — И баба эта тебе не жена, она приживалка. Воспользовалась тобой, ещё и чужого отпрыска на твою шею взгромоздила. А ты давай, тащи его, учи… И чем он тебе потом отплатит? Забудет твоё имя? Забудет, что ты его благородный отчим? Отцом ты дикарёнку никогда не станешь… Уж поверь мне.

— А это уже мои проблемы, Прокофьев. Лови ещё один совет: у меня есть доказательства твоих преступлений. Дача взяток, давление на судей, замазанные региональные прокуроры, купленная администрация города. Кстати, нашего дорогого мэра… — я вскинул руку, посмотрел на часы и не сдержал смеха. — Через десять минут мэра выведут из его дорогого особняка в браслетиках. Но тебя не потревожат, это моя личная просьба. Завтра в газетах почитаешь. И это только начало… Теперь каждую неделю вы будете терять по одному бойцу.

Прокофьев побледнел, дёрнулся, потянувшись было за телефоном, но я вырвал из его рук китель и совершенно бездумно зашвырнул его на крышу.

— Нет, генерал… Я бы мог тебя не останавливать, а завтра уже наблюдать, как столичные эсбэшники щекочут твои нервы, интересуясь, для чего ты пытался предупредить продажного мэра. Но не стану… Я хочу лично наблюдать, как ты пойдёшь на дно… А для этого нужно чуть-чуть потерпеть. Ты снимешь погоны, лишишься почестей, уважения, имени… Ты лишишься молодой жены, квартиры в этом доме, дачи в Турции. Твоими спутниками станут позор и холодная камера с солнышком по четкому графику. А теперь проваливай и больше не возвращайся!

— Ты не понимаешь, с кем связался! Думаешь, я не знаю, что ты со своими дружками окучиваешь Петухова? Только он вас всех проглотит…

— Ой, так ты меня все это время спасал? Пытался уберечь от наезда на Петухова? Заткнись, и жалость в задницу себе засунь. Через три дня задержат губернатора, а он натура нервная, трусливая… Как думаешь, он тебя сдаст ещё до того, как доедет до отделения полиции?

Прокофьев застыл каменным изваянием. Не смотрел, прожигал меня насквозь.

Пришёл, чтобы поторговаться… Он так пристально наблюдал за моей жизнью, что не заметил петлю на своей шее.

Савин был прав… В желании потопить Соню генерал сделал много ошибок. Он за последнюю неделю побывал на встречах у всего города. Самолично утопил мэра — занёс ему денег, чтобы попытаться прикрыть клуб. Встречался с губернатором, пытаясь отстоять строительство Петухова.

Он сам их утопил… А мне осталось лишь захлопнуть мышеловку.

— Хлоп… — прошептал я, подходя к нему вплотную.

Мы были очень похожи внешне. Одно лицо, одинаковый рост, одно сложение. Я был срисован с него… Быть может, не просто так?

Я никогда не стану таким, как он. Никогда!

Встретившись всего один раз с такой гнидой, можно разочароваться в системе в целом. И я был к этому близок! Но оказалось, что даже среди его сослуживцев много хороших офицеров. Именно они и помогли собрать нужную информацию, чтобы скинуть генерала….

— Ты проиграл, папа…