Его должница. Бой за любовь

Глава 3

3

Весь день я была как на иголках. Мало того что не выспалась, так еще эти долбаные деньги, лежащие в кошельке, не давали мне покоя.

Было ощущение, что я их украла! Жалостью выдавила!

Да с моей историей можно на паперти стоять!

Чёрт! Чёрт! Мало мне своих проблем? Теперь переживать за финансовое положение этого напыщенного индюка?

— Сонь, ты чего? — Аня Кушнир потрепала меня по плечу. — Домой не хочешь?

— Хочу, — кивнула и начала собирать свой чемоданчик, чтобы сдать в конце дежурства. — Очень хочу!

Смена была просто адовая. Ещё Степка Мамонов ушел на больничный, и теперь придется делить его время. Моя работа плохо уживается с семьей и с дорогой, на которую уходит слишком много времени.

Я пулей переоделась и уже было рванула в сторону служебной парковки, как снова услышал оклик Кушнир. Аню перевели к нам пару месяцев назад. Быстрая, умная, хваткая. Опыта набирается быстро, шкурой обрастает еще быстрее. А без этого никак.

— Соня! — Аня перебежала дорогу и замерла в паре шагов, внезапно опустив голову.

— Что случилось?

— Сонь… Ты прости, но я знаю, что тебе нужны деньги, — девушка вспыхнула румянцем, так и не поднимая на меня взгляда.

— Ну, допустим, что деньги нужны всем, — скрипнула зубами, стараясь не выдать злости. О своей ситуации я никому не рассказывала, потому что это не тема для пересудов. Но в эпоху интернета иголку в стоге сена стало прятать все труднее.

— Сонь, прости, мне жутко неудобно!

— Аня, говори, потому что мне пора, — посмотрела на часы, до следующей работы оставалось меньше часа, а мне еще нужно успеть поужинать, пока коньки не отбросила.

— Просьба весьма деликатная, и мне бы не хотелось, чтобы кто-то об этом знал, а тебе доверять можно — сразу видно. Мне нужна помощь, Сонь. Мы когда проходили практику в хирургии, однокурсник предложил поработать. Пару смен в месяц, иногда реже. Платят неприлично много, взамен требуют полного молчания. Мы с Сашкой Сикеровой уже три года работаем, и ни разу не обманули…

— Аня, я правда тороплюсь. Нужны подробности.

— У нас в городе есть бойцовский клуб. Бои без правил, где мужики выходят и лупят друг друга. Они нанимают дежурные бригады на случай экстренной помощи. Травматологи, медсестры, хирурги. В основном — ребра, носы, рассечения, ушибы внутренних органов. Там такие мужики — закачаешься. Штопаем наживую, а им хоть бы хны, через пару часов уже снова готовы бросаться в драку. Одна смена — пятьдесят тысяч на двоих. Так вот, Сашка беременна, и её муж больше не отпускает. А мне нужен напарник. Соня, ты подумай спокойно. Люди там работают хорошие, отморозков в руководстве нет. С нами везде охрана, место довольно приличное, кормят, ещё и с собой целую сумку соберут, — Аня тяжело вздохнула, выпалив это на одном выдохе. — Завтра состоится бой, и если ты согласишься, мне было бы приятно с тобой поработать.

— Ань, а ты понимаешь, что если руководство больницы узнает, нас выгонят одним мощным пинком? — усмехнулась, открывая свою старенькую «тойоту», оставшуюся от отца.

— Соня, я ни к чему тебя не принуждаю. Прости, если потревожила, — девушка улыбнулась и поспешила к своей, пусть и недорогой, но новенькой машине.

Её кореец ласково заурчал двигателем, сверкнул красным пятном стоп-сигналов и выскочил под шлагбаум.

— Привет, красотка, — я ласково проскользила рукой по рулю, поцеловала истершуюся оплетку. — Ничего... Мы с тобой ещё побегаем, да? Старенькие, да удаленькие.

До частной клиники я добралась почти вовремя. На мои опоздания уже устали обращать внимание. Я была благодарна своему первому профессору, благодаря рекомендации которого меня взяли на полставки. Смен мало, зарплата стабильная, хоть и небольшая, потому что нет ночных смен, но дневные я старалась отрабатывать на все сто.

Здесь в основном лежали спортсмены. Операции плановые: мениски, голеностопы, переломы… Монотонно, скучно, зато без мотаний по вызовам. Смена шесть часов, после чего, если было нужно, я могла подменить санитарок.

Деньги не пахнут, а мое докторское эго уже давно дало трещину. Если будет нужно, я и утки потаскаю, лишь бы выбраться из болота.

— Софья Егоровна, у вас талант травматолога, — хирург стянул перчатки, скинул маску и шапочку, стирая со лба пот. — Может, подашь резюме? Уверен, Петрович тебе не откажет. Штопай футболистов, хоккеистов и сноубордистов — не жизнь, а малина.

— Костя, ты же знаешь, что я не могу брать много ночных. Но спасибо, — обняла бывшего сокурсника и ушла в раздевалку, откуда доносилась трель телефона.

— Алло, — сухо произнесла, заметив незнакомый номер.

— София! София, ты что, специально не берешь трубку? Мне пришлось просить телефон у соседа, чтобы связаться с дочерью! — сходу повысила голос мама. — Где такое видано?

— Мам, я даже не буду оправдываться. Что случилось? — поставила на громкую и вошла под душ. Тело ломило от пятичасового стояния у стола, мышцы приятно тянуло, по стопам гуляли колики.

— София, завтра приезжает Тимур, ты помнишь? — возмущенный фальцет так и пробивался, но мама его пока сдерживала.

— И что? Это твой муж, ко мне его возвращение из командировки как относится?

Сказать, что я не любила второго мужа моей матери — ничего не сказать. Противный, скользкий и неимоверно хитрый Тимур. Глазки крошечные, крысиные, словно и вовсе как пластиковые бусины. Носом длинным водит, усиками шебуршит, все вынюхивает, выспрашивает, разглядывает.

— София, это уже неприлично. Твои обиды похожи на капризы маленького ребенка! Ты сама виновата, просто выбрала не ту сторону. Глупо спорить с очевидностью, — голос мамы потерял напор, зато появилась свойственная ей язвительность. А это было ещё противнее.

Детской обидой моя мама называла то, что благодаря её стараниям мы с Тёмой лишились крыши над головой.

Отец умер пять лет назад, в его квартиру мы с сыном и переехали сразу после развода. Жили хорошо. Тёмка ходил в садик недалеко от клиники, где я работала реаниматологом, по ночам с ним сидели — когда моя лучшая подруга, с которой мы с детства жили на одной лестничной клетке, когда Лизавета Михайловна, готовая прийти на помощь в любой момент. Но только не моя мать… Она строила личную жизнь, карьеру, присылала фото из путешествий.

Мои родители развелись давно, я только поступила на первый курс меда. Вскоре у мамы появился мужчина, с которым они купили небольшой домик в пригороде.

Но все изменилось, когда Лизавета Михайловна оказалась в беде.

Свекровь мою мама терпеть не могла. Ревновала жутко! Хотя мне с ней, безусловно, повезло. После развода она встала на мою сторону и, несмотря на угрозы сына, продолжила помогать. Темка был маленьким, деньги мне в клюве никто не приносил, а алиментов не хватало даже на пачку подгузников, потому что Мальцев нарочно занижал размер зарплаты.

Лизавета Михайловна в прямом смысле оказалась на улице. Образованная женщина, кандидат медицинских наук, соавтор учебника… Вот только от подонков не застрахован ни дворник, ни самый стойкий и сильный человек. Это только кажется, что уж ты точно не попадешься на их крючок! Но практика говорит об обратном.

История стара как мир, но до сих пор тысячи людей попадаются на уловки. Звонок из ФСБ, и моя свекровь поверила, что участвует в операции по разоблачению мошенников.

Парадокс этих ситуаций в том, что люди, ведущие потенциальных клиентов, очень тонко знают психологию. Они погружают тебя в другую реальность, запрещают рассказывать родным и близким, выстраивая вокруг жертвы вакуум, вырывая из привычной среды.

Вот и я узнала слишком поздно… Одним утром в квартиру свекрови просто нагрянули новые владельцы, а через неделю телефон стали обрывать коллекторы, потому что на её имя было набрано три кредита.

Первое время мы жили в моей однушке. Реальность превратилась в замкнутый круг: больница, полиция, суд, адвокат… И на каждом этапе нужны были деньги.

Но это был не конец. Ещё одним солнечным утром на пороге квартиры появилась моя мама с требованием либо выкупить её долю в этой отцовской однушке, либо выставить квартиру на продажу.

Мама не могла пережить, что я не бросила свекровь, что в благодарность за годы помощи, как финансовой, так и моральной, я выбрала её! Вот и отомстила…

За спиной мамы стоял Тимурчик, сверкал своими крошечными глазками и жадно шарил по стенам и мебели, прикидывая, сколько можно получить за эти тридцать квадратов.

Деньги маме были нужны, чтобы купить фуру для Тимура, потому что без своей машины зарплата дальнобойщиков напоминала слезы…

Слезы?

Что они знают о слезах? Её не остановили мои слезы, не остановили аргументы, что я с маленьким ребенком. Мама великодушно предложила переехать в её городишко, где из больниц — фельдшерский пункт с запасом аспирина и цитрамона.

— Завтра вас жду! Я уже год не видела внука! — голос мамы прорвался через плеск воды, вырубила кран и прижалась лбом к холодному кафелю.

— Нет, мы не приедем. И ещё, если я не беру трубку, то, возможно, занята или попросту не хочу с тобой говорить. Не нужно обрывать телефон с других номеров или атаковать регистратуру!

— Ты постоянно работаешь! София… Ты же помнишь, что ещё молода? Закопала свою жизнь ради какой-то дряхлой неподвижной старухи! А она тебе не мать! Я — твоя мать! Я!

— Дай Бог, мам, чтобы тебя не коснулась эта участь, потому что кроме меня детей у тебя нет. Верно? — я рассмеялась и отбила звонок.