Его должница. Бой за любовь

Глава 2

2

Семенила по извилистой тропинке следом за пугающе огромным мужчиной. Грозный богатырь, не меньше. Я чуть ускорилась, чтобы на всякий случай запомнить получше его лицо.

И лучше бы я этого не делала… Первым делом в глаза бросился длинный шрам, тянущийся от края уха. Рваная линия стремящейся стрелой скользила по углу челюсти, рассекая густую щетину.

— Эх, женщины… — здоровяк тяжело вздохнул и внезапно затормозил, отчего я на всей скорости впечаталась ему в спину. — Ты, таксистка с бантиком, так и будешь на меня пялиться? Я что — леший?

Леший… Точно! Огромный, небритый, острый взгляд исподлобья. И походка у него такая твердая, грозная, словно нарочно землю сотрясает. Его мощная фигура казалась каменной глыбой.

По коже пробежали мурашки. От его взгляда хотелось раствориться, спрятаться, только бы не чувствовать угольки черных как ночь глаз.

Мужчина понял, что его вопрос останется незамеченным, вскинул к небу голову и закатил глаза, откровенно транслируя раздражение. Желваки дрожали, волевой подбородок дрогнул, губы в напряженную нить сжались.

— Ну, таксистка с бантиком, тебя как хоть зовут?

— София… И почему я с бантиком? — прошептала, инстинктивно пятясь назад, когда незнакомец подался вперед.

Он вскинул руку, зарываясь пальцами в мои волосы. Касание быстрое, но подушечки будто специально пробрались до кожи. Меня словно молнией пронзило, кровь застучала в висках, горло стянуло тисками.

Пальцы у него были горячие, как свечное пламя. Волна жара лупанула в затылок, растеклась по позвоночнику, туманя картинку…

— М-м-м-м… Красный, — прошептал мужчина и чуть склонился, чтобы лучше рассмотреть небольшое красное пятнышко на огромной ладони. — Кружевные? С бантиком? Вернее, уже без бантика.

Если я думала, что мне было дурно от его мимолетного касания, то я сильно ошибалась. Дурно мне стало сейчас… Когда зрение сфокусировалось, я заметила знакомый крошечный красный бантик из атласной ленты. И я знала его…

Незнакомец прав. Это невинное украшения с моих красных кружевных трусиков, которые я развешивала до того, как отправиться сюда.

— Мужчина, вам трезвый водитель нужен, или вы впустили меня, чтобы отточить свой юмор на грани пошлости? — цыкнула я и хотела было забрать чертову улику, как его ладонь превратилась в кулак.

— Ну, давай посмотрим, на что ты способна, — этот придурок явно наслаждался моим смущением, вдруг его пальцы расслабились, и я ощутила долгожданную свободу.

Отпрыгнула, натыкаясь на что-то гладкое и холодное…

— Аккуратнее, я слишком долго её ждал. Садись, таксистка с бантиком. Меня Игорь зовут.

— А по отчеству? — глупо проблеяла я, пытаясь сообразить, как открываются двери у этого сверкающего монстра.

Таких авто я не то что не водила, я таких и не видела никогда. Огромный, как неопознанный летающий объект. Все значки и опознавательные знаки убраны. Как только открыла дверь, в нос ударил уже знакомый приторный аромат свежести елового леса, пряность можжевельника и горечь горелых кофейных зерен.

Запах навязчивый, мужской, подчеркивающий силу, власть и желание управлять всем миром.

— Ну? Долго вас ждать? Сначала мной любовались, сейчас на тачку слюной капаете.

— Химчистку сделаешь, — шепнула, надеясь, что он ничего не слышал.

Вот ненавижу таких мужиков. Этот щит из напускного веселья, хотя на морде каменный холод отпечатался. Срать ему с высокой колокольни и на мою тонкую натуру, и на мир весь этот. Есть у него задачи, вот их он и выполняет. Остальное неинтересно…

Села на хрустящее кожаное сиденье, пристегнулась, запустила двигатель и строго посмотрела на Игоря, взглядом приказывая пристегнуться. Но… Кажется, я уже решила, что ему все равно на весь этот мир и на его никчемные условности в виде ПДД.

Не стала терять время и тронулась по каменной брусчатке. Высокие ворота скрипнули, Толенька лично открыл шлагбаум, и мне даже показалось, что мой сосед перекрестил меня в воздухе…

Черт! Куда я влипла?

Вопросы стали сыпаться слишком поздно. Куда ехать? И как потом оттуда добираться? Грёбаный ты Сашка… А ведь могла всю ночь щеки давить на мягкой подушке.

Но как только автомобиль свернул с грунтовки на трассу, мои вопросы растворились. Двигатель зарычал, соблазняя меня утопить педальку, но я держала себя в руках, соблюдая скоростной режим. А этот монстр все рычал и рычал… Негодуя из-за моей законопослушности.

Попутчик сидел полулежа, листал что-то в телефоне и не произносил ни звука. Не смотрел на дорогу, не пытался поправлять и хвататься за руль. Но он всего лишь хотел, чтобы я так думала… Потому что корпус его был развернут, чтобы в любой момент оперативно вмешаться.

Вдруг в кармане джинсов завопил телефон. От моего восторга не осталось и следа… По шее скатилась капля холодного пота, а воображение уже вовсю рисовало яркие картинки. Пожар? Потоп? Тёмка плачет? Или Лизавете Михайловне плохо?

Отвечать за рулем я не могла, поэтому истерично искала место для остановки, но ремонтные работы буквально стерли обочину, усеяв её запрещающими знаками.

— Простите, — шепнула и начала сбрасывать скорость, пытаясь что-то придумать. Телефон продолжал тренькать и, кажется, моего клиента это сильно бесило.

— Да ответь уже! Задёргалась, как рыба на суше, — он вдруг подался вперед, бесцеремонно залез в задний карман джинсов, чуть подбрасывая мою задницу, чтобы вытащить. И вдруг в тишине салона раздался голос Сашки. Игорь без спроса включил громкую связь, с интересом рассматривая имя абонента.

— Сонь, тут Тёмка проснулся!

— Саша, мне неудобно говорить! Дай стакан воды, когда ему снится кошмар, он всегда просыпается, — стиснула зубы от злости.

— Ну, всё, не злись. Я же просто, чтобы ты знала и не нервничала! — шепнул Сашка и отбил вызов.

Я выхватила телефон из рук Лешего и бросила в карман.

Хам! Бесцеремонный придурок!

— И куда мир катится? Бабы по ночам таксуют, а мужья с детьми сидят? — Игорь расхохотался, открыл окно и закурил, забыв уточнить, не против ли дама.

Вот только дама я для него относительная. Он тут хозяин. А я просто таксистка. С бантиком…

— Уважаемый клиент, как вы сами выразились, я — всего лишь водитель. А вот за задушевные разговоры полагается двойной тариф, — процедила, прекрасно зная такую категорию пассажиров. — Доплачивать будете?

Бесплатно они готовы ковыряться в чужой душе, охотно раздают советы, стыдят, а вот за копейку удавятся.

— Ну, давай… — Игорь потянулся к внутреннему карману, раскрыл зажим, ломящийся от красных бумажек, и отмусолил три купюры!

Три?

Пятнадцать тысяч?

За что?

За разговор?

И вот теперь мне стало жутко. Трасса, лес, незнакомец с телосложением великана.

— Ну? Шестеренки заскрипели? — вдруг он оказался слишком близко, ухо ошпарило горячим порывистым выдохом. — Страшно стало? Паяный хрен, которому необязательно покупать то, что он может взять силой.

— Сейчас и твои шестеренки заскрипят, — цыкнула я, в отточенном жесте выдергивая из рукава скальпель. Стальное лезвие вспыхнула в свете встречных фар, пытаясь напугать его. Но он даже бровью не повёл, лишь звонко присвистнул.

Ещё год назад, когда я впервые столкнулась вот с такими пьяными придурками, решила, что без оружия женщине никак. А какое оружие может достать врач? Правильно… То, чем спасаем, тем будем и вредить. Сшила потайной карманчик, уплотнила его, чтобы случайно самой не пораниться, и стало куда спокойнее.

— Боже! Это что такое?

Я не успела сориентироваться, как оружие оказался в его руке.

— Это скальпель. Я врач! — шикнула, пытаясь отобрать инструмент, но незнакомец аж засветился, рассматривая новую игрушку.

— Видимо, ты очень плохой врач, раз таксуешь по ночам? Или муж у тебя очень плохой? Одно из двух. Выбрать можешь сама, — Игорь сжал рукоятку и стал размахивать скальпелем, как ниндзя, издавая странные звуки.

— Нет у меня мужа! А звонил сосед, который присматривает за сыном и за свекровью! — в сердцах выпалила я и, воспользовавшись его растерянностью, вырвала острый предмет из неумелых рук. — И, прежде чем с ноги врываться в чужую жизнь, включите мозг!

— Врачам так плохо платят? — Леший притих, но вот самодовольная улыбка с его лица никуда не делась. — И что же должен был натворить твой муж, чтобы ты осталась жить с его матерью?

— Ехать куда? — рявкнула, заметив указатель на город.

— Пятая набережная до тупика, — задумчиво произнес Игорь. — Так что с мужем?

— Ничего с мужем… Пять лет как развелись. Два года назад Лизавета Михайловна оказалась без квартиры и без сбережений. Один звонок мошенников, и всё… — я тараторила так, словно боялась не успеть рассказать обо всем дерьме своей жизни. — Свекровь разбил инсульт, и теперь у меня на руках два ребенка. Достаточно? Или ещё вопросы есть?

Хотелось, чтобы он стер эту сытую улыбоньку, когда уже не радуют ни дорогие тачки, ни бабы… Жизнь — она другая! Вот у меня жизнь — через сопли и пот. А он? Баловень?

Я резко затормозила, когда мы упёрлись в ворота шикарного ЖК. Дыхание сбилось, легкие горели, в голове хаос.

Чёрт, что я несу?

Зачем ему все это?

Чтобы завтра, лакая коллекционный коньяк, рассказать друзьям про таксистку с бантиком и дружно поржать?

— Спасибо, — голос Игоря прозвучал слишком резко, как отрезвляющая пощечина. — В паркинг поставлю сам. Деньги на панели, такси уже ждёт. Не переживай, оно оплачено. Я не могу позволить, чтобы женщина ночью добиралась домой на попутках.

Боже, какое благородство!

Я не знаю, сколько мы так простояли в тишине. Но когда я обернулась, рядом и правда стояло авто с горящими шашечками.

Меня ломало и выворачивало. Взгляд упал на три купюры, вот только совесть грызла так сильно, что игнорировать это было невозможно.

Взяла одну и выскочила, не собираясь спорить с Лешим.

Прыгнула в такси, сжимая розовую бумажку во влажной ладони.

Закрыла глаза, не желая видеть ни черный корабль, ни его владельца.

Стало холодно, надвинула капюшон, потянулась, чтобы завязать кулиску ветровки, как пальцы нащупали нечто странное в кармане.

Это были деньги… Розовые, хрустящие…