Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу (СИ)

Глава 1

— Подпишите здесь, здесь и здесь.

Длинный узловатый палец ткнул в три точки на лежащей передо мной бумажке, и я наконец сумела оторвать взгляд от непонятных символов и поднять голову.

— Эм... что? — пробормотала, уставившись на совершенно незнакомую женщину, сидящую напротив, чем, кажется, немало её раздосадовала.

Тонкие губы её скривились, пучок чёрных волос обиженно встопорщился, а в окружённых морщинками глазах отразилось такое возмущение, что сразу же захотелось всё подписать. Что угодно, хоть признание в убийстве, хоть передачу своих органов на нужды страждущих. Оставались только две проблемки. Крохотные такие...

Во-первых, руки были заняты (в одной — надкушенный бутерброд, в другой — косметичка), а во-вторых, я сильно сомневалась, что всё происходит на самом деле, ведь ещё несколько секунд назад я находилась в собственной квартире...

Проспала, как обычно, вот и прыгнула на пуфик перед зеркалом сразу с завтраком, намереваясь перекусить, пока рисую на своей бледной физиономии приличное для выхода в люди лицо, а приземлилась уже здесь.

На жёсткий неудобный стул посреди огромной белой комнаты, больше похожей на ангар.

Теперь вот сижу... Передо мной женщина лет сорока, явно сошедшая со страниц романа о чопорной гувернантке; между нами стол, на столе листок с мелким текстом. И голубые пульсирующие шары летают вокруг, как будто тут и без них недостаточно странно...

— Подпишите, — строго повторила женщина и снова постучала пальцем по бумажке. — Здесь, здесь и здесь.

Тук-тук-тук.

— А... что это? — Я сглотнула, опуская взгляд на ровные строчки.

Разобрать символы по-прежнему не получалось, но я бы не удивилась, если б виной тому оказался не чужой язык, а нервы и вызванная ими муть в глазах. Ведь речь-то я прекрасна понимала...

— Госпожа Арсеньева, вы вообще меня слушали? — Ноток раздражение в голосе женщины прибавилось. — Почему вечно приходится повторять по сто раз!

— Я... простите.

Я прокашлялась и постаралась взять себя в руки. Не время мямлить и тушеваться — в конце концов, я ничего этой галлюцинации не сделала, так что нечего тут на меня орать! Плечи расправить, голос потвёрже, ресницами не хлопать...

— Я услышала, что надо что-то подписать, — как могла внятно проговорила я, — но ни слова о сути документа, о том, кто вы и где я, собственно, нахожусь.

Так-то! Иван Витальевич, услышь он меня сейчас, точно бы больше не посмел упрекать нерадивую сотрудницу в словоблудии и отсутствии делового подхода. Все чётко и по сути. Я почти возгордилась.

Почти.

А потом вспомнила, что, скорее всего, сплю или брежу, и гордости как-то резко поубавилось. Наяву подобные переговоры мне никогда не удавались.

Незнакомка тем временем отточенным движением поправила круглые очки — будто курок взвела, — дёрнула носом и произнесла:

— Владислава Арсеньева, вы призваны для исполнения последней воли Оркона Брутдайна Арсено, принятия всех его дел, обязанностей и накоплений и немедленного вступления в права владения всем его имуществом.

Ага. Ничего не понятно, но очень интересно.

Я прищурилась, чувствуя, как рассеиваются остатки неуверенности, а в груди зарождается огонёк любопытства.

Девчонки в офисе с ума сходили по всяким гаданиям и толкованиям снов — по мне, так чушь несусветная, и шеф был того же мнения, потому и разгонял шушукающихся по углам бездельниц. А порой пытался ещё и мозги вправлять, мол, сны — это лишь проявление нашего подсознательного, наши страхи, комплексы и скрытые желания, и ничего мистического и пророческого в них нет.

Так что же, если верить Ивану Витальевичу, говорил обо мне подобный сон? Что я втайне мечтаю получить наследство?

Каюсь. И отнюдь не втайне. Да и кто о таком не мечтает? Ответить однажды на звонок и узнать, что незнакомый дядюшка или смутно знакомая тётушка обеспечили тебя до конца жизни...

В общем, какое-то поверхностное у меня подсознание. Или надо просто копнуть поглубже?

Я чуть подалась вперёд и сосредоточила всё своё внимание на сидящей напротив женщине, гадая, какой страх или комплекс скрыт за образом сухопарой сорокалетней домомучительницы. Она в ответ поджала губы и дёрнула плечом. А рукава-то буфы! И воротник-стойка с рядом мелким пуговиц. Всё вместе вкупе с чёрным цветом смотрелось весьма готично.

Не удержавшись, я наклонилась и заглянула под разделявший нас стол — так и есть, юбка до самого пола.

— Что-то потеряли?

Я резко распрямилась, будто нашкодившая ученица:

— Я? Нет, ничего.

«Только рассудок, кажется...», — закончила про себя, но тут же отмахнулась от этой мысли. Утром наверняка буду смеяться над тем, каким реальным всё казалось. Если вообще вспомню глупый сон. Но раз уж я здесь, почему бы не проверить, сколь далеко простирается моя фантазия?

— Подпи... — снова начала женщина, но я перебила:

— Так где я, говорите, нахожусь?

— В Министерстве Контроля, — нахмурилась она. — В ОСПО — отделе споров, прав и обязанностей. Вас призвали для исполнения последней воли Оркона Брутдайна Ар...

— Да-да, это я поняла.

Я посмотрела на несчастный бутерброд, положила косметичку на колени и освободившейся рукой потёрла занывший висок. Ощущения были вполне обычными, и я сильно сомневалась, что во сне что-то может так реалистично ныть, но воспользоваться проверенным способом и ущипнуть себя не решилась. Частично из страха, частично из вредности — ну какие к чертям тесты, когда кругом такой абсурд?!

— А почему призвали именно меня?

— Если нет иных указаний, кровь призывает ближайшего родственника. — Женщина стрельнула глазами в лежащую рядом с ней... пудреницу?

По крайней мере, внешне предмет напоминал именно её. Откинутая крышка, углубление в нижней части... Только при ближайшем рассмотрении оказалось, что на металлическом дне темнеет что-то красное, а с другой стороны вместо зеркала сверкают два круглых камня — зелёный и сиреневый.

Я невольно потянулась к предмету, но служащая ОСПО молниеносно захлопнула крышку, а через секунду и вовсе смахнула «пудреницу» в выдвинутый ящик стола.

— Госпожа Арсеньева, подписывать будете?

— А есть варианты?

Закорючки на листе настораживали. Не только потому, что я всё ещё не понимала их смысл, но и как-то... интуитивно. Я же слышала, что помимо имущества и прав наследую ещё и обязанности, а это уже чревато.

— Конечно, — внезапно оживилась служащая, затем щелкнула пальцами, и на столе передо мной из ниоткуда возник ещё один документ. — Вы можете отказаться.

— И тогда вы меня... отзовёте, как призвали? — прищурилась я.

— Всенепременно. После уплаты семидесяти шеотов за перенос сюда и обратно.

— Семидесяти... чего?

— А вы как думали? — Женщина скрестила руки на груди. — Если б вы находились, скажем, в соседнем королевстве, то все расходы покрылись бы из нашего бюджета. Но другой мир? Слишком энергозатратно.

— Но я ведь не просила меня никуда переносить.

— Но вы проигнорировали все предупреждения! Если б сразу дали понять...

— Какие ещё предупреждения?

Служащая снова постучала пальцем по первому документу — боже, ну сколько можно?

— Вот, здесь всё сказано. В течение недели вам посылали слабые импульсы, оповещающие о скором призыве. Вы могли ответить на них и заранее отречься от наследования, избавив Министерство от траты времени и средств.

От возмущения перехватило дыхание, и я только и могла беззвучно открывать и закрывать рот. Импульсы? Так вот что это было? Всю неделю у меня не к месту дёргалась то рука, то нога, отчего я разбила бесчисленное количество посуды, пять раз упала и трижды врезалась в стену. Такое себе предупреждение о призыве...

— Да как я могла разобраться с вашими импульсами, если понятия не имела, что они такое?!

Служащая задумчиво пожевала губу и покачала головой:

— Вы, конечно, дитя другого мира, но это не оправдание. Начнём с того, что ваши предки вообще не имели права покидать Флориэл, и потому любые последствия и пробелы в ваших знаниях — целиком и полностью ответственность семейства Арсено-Арсеньевых.

Я на миг прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Спокойствие. Это просто сон. Попытка как-то обосновать мою неуклюжесть...

Наверное.

— Ладно. Хорошо. Значит, чтобы выбраться отсюда, мне надо заплатить за перенос?

— Именно, — кивнула женщина.

— А если я приму наследство?

— Тогда плату за призыв сюда изымут из унаследованных средств, а перенос обратно станет невозможен, ибо вы возьмёте на себя определённые обязательства.

Отлично. Мы тебя выдернули без спроса, и теперь либо плати за возвращение из своего кармана, либо принимай не пойми какое наследство и застрянь здесь навсегда. Справедливость мира во всей красе.

«Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королём», — всплыла в голове песенка из древнего мультфильма, но я сильно сомневалась, что мне предлагают именно корону.

Скорее, кучу проблем.

— Угу. А если я откажусь, но не смогу заплатить? — Я развела руками, демонстрируя свою развеселую пижамку с единорогами. — Кошелёк, знаете ли, в другой пижаме забыла.

В ответ повисло молчание. Долгое такое, напряжённое. Служащая думала и кривилась, кривилась и думала. И наконец изрекла:

— Отсюда направо, третья дверь по левой стороне. Можете подать прошение о возмещении расходов. Если отдел рисков согласи...

— Спасибо! — Я вскочила и рванула к двери.

За спиной презрительно фыркнули, но меня волной воодушевления уже вынесло в коридор, где эта волна так же быстро схлынула.

После слепяще-белой комнаты обступившая меня со всех сторон тьма казалась кромешной. Но стоило сделать шаг — направо, как и советовали, — и под потолком ожили всё те же голубые шары, позволяя разглядеть и ковровую дорожку под ногами, и пустые канделябры на стенах, и силуэты дверей. Отсчитав третью по левой стороне, я вежливо постучалась, услышала позволение войти, но не успела ни переступить порог, ни оценить обстановку, как тот же голос рявкнул:

— С едой нельзя!

Пришлось отшатнуться в полумрак коридора и аккуратно прикрыть дверь. Естественно, никаких урн поблизости не обнаружилось, так что следующую пару минут я через силу запихивала в себя треклятый бутерброд и размышляла о своём могучем подсознании.

Это ж надо было такое придумать! Засунуть меня в бюрократический ад — что может быть изощрённее? И плевать, что сердце болезненно сжимается от дурных предчувствий... это просто сон. Ночной кошмар. Сейчас я очнусь, пойму, что как всегда проспала, и буду краситься и завтракать одновременно. Только больше никаких бутербродов, лучше уж кашу сварить...

Покончив с едой, я отряхнула руки, зачем-то пригладила волосы и, стиснув под мышкой косметичку, снова вошла в кабинет.

Посреди огромной белой комнаты стоял очередной дубовый стол, за которым сидела ещё одна строгая гувернантка — чуть моложе, блондинистей и полнее предыдущей, но благодаря прическе, наряду и кислому выражению лица они казались почти близнецами.

Я прокашлялась:

— Мне бы подать прошение о возмещении расходов.

Блондинка смерила меня взглядом и ткнула пальцем влево:

— Бланки там. Заполните и оставьте в верхнем ящике. Рассмотрение от месяца до трёх.

Проследив за её жестом, я пару мгновений глазела на низенький пристенный столик с кипами бланков, а потом вдруг осознала услышанное.

— Так долго?!

— Слишком много вас, дармоедов, — поморщилась служащая. — Заполнять будете?

— Я... Нет, спасибо.

В первый кабинет возвращалась как в тумане и вошла без стука, решив, что и так проявила в этом дурацком сне поразительную сдержанность. Черноволосая служащая смотрела на меня внимательно и будто с опаской и не сказала ни слова, пока я не добрела до стула и не уселась. И только тогда она подала голос:

— Подписываем отказ?

— Вы же знаете, что нет, — вяло огрызнулась я и, отодвинув от себя обе бумажки, потребовала: — Хочу знать, что именно наследую. Дайте документ на понятном языке.

— Вы не читаете на флориэлском? — удивилась женщина.

— Видимо, нет.

Она пялилась на меня секунду, затем кивнула и поднялась:

— Никуда не уходите и ничего не трогайте.

После чего медленно поплыла прочь из комнаты, напоминая призрак из готического фильма. Я с трудом дождалась, когда дверь за её спиной закроется, и вскочила.

— Ничего не трогайте, — передразнила, обежав стол и выдвинув первый ящик. — Мой сон, что хочу, то и трогаю.

Вот только кого я пыталась обмануть? В сон уже не верилось от слова «совсем»...

В верхнем ящике нашлась только та самая «пудреница», которую служащая смахнула со стола. Я открыла её, ещё раз убедилась, что вместо пудры в выемку кто-то от души налил крови — теперь засохшей, — и попыталась отковырнуть камни из крышки, но они засели намертво. Тогда я вернула безделушки на место, открыла следующий ящик, да так и замерла с открытым ртом, ибо он был полон... точно таких же штук.

То есть не совсем таких же. Открыв одну из них, я увидела лишь чистую блестящую поверхность с одной стороны и две круглые выемки с другой — ни крови, ни камней.

— Ладно, потом разберёмся, — пробормотала себе под нос и быстро сунула в косметичку сразу две неиспользованные «пудреницы».

Если эта хрень может выдернуть откуда-то с помощью крови, то должна и обратно возвращать. Теоретически. И если это не сон. И если я не сижу сейчас в психушке вся в соплях и слюнях. И ещё миллион всяческих «если».

На место я вернулась как раз вовремя — через удар сердца дверь позади скрипнула, и в комнату вошла домомучительница. Усевшись передо мной, она хмуро огляделась, даже принюхалась, словно почуяв неладное, но ничего не сказала. А потом протянула мне ярко-алый шарик на раскрытой ладони.

— Проглотите.

— А синей альтернативы нет? — попыталась пошутить я.

— Что?

— Ты избранный, Нео... Ай, что с вас взять. — Я махнула рукой и быстро, пока не передумала, закинула в рот таблетку. — И что должно произойти?

— Теперь читайте.

Ко мне снова подвинули многострадальный истыканный пальцем документ, и я послушно склонилась над строчками. И, о чудо, символы преобразились! Точнее они остались всё теми же закорючками, но отчего-то я точно знала, какой слог соответствует каждой. Забавно, что тут фиксированные слоги...

Текста было совсем немного. В самом начале страницы, как мне уже сказали, сообщалось, что госпожа Владислава Арсеньева, двадцати четырёх лет от роду, проигнорировала все предупреждения ОСПО и была призвана по линии крови из нулевого мира. Далее шёл список имущества Оркона Брутдайна Арсено, включающий в себя дом, всё его содержимое и земельный участок на границе с Опрэйнским лесом, хранящуюся в банке коллекцию спэшшей (чем бы они ни были) и картину некоего мастера Грунонти, которую владелец временно позволил выставить в столичной галерее.

Ну и под конец перечислялись права и обязанности. Если вкратце, то я могла пользоваться всем этим добром в своё удовольствие и тратить средства с многочисленных счетов господина Арсено, а взамен должны была обеспечивать потребности и желания... дома?

Я моргнула и перечитала ещё раз: «Чего бы ни потребовал дом, надлежит к немедленному исполнению. Всякое его решение должно быть претворено в жизнь».

Вопросов на языке вертелось множество, но я отчего-то задала самый незначительный:

— Почему нулевой мир?

— Безмагический, — равнодушно бросила служащая, как будто говорила, не о магии (магии!), а о какой-то ерунде. — Готовы подписать?

— И что будет дальше?

— О! — Впервые за всё время она улыбнулась. Жутковатое, если честно, зрелище. — Дальше потребуется ещё пара формальностей — сущие мелочи, право слово! — и вас сопроводят в ваши новые владения.

— Да? — Я недоверчиво прищурилась.

— Конечно. — Повинуясь щелчку пальцев, из воздуха появилось перо с набухшей на кончике каплей чернил. — Никаких проволочек.

Я вздохнула и, сжав перо дрожащей рукой, склонилась над документом.

Выводя первую заковыристую подпись, я уже чётко понимала, что не сплю и не брежу. На второй пришло осознание, что совершаю огромную ошибку. А на третьей, в самом низу страницы, я внезапно расплылась в широкой, пусть и немного нервной улыбке.

Плевать на последствия. Ведь ничего смелее я ещё не совершала!

Да и многим ли выпадает подобный шанс?