Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу (СИ)

Глава 3

Никогда не любила излишне мягкие кровати, но на сей раз прогибающаяся подо мной перина приносила массу удовольствия. Возможно, виной тому две недели на жёстком скрипучем диване в Министерстве, после которых хотелось спать исключительно в облаке ваты. А может, эта кровать была просто магической, что почти наверняка, ведь как-то же я на ней очутилась...

Провалами в памяти я не страдала. Как и сомнениями по поводу реальности всего произошедшего. Так что своё прибытие в дом могла мысленно воспроизвести посекундно и точно знала, что отключилась на полу в фойе — от переизбытка чувств, не иначе.

Впрочем, пугаться я не спешила — в конце концов, мне сухо, тепло и уютно, — и сладко потянулась, не открывая глаз. Суставы хрустнули, с губ сорвался стон наслаждения, и дом в ответ задрожал. То ли возмущённо, то ли приветственно.

Я наконец открыла глаза, полюбовалась идеальной лепниной на потолке и осторожно приподнялась на локтях.

Обстановка... впечатляла.

Честно говоря, трудно было представить, что всё это великолепие находится в той самой развалюхе, с которой мы познакомились вчера. Или сегодня? Сколько вообще прошло времени?

В распахнутые окна лился солнечный свет и проникали ароматы фруктового сада и свежей выпечки; воздушные белые занавески колыхались на ветру, цепляясь за углы резного трюмо и спинку кресла. На шёлковых обоях с крупным цветочным узором не было ни царапинки, а уж про пушистый ковёр и огромную кровать — слава богу, без балдахина — и вовсе молчу. Всё это выглядело эффектным, дорогим и... совершенно новым.

Я откинула одеяло, медленно села, ощущая непривычную лёгкость в теле, и, свесив ноги, поняла, что до пола ещё добрых полметра. Пришлось спрыгивать прямо в мягкий ворс ковра, и от его прикосновения к обнажённым ступням я рассмеялась.

Сердце заныло, сжалось, но не от тоски, а от предвкушения чего-то прекрасного и, безусловно, волшебного.

Я подбежала к окну и высунулась наружу чуть ли не по пояс, тут же уткнувшись носом в какой-то ароматный куст. Судя по всему, комната находилась на первом этаже, а прямо под окном (только протяни руку!) окружённый ветвями, точно живописным забором, расположился столик с дымящейся чашкой кофе и полной вазой свежих булочек.

Желудок тут же заурчал, руки зачесались схватить добычу, но я отшатнулась и погрозила пальцем неизвестному дарителю:

— О нет, дорогой друг, взятками меня не проймёшь. Сначала разберёмся, что ты такое и чем придётся платить за эти чудеса.

Кажется, дом фыркнул. Или просто трубы загудели, а остальное я уже додумала, но это вряд ли. Имущество мне явно досталось живое и крайне своенравное.

Не удержавшись, я в танце прошлась по комнате, привстав на цыпочки и раскинув руки, и замерла только перед зеркалом в полный рост. Замерла и расхохоталась, ибо оттуда на меня уставилось первостатейное чучело. Пшеничные, слегка вьющиеся волосы, обычно ниспадающие волнами до самой талии, теперь торчали во все стороны живописным гнездом; на щеках виднелись разводы грязи и крови, а одета я была всё в ту же пижаму с единорогами, в которой попала в этот мир. И при всём при этом глаза лучились бодростью, и чувствовала я себя прекрасно.

Грязной одежды нигде не было видно, зато выпотрошенный чемодан, откуда мой таинственный добродетель, похоже, и добыл пижаму, обнаружился за узорчатой ширмой в углу.

— А переодевать спящих женщин без их ведома — дурной тон, — громко сообщила я, и на сей раз дом предпочёл гордо промолчать.

Но даже в этом молчании мне слышалось невозмутимое: «Я бы тебе ответил, но реагировать на такие глупости — ниже моего достоинства».

Я хмыкнула и, не в силах подавить бьющую ключом энергию, выскочила за дверь.

Коридор тоже преобразился. Нет, я не видела его прежде, но в том зияющем дырами раритете просто не могло быть ни лакированных стенных панелей тёмного дерева, ни блестящих канделябров со свеженькими свечами, ни ковровой дорожки на идеальном паркете. Я пронеслась по ней мимо парочки дверей, решив, что загляну в них попозже, и вылетела в огромный холл.

Вот теперь настало время аргументированных сравнений, потому что здесь-то я уже была!

Именно этот пол я окропляла кровью. Эту балюстраду видела во вспышках молний. Эту лестницу назвала прогнившей...

Эту да не эту.

То ли дом, пока я спала, подменили, то ли кто-то меня беззастенчиво дурит. Ведь невозможно за такой короткий срок превратить развалину во дворец!

Я выбежала в самый центр фойе и задрала голову, разглядывая гигантскую многоярусную люстру, хрустальным солнцем заставшую где-то высоко-высоко. Сверкающие подвески-капельки в ответ закачались, зазвенели будто «ветерки», заполнили своей музыкой каждый уголок.

Голова закружилась теперь-то уж точно от избытка эмоций. От обилия цветов, запахов и звуков. От блеска деревянных перил, от улыбок каменных бюстов на постаментах, от величия надменных лиц на портретах в золоченых рамах. От... настойчивого стука во входную дверь.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность, и моргнула. Стук повторился. Вероятно, уже даже не во второй раз.

На автомате я чуть не ляпнула «кто там?», но вовремя прикусила язык.

Какая разница, кто? Все свои уже дома.

Однако тот, кто был снаружи, явно считал иначе, ибо после ещё пары ударов в дверь раздался капризный женский голос:

— Мальчики, ещё пять секунд, и ломайте.

— Не сметь! — рявкнула я, не сразу сообразив, чего это меня так проняло.

До гневных кругов перед глазами, до болезненной обиды и твёрдой уверенности, что ломать собрались как минимум мои собственные ноги. Аж дыхание перехватило и захотелось самой отходить кого-нибудь дубиной, и вот это-то и отрезвило.

Я не самый спокойный и мирный человек, но ощущения были до того навязанными, чужеродными, что только идиот бы не догадался, откуда уши торчат. Кажется, стоило подробнее расспрашивать госпожу Плавент про особенности привязки к столь необычному дому, но кто ж знал...

Я погрозила пальцем пустоте, слабо представляя, с какой сущностью имею дело, есть ли у неё глаза и откуда она наблюдает, а потом уставилась на дверь, за которой всё резко стихло. Впускать незваных гостей не было никакого желания, тем более после проявленной агрессии, но и оставить всё просто так я не могла.

— Открыть, — велела я и скрестила руки на груди.

Если уж дом способен на капитальный ремонт за несколько часов, то и с дверью справится без моего непосредственного участия.

Створки дрогнули и распахнулись, явив мне застывшую на пороге троицу. Ну прямо мужская версия небезызвестного ВИА: тёмненький, светленький и рыженький. В камзолах с кричаще дорогой вышивкой, обтягивающих штанишках, начищенных до блеска сапогах, и с художественно растрёпанными волосами до плеч. И настолько одинаковые с лица, что обрей их — и лично я уже не отличу. Разве что по набалдашникам тростей в их руках.

В первые секунды после открытия дверей они явно растерялись, но быстро совладали с собой, синхронно задрали квадратные подбородки с ямочками и синхронно же шагнули в дом. В проём вместились, хотя левому и правому пришлось ужаться в плечах. А потом красиво расступились, будто шоу-балет, и пропустили четвёртого гостя.

Точнее гостью, которая, как нетрудно догадаться, и покушалась на моё имущество.

Вид у неё был не то чтобы очень довольный, а уж когда наши взгляды встретились, дамочку и вовсе перекосило, но и она умела быстро справляться с эмоциями. Растянула губы в улыбке, похлопала ресницами и, изящно подобрав пышную бирюзовую юбку, поплыла ко мне.

— Ах, дорогая, вы не представляете, как я рада!

Высокой и фигуристой гостье явно было не меньше пятидесяти, но она активно молодилась. Чего стоила только грудь, поднятая корсетом чуть ли не до подбородка, и крашеные каштановые волосы, кокетливо завитые у висков и шеи. В местной моде я, конечно, не разбиралась, но подобный образ подошёл бы скорее юнице, чем почтенной даме.

— Чему вы рады? — хмуро уточнила, когда она замерла в паре шагов.

Ну хоть обниматься не полезла, а то была у меня такая тётушка, мечтавшая стать скорее подружкой, несмотря на громадную разницу в возрасте.

— Вам, дорогая, вам! О, как же тут стало чудесно! — Незнакомка раскинула руки, словно в попытке обхватить весь мир, и пару раз крутанулась на месте.

Настолько неестественно и театрально, что захотелось оглядеться в поисках скрытой камеры.

— Вы вообще кто? — грубо прервала я представление, и дама замерла.

Поморщилась, но через секунду уже снова улыбалась.

— Я — ваша первая и лучшая постоялица! Не благодарите, — заявила она и на полном серьёзе устремилась к лестнице. — Займу комнату с видом на фонтан. Если она, конечно, ещё существует...

— Эй! — Я кинулась следом, если честно, понятия не имея, как буду её останавливать, но дорогу преградила подоспевшая разноцветная троица.

— Прима Каризо не нуждается в представлении, — провозгласил блондин.

— Приме Каризо не «эйкают», — возмутился брюнет.

— Прима Каризо играла в постановках самого Иоветти! — пафосно закончил рыжий.

— Да мне плевать, — честно ответила я. — Хоть играла, хоть пела, хоть отбивала чечётку. Это мой дом!

— Не жадничайте, дорогуша! — жеманно воскликнула Прима уже с верхних ступеней, и я задрала голову.

— Вы в своём уме? Это вторже...

— Полноте! — Она рассмеялась. — Без вашего желания я бы сюда не попала. Вот мэтр Арсено действительно ненавидел гостей. При нём вокруг вилась колючая изгородь, а сам дом напоминал скорее заросший паутиной склеп. Уж поверьте очевидцу, разок он меня всё-таки пустил... А вот с вашим появлением я сразу ощутила открытие тропы. Так что вы, судя по всему, просто душечка и мечтаете, чтобы дом наполнился людьми.

От подобной перспективы сердце сковало ужасом.

— Ничего подобного! Я люблю одиночество.

— Ох уж этот самообман, — отмахнулась Прима, вышагивая вдоль балюстрады. — Дому и лесу виднее.

— Да зачем вам вообще тут быть?! — не сдержалась я и снова попыталась прорваться к лестнице, но троица оказалась проворнее.

Меня попросту взяли в кольцо.

— Я же сказала, что лучшая из ваших постояльцев, дорогуша. — Прима поправила волосы и мечтательно вздохнула. — Меня интересует только здешний целительный воздух. Остальные будут куда требовательнее, вот увидите. Непременно попросят провести их по тропе, отыскать в лесу какую-нибудь редкость или организовать ритуал. Люди такие бесцеремонные!

— Остальные? — хрипло переспросила я.

— Не переживайте, нам с мальчиками хватит одних покоев, — будто не услышала меня Прима. — Мальчики, заплатите.

И величественно развернувшись, она отступила от перил и исчезла.

А «мальчики», каждому из которых наверняка перевалило за тридцать, одновременно сунули мне в руки по тяжёлому мешочку.

Чертовы синхронисты.

— Прима Каризо щедра, — гордо кивнул брюнет.

— Прима Каризо честна, — добавил блондин.

— Прима Каризо неподражаема, — закончил хвалебную оду рыжий.

И ведь не поспоришь.

— Угу. — Я растерянно прижала кожаные кисеты к груди. — А вы-то кто?

— Мы — счастливчики, — ответил мне слаженный хор, после чего троица поскакала по лестнице вслед за своей ненаглядной Примой, а я осталась, чувствуя себя как никогда глупо.

— И ты ничего не сделаешь? — спросила у дома, когда наверху стихли шаги. — Ну, конечно, не сделаешь, ведь, если верить Приме, ты сам их и позвал!

Под ногами загудело, что можно было интерпретировать как нечленораздельное уклончивое мычание, и я фыркнула:

— Предатель.

А потом не стерпела, расслабила завязки одного из мешочков, охнула и быстро раскрыла все три. Весело поблёскивая, оттуда на меня уставились зелёные, сиреневые и красные камешки, и как минимум первые две разновидности в этом мире я уже встречала.

В том самом приборе, который меня сюда перенёс.