Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу (СИ) (Светлана Казакова) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 22

Столица встретила нас шумом.

Я уже успела забыть, как это бывает, когда вокруг много людей. В гостинице, конечно, тоже было не пусто, но там всё было каким-то… домашним, что ли. Даже ссоры сестёр Камрит и театральные выходки Примы казались уютными по сравнению с этим хаосом.

А здесь — крики торговцев, грохот экипажей по булыжной мостовой, свистки стражников, перекличка разносчиков. Я вертела головой, стараясь не упустить ни одной детали, и чувствовала, как Элиас, едущий рядом, напряжённо следит за мной.

— Не отставай, — сказал он, когда я замешкалась у лотка с кружевами. — Здесь легко потеряться.

— Я просто смотрю, — ответила я, догоняя его. — В прошлый раз я ничего не видела, только Министерство и обратно.

— Увидишь, — пообещал он. — Потом. Когда всё закончится.

Я не стала спрашивать, что именно он имеет в виду. И так было понятно.

* * *

Гильдия Справедливости располагалась в центре города, в здании из тёмного камня, с высокими стрельчатыми окнами и массивными дубовыми дверями. У входа стояли стражники в серых мундирах, и я невольно выпрямилась, когда мы подходили.

Элиас назвал своё имя, и нас тут же пропустили внутрь. Похоже, его здесь знали.

Внутри было прохладно и тихо. Высокие сводчатые потолки, каменные полы, по которым эхо разносило каждый шаг. Мы прошли по длинному коридору, мимо закрытых дверей с табличками, и остановились у одной из них — с надписью «Капитан Торн».

— Войдите, — раздалось изнутри, и Элиас толкнул дверь.

Капитан Торн сидел за столом, заваленным бумагами. Увидев нас, он поднялся и жестом пригласил сесть.

— Рил Ларитье, госпожа Арсеньева. Рад, что вы прибыли. — Он помолчал. — Дело принимает неожиданный оборот.

— Какой? — спросил Элиас.

— Дом Верми попытался замести следы. Двое из тех, кто мог дать показания против них, исчезли. Ещё один найден мёртвым.

Я почувствовала, как похолодело в груди.

— Вы думаете, они уничтожают свидетелей?

— Уверен. — Капитан посмотрел на Элиаса. — Поэтому вам, рил, сейчас опасно находиться в столице. Они знают, что вы — главная угроза.

— Я не уеду, — сказал Элиас. — Пока правосудие не свершится.

— Я и не предлагаю, — капитан кивнул. — Но будьте осторожны. И держитесь ближе к Гильдии.

* * *

Из кабинета мы вышли в тяжёлом молчании. Я смотрела на Ларитье и видела, как он напряжён. Скулы заострились, пальцы сжаты в кулаки.

— Ты боишься? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Злюсь.

— На них?

— На себя. Я должен был предвидеть. Должен был защитить свидетелей. А теперь…

— Ты не мог знать, — перебила я. — Никто не мог.

Он остановился, посмотрел на меня.

— Ты всегда за меня заступаешься.

— Потому что ты этого заслуживаешь.

Он усмехнулся — горько, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Пойдём, — сказал он. — Я покажу тебе город.

* * *

Мы бродили по столице до самого вечера.

Элиас водил меня по узким улочкам, где пахло свежим хлебом и жареными каштанами, показывал высокие шпили соборов и старинные фонтаны, рассказывал истории, которые знал с детства.

— Вот здесь, — сказал он, останавливаясь у одного из фонтанов, — я впервые упал с лошади. Мне было шесть. Отец сказал, что если я не научусь держаться в седле, он выпорет меня. Я научился.

— Жёсткое воспитание.

— Да, — он помолчал. — Но я благодарен ему. За то, что он не баловал меня. За то, что требовал. Это сделало меня сильнее.

— Или просто сделало тебя несчастным, — тихо сказала я.

Он посмотрел на меня. Удивлённо.

— Ты так думаешь?

— Я думаю, что ребёнок должен не бояться своего отца, а любить его. И что нельзя стать сильным через страх.

Он молчал. Долго. Потом взял меня за руку.

— Может быть, ты и права. Я никогда не думал об этом.

— Потому что привык.

— Наверное.

Мы пошли дальше, и я чувствовала, как его пальцы сжимают мои. Он не отпускал.

* * *

Вечером мы сидели в маленькой таверне недалеко от Гильдии. Ларитье заказал ужин, и я с удивлением обнаружила, что голодна как волк. В гостинице я привыкла к изысканным блюдам Фьеллы, а здесь была простая, но сытная еда — тушёное мясо с овощами, свежий хлеб, тёплое вино с пряностями.

— Нравится? — спросил Элиас, наблюдая, как я уплетаю вторую порцию.

— Очень, — призналась я. — В гостинице вкусно, но здесь как-то… по-настоящему.

— По-настоящему?

— Ну, знаешь. Домашнее. Простое. Настоящее.

Он улыбнулся.

— Ты удивительная.

— Это ты уже говорил.

— Повторю. Ты удивительная. Ты пришла из другого мира, ничего не знаешь о нас, но ты чувствуешь то, чего многие не замечают.

— Может быть, потому что я смотрю со стороны?

— Может быть.

Мы замолчали. Я смотрела на огонь в камине, он — на меня.

— Завтра, — сказал Элиас, — я начну собирать доказательства. Ты будешь со мной?

— Конечно.

— Это может быть опасно.

— Я знаю.

— Верми не остановятся ни перед чем.

— Я знаю. — Я взяла его за руку. — Но я не боюсь. Потому что я с тобой.

Он сжал мои пальцы.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

* * *

Ночью я лежала в маленькой комнате, которую снял для нас Ларитье, и слушала, как шумит город за окном. Совсем не так, как лес. Лес шумел мерно, убаюкивающе, а здесь всё было резким, громким, тревожным.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я.

Элиас вошёл. Он был без камзола, в одной рубашке, и выглядел непривычно… просто. Как обычный человек, а не как рил, не как наследник древнего рода.

— Не спится? — спросила я.

— Нет, — он сел на край кровати. — Думаю.

— О чём?

— О завтрашнем дне. О том, что будет, если мы не успеем. О том, что будет, если они узнают про Аню.

— Не узнают.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не позволю. — Я села рядом. — Мы не позволим.

Он посмотрел на меня. В его глазах была такая тоска, что у меня сжалось сердце.

— Влада, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала. Если что-то случится…

— Ничего не случится, — перебила я.

— Если что-то случится, — повторил он, — позаботься об Ане. Пожалуйста.

Я взяла его лицо в ладони.

— Ничего не случится, — сказала я твёрдо. — Потому что мы будем вместе. И потому что ты не один.

Он прикрыл глаза. Его рука накрыла мою.

— Ты веришь в это?

— Верю.

— Тогда, — он открыл глаза, и в них больше не было тоски, только решимость, — я тоже буду верить.

Мы сидели так, в темноте маленькой комнаты, и я чувствовала, как его дыхание становится ровнее, спокойнее.

— Иди спать, — сказала я. — Завтра важный день.

— Иди, — ответил он. — Я ещё посижу.

Я не стала спорить. Легла, укрылась одеялом и закрыла глаза. Я чувствовала, как он сидит рядом, как его рука лежит на моей.

— Влада… Я люблю тебя.

Я улыбнулась в темноте.

— Я тоже тебя люблю.

Он погладил мою руку, и я уснула.

* * *

Утром мы отправились в суд.

Здание суда оказалось ещё более внушительным, чем Гильдия. Высокие колонны, широкие лестницы, мраморные статуи. Я чувствовала себя маленькой и неуверенной, но Элиас держал меня за руку, и это придавало сил.

Внутри было много народу. Судьи в мантиях, адвокаты, свидетели, зеваки. Я заметила несколько человек в дорогих камзолах, которые смотрели на нас с нескрываемой враждебностью.

— Верми, — тихо сказал Элиас.

Я сжала его руку.

— Не обращай внимания.

— Не обращаю.

Нас провели в зал заседаний. Капитан Торн уже был там, а с ним — несколько человек в форме Гильдии. Дориан сидел на скамье для подсудимых, скованный наручниками, и выглядел бледным и растерянным.

Судья — пожилой мужчина с пронзительным взглядом — начал заседание. Зачитывались обвинения, показания, свидетельства. Я слушала и чувствовала, как внутри нарастает напряжение.

Потом слово дали Элиас.

Он поднялся, спокойный, собранный, и я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Он рассказывал о том, что узнал. О путевике. О видении. О перстне с гербом Верми. Голос его был ровным, но я чувствовала, как он сдерживает дрожь.

— Вы утверждаете, что видели убийцу? — спросил судья.

— Путевик показал мне, — ответил Элиас. — Память леса не лжёт.

— Память леса не является доказательством в суде, — раздался голос из зала.

Я обернулась. Человек в дорогом камзоле, с надменным лицом, смотрел на Ларитье с презрением. Верми.

— Память леса, — сказал Элиас, — древнее любых письменных свидетельств. Путевик помнит то, что случилось тысячелетия назад. Он не ошибается.

— Но вы не можете предъявить вещественных доказательств, — настаивал адвокат Верми.

— Могу, — Элиас достал из кармана небольшой свёрток. — Это перстень, который был на руке убийцы. Мой отец снял его перед смертью. Он спрятал его в седельной сумке. Я нашёл её вчера в старом поместье.

В зале поднялся шум. Судья постучал молотком.

— Предъявите улику.

Элиас развернул свёрток. На ладони лежал тяжёлый золотой перстень с крупным рубином. Тот самый, что я видела в видении.

— На внутренней стороне выгравирован герб Верми, — сказал Ларитье. — И имя владельца. Того, кто носил его в день убийства.

Он передал перстень судье. Тот внимательно осмотрел его, потом посмотрел на представителей дома Верми.

— Вы признаёте этот перстень своим?

Адвокат побледнел. Глава рода Верми, сидевший в зале, поднялся.

— Это подделка, — сказал он. — Рил Ларитье подделал улики, чтобы очернить наше имя.

— Путевик не подделывает, — произнес Элиас спокойно. — И память леса не лжёт.

Судья поднял руку.

— Заседание объявляется закрытым. Решение будет вынесено завтра.

* * *

Мы вышли из здания суда, и я почувствовала, как дрожат мои колени. Всё это время я держалась, а теперь напряжение отпустило, и я едва стояла на ногах.

— Ты как? — Элиас поддержал меня.

— Страшно, — призналась я. — А ты?

— Тоже. Но мы сделали всё, что могли.

— Этого достаточно?

— Надеюсь.

Мы пошли по улице, держась за руки. Люди оборачивались на нас, но я не обращала внимания.

— Элиас, — сказала я. — Если завтра они не признают вину… что тогда?

— Тогда я буду бороться дальше. — Он посмотрел на меня. — Я не остановлюсь.

— Я знаю.

Мы подошли к таверне, где остановились. На пороге нас ждал капитан Торн.

— Рил Ларитье, госпожа Арсеньева, — сказал он. — У меня есть новости.

— Хорошие? — спросила я.

— Не знаю. — Он огляделся. — Зайдите внутрь.

Мы прошли в комнату. Капитан закрыл дверь и сказал:

— Свидетеля, который видел убийство, нашли. Живого. Он готов дать показания.

— Где он? — спросил Элиас.

— В безопасном месте. Под охраной Гильдии. Завтра он выступит в суде.

— И тогда…

— Тогда дело Верми будет закрыто.

Ларитье выдохнул. Я видела, как напряжение уходит из его плеч.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодарите, — капитан покачал головой. — Это моя работа.

* * *

Ночью я снова не спала. Сидела на подоконнике, смотрела на звёзды и думала. О том, что завтра всё решится. О том, что Элиас наконец получит правду. О том, что мы сможем вернуться домой.

— Опять не спишь? — Элиас стоял в дверях.

— Опять, — призналась я.

— Думаешь о завтрашнем дне?

— Думаю. И о том, как всё изменилось. Две недели назад я была одна. А теперь…

— А теперь?

— А теперь я не представляю жизни без тебя.

Он подошёл, сел рядом.

— И я без тебя.

Мы смотрели на звёзды, и я чувствовала, как его рука обнимает меня за плечи.

— Влада, — сказал он. — Когда всё закончится… ты останешься?

— Останусь, — я повернулась к нему. — Навсегда.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе не было страха, не было сомнений. Только обещание.

* * *

Утром мы снова пошли в суд.

Зал был полон. Судьи, адвокаты, свидетели, зеваки. И представители дома Верми, которые смотрели на нас с ненавистью.

Свидетель, которого нашёл капитан Торн, оказался старым егерем. Он видел всё. Видел выстрел, видел человека в маске, видел, как тот снял перстень, чтобы проверить пульс убитого.

— Я спрятался, — говорил он, и голос его дрожал. — Боялся. Они бы и меня убили. А потом… потом я ушёл. И молчал все эти годы. Но теперь…

Он посмотрел на Элиаса.

— Теперь я хочу, чтобы правда восторжествовала.

Судья выслушал его, выслушал Элиаса, выслушал адвокатов. Потом объявил перерыв.

Мы ждали. Час, два, три.

И наконец судья вернулся.

— Вина дома Верми в убийстве герцога Ларитье доказана, — сказал он. — Обвиняемые будут наказаны по всей строгости закона. Дело закрыто.

Я почувствовала, как Элиас выдохнул. Его рука сжала мою.

— Всё кончено, — прошептал он.

— Всё кончено, — ответила я.

* * *

Мы вышли из здания суда, и солнце светило так ярко, что я зажмурилась. Элиас стоял рядом, смотрел на небо, на людей, на город.