Хозяйка горного перевала

Глава 17

Иногда сама судьба толкает друг к другу двух людей, которым необходима помощь. Вот и сейчас, пока я тщательно мыла руки с мылом, стараясь смыть не только грязь, но и ощущение бессилия, которое накатывало волнами, в голове лихорадочно проносились обрывки знаний, выученных когда-то давно, в совсем другой жизни. Как остановить кровь? Как обработать рану, чтобы не допустить заражения? Что делать, если начнется лихорадка?

Незнакомец лежал, не приходя в себя. Лишь изредка он стонал, видно, не в силах сдерживаться от боли. Красивый мужчина, ничего не скажешь. Темные, слегка волнистые волосы ниспадали на лоб, добавляя образу некоторой загадочности. Лицо было правильным, с выразительными скулами и сильной линией подбородка, а тело, словно выточенное скульптором, отличалось атлетическим сложением: широкие плечи, крепкая спина и рельефные мышцы, которые не кричали о себе, а лишь намекали на скрытую мощь.

Хозяин харчевни, ворча себе под нос, принес требуемое. Вода была обжигающе горячей, простыня – грубой, но, по крайней мере, чистой. И две бутыли: одна – с чем-то темным и пахнущим травами, которую он поставил на стол с сомнением; вторая – с содержимым, запах которого я никогда и ни с чем не спутаю. Уж слишком часто мне приходилось в детстве нюхать его миазмы и проветривать дом от его паров.

— Это отвар на целебных травах, — пробурчал он. — От всего помогает.

«От всего» – это, конечно, преувеличение, подумала я, но сейчас пригодится любое средство в качестве обезболивающего.

Осторожно, стараясь не причинить лишней боли, я начала осматривать раны. Их было много, глубоких и грязных. Видно, что нападавшие не церемонились. Но самая серьезная оказалась в области живота. Она кровоточила и уже успела воспалиться.

— Кто это с ним так? — спросила я, не отрываясь от дела.

— Говорят, разбойники, — ответил хозяин, наблюдая за моими действиями с любопытством. — Сейчас неспокойно даже в городе, не говоря уже о большой дороге.

Разбойники… Отлично. Значит, шансов на то, что кто-то будет его искать, практически нет.

Вздохнув, я смочила чистую ткань в кипяченой воде и начала осторожно промывать рану, стараясь удалить грязь и кровь. Незнакомец застонал, дернулся, но не очнулся.

— Держите его, — попросила я хозяина, протягивая ему кружку с местным аналогом обезболивающего. — Если очнется, дайте ему немного. Только немного!

Хозяин кивнул, с опаской глядя на бесчувственное тело. Я же продолжала свою работу, понимая, что времени у меня в обрез. Каждая минута промедления может стоить ему жизни. Если не от заражения, то от потери крови он точно протянет ноги вперед. Нужно сделать все, что в моих силах, чтобы он дожил до утра. А там… Там будет видно.

— Мне нужны ножницы, нитки и иголка. Сможете достать?

Видно, своими действиями я заслужила доверие хозяина харчевни. Тот, не говоря ни слова, вышел за дверь и вернулся спустя минуту, держа необходимое в руках.

Я не медик, но, как и любая девочка, девушка, женщина, умела держать иголку с ниткой. В детстве это были самодельные куклы, потом – мои собственные вещи, которые я старательно штопала, чтобы продлить им жизнь. Казалось, это простое умение, которое всегда будет со мной, как запасной вариант на случай мелких бытовых неприятностей. Но как быть, когда вместо порванной ткани передо мной лежит человек, а в его животе – зияющая дыра?

Сердце колотилось в груди, а руки тряслись, когда я обрабатывала принесенный швейный комплект. В голове крутились обрывки знаний, которые я когда-то слышала о первой помощи, но сейчас они казались такими далекими и неуместными. Я знала, что нужно действовать быстро, но как? Как можно зашить то, что не должно быть зашито? Эх, сюда бы специальные пластыри, затягивающие раны…

Собравшись с мыслями, я приступила к работе. Старалась быть аккуратной, как будто шила любимую игрушку, а не спасала жизнь. Каждый стежок давался с трудом, но я понимала, что это единственное, что я могу сделать. И надеялась, что острие, что вспороло незнакомцу живот, не задело внутренние органы. Иначе ему несдобровать.

— Почему вы не позвали лекаря? — задала вопрос хозяину харчевни, дабы отвлечь себя от ненужных мыслей.

— А кто пойдёт на помощь отлучённому от рода? — вопросом на вопрос ответил он.

Я же невольно приподняла голову и посмотрела на лицо своего «пациента». Обычный, ничем не отличающийся от большинства человек. Как можно только по одежде судить о его социальном статусе?

— С чего вы взяли, что этот мужчина отлучён от рода?

Хозяин харчевни хмыкнул и заинтересованно посмотрел на меня.

— Откуда вы, дея, если не знаете очевидных вещей?

Я же прикусила губу, ругая себя на чём свет стоит.

— Просто выросла там, где никто не обращает на это внимание, — нашлась с ответом, вновь опуская взгляд к ране.

Мой «помощник», видно, задался желанием разузнать обо мне всё, что можно и нельзя.

— Так кто вы и откуда? — не унимался он.

Я задумалась над ответом. Вот что теперь говорить, если снимала я комнату не как графиня де Сантар, а как обычная дея? Всё равно по моему виду было непонятно, к какому роду я отношусь. Та же блёклая одежда, правда, чуть ярче той, что была на раненом. И всё же… шестое чувство подсказывало: после всего пережитого я нашла себе если не защитника, то того, кто не откажет мне в помощи.

— Я графиня, уважаемый дей. Глава проклятого рода де Сантар.

Хозяин гостиницы ошарашенно уставился на меня. Теперь пришла пора ухмыляться мне.

— Удивлены, уважаемый дей? — невесело спросила у мужчины. — Моё детство было трудным и порой опасным. Я выросла в приюте Милосердия, куда отправляли всех сирот и отличившихся.

— Но как же вы оказались в столице? Разве приют не заботится о дальнейшей жизни своих воспитанниц?

Заботится, как же! Если верить воспоминаниям Велерии, да и словам Сани, их участь после выпуска была бы незавидной. Максимум, на что они могли рассчитывать, — это выйти замуж за какого-нибудь дея. В принципе, с Велерией всё так и получилось, разве что вместо обычного дея ей достался герцог де Корнар.

— Заботится, как же без этого. Но я не хочу вспоминать своё прошлое, уважаемый дей. Ни к чему оно теперь, — с этими словами я сделала последний стежок и облегчённо выдохнула.

Живая человеческая кожа отнюдь не хлопковая ткань, и работа с ней, оказывается, требует определённых усилий. Она более упруга, менее податлива, и порой мне казалось, что даже капризна. Если с хлопком можно было просто работать, подгонять, кроить, то кожа будто жила своей жизнью. Она сопротивлялась, изгибалась не так, как хотелось, и требовала особого подхода.

Ещё в годы далёкой юности я по незнанию и неопытности получила свою первую производственную травму — разрыв мягких тканей. Вы наверняка спросите: как же красильщик может её получить? Да всё просто. Банально не соблюдать технику безопасности.

Чан, в котором мы растворяли краску, имел специфические края — следствие ошибочной обработки металла. Руководство, купившись на дешевизну, впоследствии сильно пожалело о своём решении, но вот менять его отказалось, мотивировав тем, что лишних денег нет.

Приходилось работать, куда деваться, кушать-то надо и не один раз в день. Да и оплата за съёмное жильё росла не по дням, а по часам. Так вот. В тот день я забыла надеть нарукавники и жестоко поплатилась за свою беспечность. Глубокая рваная рана на руке запомнилась мне надолго, как и хирург, зашивавший мою многострадальную конечность.

На больничном я пробыла дней десять, хотя швы сняли уже на пятый день. Пришлось, конечно, поездить в поликлинику для обработки и перевязки, от этого никуда было не деться. Зато шов не воспалился и эстетически получился практически незаметным.

Сухого обеззараживателя в этом мире точно не было, как и стерильных бинтов, которые мы привыкли видеть в аптечках. Однако был аналог нашего утюга, коим пользовались наши бабушки. Приказав принести оный, я с трудом, но разорвала остатки многострадальной простыни на длинные полоски шириной сантиметров в пять.

Тщательно отгладив самодельные бинты, перевязала место наложения шва. Осталось лишь следить за тем, чтобы он не воспалился и не разошёлся. Но как это сделать, если под рукой нет антибиотиков?

Додумать не успела, наш раненый, кажется, решил прийти в себя и начал активно пытаться приподняться на подушке.

— Если ещё раз рыпнешься, — пригрозила незнакомцу, едва удерживая его в горизонтальном положении, — я свяжу тебя. Честное слово!

И знаете, моя гневная фраза возымела эффект. Незнакомец вроде как на краткий миг пришёл в себя и с удивлением уставился на меня.

— Ты пришла…

Ага. Пришла, приползла, привели. Пусть называет это как хочет, лишь бы лежал спокойно.

Нам с Сани почти неделю пришлось дежурить у кровати больного. Если раны, что было для меня удивительно, затягивались более-менее быстро, то восстановление сил и восполнение потерянной крови давались с трудом. Всем виной, как оказалось, отсутствие родовой привязки, что сильно осложняло процесс.

С другой стороны, в этом у нас был весомый плюс: мы жили совершенно бесплатно, и расходы на еду были минимальны. Позволяли себе лишь иногда побаловать себя чем-то особенным, вроде экзотических фруктов или сладостей.

Кстати, я научила дея Хоргара готовить замечательное блюдо – шашлык! Один только аромат этого блюда уже привлекал толпы любопытных, а попробовав его однажды, посетители неизменно становились постоянными клиентами харчевни.

Наш больной оказался капризным пациентом. Мне пришлось несколько раз повторить свою угрозу, благо это было в самом начале пути его исцеления. Теперь же, видя его настрой, я была рада и довольна проделанной мной работой. Шов получился ровным, рубец – без видимых патологий.

Как-то поздней ночью мне не спалось. Решив не мучить себя и не мешать Сани, спустилась в зал. Харчевня к этому времени уже закрылась, и внутри нее практически никого не было. Только те, кому дей Хоргар доверял безоговорочно.

На душе было тревожно. Представьте себе, что внутри вас поселилось живое существо, которое не может найти покоя. Это существо не кричит, не плачет в голос, а издает тихий, протяжный вой, полный невыносимой тоски. Этот вой не слышен ушами, но он звучит в каждой клеточке твоего тела, в каждом ударе сердца.

— Не спится, миледи? — с двумя чашками ароматного ягодного взвара подсел ко мне хозяин харчевни.

Одну из них он протянул мне, а из второй отпил, едва уселся на стоящий рядом стул. Вид его был уставшим, но, несмотря на позднее время, он решил составить мне компанию.

Я отрицательно покачала головой, не в силах скрыть тревогу, что сжимала сердце.

— Тревожно что-то на душе, дей Хоргар. Будто кто-то или что-то толкает вперед, велит спешить, а не сидеть сиднем на одном месте.

— Это не кто-то, миледи. Это магия в вас место себе найти не может. Слишком долго вы вдали от источника ее силы.

— Но раньше-то я этого не замечала?! — удивилась я такому ответу.

Дей Хоргар улыбнулся и посмотрел на меня, как на неразумное дитя. Впрочем, таковой я и была в этом мире: без должных знаний, без умений.

— Уж простите, не удержался я и расспросил вашу компаньонку. У вас ведь как получилось: едва вы вошли в силу, вас тут же выдали замуж за герцога де Корнара, заставив отречься от своего рода и войти в чужой. Его магия рода не приняла вас как свою, но и не доставляла хлопот, оттого вы ее не чувствовали…

— А после прилюдного отречения и возвращения в свой род, магия подталкивает меня вернуться домой, — догадалась я, невольно вздрогнув от перспектив быть ее невольной марионеткой.

— Все так, — довольно улыбнулся дей Хоргар. — Слушайте свое сердце, миледи. Оно знает путь, даже если разум в смятении. Иногда нужно просто довериться тому, что внутри, и позволить магии вести вас, — произнес он, поднимая чашку со взваром, как бы подбадривая меня.

Я же задумалась над его ответом. Слушать сердцем. Довериться. Неужели она живая, эта магия? Но если это действительно так, то теперь мне стали понятны мои метания в последние дни. Магия во мне желает, чтобы род де Сантар возродился из пекла, обрел свою значимость. А для этого нужно двигаться вперед…