Хозяйка горного перевала

Глава 2

Деревня встретила меня тишиной. Не той умиротворяющей тишиной природы, а скорее гнетущей, наполненной отсутствием привычного шума: смеха детей, скрипа калиток, мычания коров. Здесь царит покой, но он скорее меланхоличный, чем спокойный.

Да уж, ничего общего с тем, что я помнила. Мать, мамой я ее назвать не могу в силу некоторых обстоятельств, умерла десять лет назад. После ее похорон я ни разу не приезжала на свою малую родину. И еще бы столько не приезжала, если бы не развод и полный крах моей жизни.

Мать у меня была гулящей еще с молодости. Она так и не смогла мне точно сказать, кто же был моим отцом. Пила, вела аморальный образ жизни, но стоило только органам опеки поинтересоваться моей жизнью, что было, кстати, нечасто, как она превращалась в образчик заботливой матери.

Уж не знаю, что было лучше: ее запои или тот период, когда она была вынуждена притворяться любящей матерью. В те краткие периоды трезвости она непременно принималась воспитывать меня. Порой ремнем и до синяков, которые сходили с моего тела едва ли не месяц.

А потом все начиналось по новой. Даже учителя и соседи махнули на нее рукой, периодически помогая мне банально выжить: кто одёжку принесет поношенную, кто накормит, а кто и вовсе спать уложит в своем доме, когда у нас начиналась беспробудная пьянка, которая нередко растягивалась на месяцы.

Иногда я думала: лучше бы оказалась в детском доме. Но что есть, то есть. Раньше ведь как? Оступился человек – значит, надо ему помочь. И помогали, да не вытянули от оков зеленого змия. И что уж греха таить – скрывали правду. Так и жила я вплоть до шестнадцати лет…

Дома стояли словно забытые свидетели ушедших дней. Некоторые еще крепко держались, видно, за ними нет-нет да и присматривали хозяева. Они были с целыми крышами и окнами, за которыми виднелись остатки былого уюта: выцветшие занавески, старая мебель, покрытая пылью. Другие же уже явно сдались времени: провалившиеся крыши, зияющие пустотой оконные проемы, покосившиеся стены, словно обнимающие землю.

Улицы заросли травой и бурьяном. Мне пришлось приложить неимоверных усилий, чтобы пройти там, где когда-то бегали дети и спешили по делам взрослые. Теперь лишь тропинки, протоптанные редкими обитателями или случайными путниками.

Оглянувшись, тяжело вздохнула. Ничего общего с тем, что я помнила. Заросшие сады, где дикие яблони и вишни рождают свои плоды для птиц и ветра, напоминают о прежних хозяевах, которые когда-то заботливо ухаживали за ними.

Пока шла, оглядывалась по сторонам. Вот школа, вот клуб, а вот маленький магазин. Он, кстати, в отличие от первых, еще работал, что вселило в меня надежду на лучшее. Не надо будет каждую неделю ездить на электричке в город, чтобы просто купить себе хлеба и молока.

Стоит признать, что в увиденной мной полузаброшенности есть своя красота. Уж не мне ли это знать. Природа, конечно, берет свое, оплетая дома плющом, проращивая цветы сквозь трещины в асфальте. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую листву, освещают заброшенные дворы, создавая причудливые узоры света и тени. Здесь можно почувствовать особую атмосферу, которая заставляет задуматься о скоротечности времени, о смене поколений и о том, что остается после нас.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые и лиловые оттенки. Вечерело. Пот крупными каплями стекал по лицу, липкая одежда неприятно прилипала к телу. Я шла по пустынной улице, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ногах. Внимательно всматривалась в дома, подмечая те, в которых еще теплилась жизнь.

Не так уж и много их осталось, всего с десяток дворов, где в окнах горел свет, а из труб поднимался дымок. Но даже это небольшое количество давало надежду. Осознание того, что я здесь не одна, что где-то рядом есть соседи, придавало мне сил двигаться дальше.

Сердце ёкнуло и замерло, когда я повернула на свою улочку. Не от страха, нет. Скорее, от внезапного осознания, что время – безжалостный вандал. Передо мной стоял… нет, скорее, полулежал, до боли знакомый полуразвалившийся бревенчатый дом. Когда-то крепкий и добротный, он теперь напоминал старого воина, израненного в бесчисленных битвах.

Справившись с первым шоком, я осторожно перешагнула лежащую на земле калитку и огляделась. Первое, что бросилось мне в глаза – это зияющая дыра вместо крыши. Не просто провал, а огромная, неправильной формы рана, сквозь которую проглядывало серое, хмурое небо. Доски, когда-то гордо державшие кровлю, теперь валялись вокруг, словно кости поверженного зверя.

Всё ещё не веря увиденному, прошлась вдоль стены. Брёвна, из которых был сложен дом, посерели от времени и непогоды. Местами они прогнили, превратившись в труху, которую можно было раскрошить пальцами. Мох, словно изумрудный плащ, густо покрывал стены, пытаясь скрыть разруху, но лишь подчёркивал её.

А окна… От окон остались лишь пустые глазницы, в которых гулял ветер, напевая печальную мелодию забвения. Стёкла давно разбились, а рамы сгнили и рассыпались в прах.

Дверь, всегда бывшая нараспашку, теперь висела на одной петле, скрипя и стоная при каждом порыве ветра. Она словно умоляла о пощаде, о том, чтобы её избавили от мучений.

Заходить внутрь я побоялась. Мало ли что может ещё обвалиться. Но сквозь провалы в стенах я могла увидеть царивший в нём хаос. Обломки мебели, пожелтевшие газеты, ржавые инструменты – всё это было перемешано в кучу, словно кто-то в спешке покинул дом, оставив после себя лишь осколки прошлой жизни.

Увы, но этим человеком когда-то была я. Это я в спешке покинула дом после похорон матери, это я даже не побеспокоилась о его судьбе, это я виновата в его плачевном состоянии. И пенять теперь могла лишь на саму себя. Вот что мне стоило присматривать за домом? Нет же, я вообще хотела забыть о его существовании! Ведь у меня была другая жизнь, другой дом, который так безжалостно отобрал бывший муж в угоду своим амбициям.

Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец-то прорвались, обжигая щёки. Каждый взгляд на это запустение был как удар ножом в сердце. Никчёмная, никому не нужная, да ещё к тому же, как оказалось, бездомная.

Разве к этому я стремилась все эти годы? Я мечтала о тепле, о доме, о том, чтобы быть окружённой заботой и любовью. Я представляла себе, как однажды проснусь в уютной комнате, где меня ждут родные и близкие. А что в итоге получила? Пинок под задницу от жизни, счёт в банке, который едва ли поможет мне выжить, и столь нежеланную мной свободу.

Свободу, которая оказалась не даром, а бременем. Несколько месяцев назад я бродила по улицам Москвы, ощущая, как холод проникает в каждую клеточку моего тела и души. Вокруг меня были люди, но они не замечали меня. Я стала невидимой, как призрак, блуждающий в поисках своего места в этом мире.

Сколько раз я пыталась поднять голову, найти в себе силы идти дальше, но каждый раз меня тянуло обратно в бездну отчаяния. Я задавала себе вопрос: "Почему?" Почему так вышло, что все мечты разбились о суровую реальность? Я искала ответы, но они ускользали от меня, как тени в темноте.

И вот теперь, глядя на последние остатки моего убежища, я не могла сдержать слёз. Я не знала, как жить дальше. Где найти силы, чтобы сделать следующий шаг? Я не из тех, кто легко сдаётся или падает духом из-за мелочей. Но сейчас мне было по-настоящему тяжело. Тяжело от осознания, что во всём мире я осталась совершенно одна, один на один со своими бедами.

Я прекрасно понимала – это конец. Конец не только этим стенам, но и, казалось, всей моей жизни. Этот крошечный уголок, который я так надеялась сделать своим домом, теперь тоже отнимали. Отнимали, как и всё остальное, что я когда-либо пыталась построить, удержать, сохранить. Но на сей раз отнимал не человек, а время. Безжалостное и безвозвратное, не дающее ни единого шанса тем, кто его так глупо упустил.

В голове проносились обрывки несбыточных воспоминаний: смех детей, которого я так жаждала; теплое прикосновение руки, которое я так хотела почувствовать; уютные вечера у камина, которые я так рисовала в своем воображении. Всё это теперь казалось таким далеким, таким нереальным, словно сон, который рассеялся с первыми лучами солнца. А реальность была холодной, голой и безжалостной.

В своё время я пыталась вспомнить, когда именно всё пошло не так. Когда мечты начали превращаться в миражи, а надежды – в горькое разочарование. Было ли это одно роковое решение или череда мелких ошибок, которые, накапливаясь, привели меня сюда, к этой точке полного опустошения? Я не знала. И, честно говоря, уже не имело значения.

Внутри меня боролись два чувства: желание сдаться, лечь и больше никогда не вставать, и какой-то упрямый, почти животный инстинкт выживания. Этот инстинкт шептал: "Вставай. Иди. Ищи". Но куда идти? Искать что? Когда всё, что я искала, оказалось недостижимым? А всё, чего я добилась в жизни, было украдено родным человеком.

Я провела рукой по холодным бревнам, ощущая шершавость дерева. Даже дожди и ветер не смогли отполировать его гладкого состояния. Это было единственное, что казалось реальным в этом мире иллюзий и обмана. Я была одна. Абсолютно одна. И эта мысль была страшнее любого холода, любой нищеты. Страшнее всего было осознание того, что я сама себя загнала в эту ловушку, сама разрушила свой мир, стремясь к тому, чего, как оказалось, я не могла ни понять, ни удержать.

Сумерки сгущались, окутывая мир мягкой, но тревожной пеленой. Слезы высохли на щеках, оставив лишь горький привкус опустошения. Я выплеснула всю накопившуюся боль, словно изливая из себя тяжелый груз. Собравшись с силами, поднялась на ноги, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-то укрытия на ночь. Проситься к кому-нибудь на постой казалось не просто глупостью, а настоящей безрассудностью. За последние годы деревня изменилась, и, к сожалению, эти перемены были далеко не к лучшему. Кто знает, какие люди теперь здесь живут и на кого можно было нарваться в такой час.

«Ну ничего, ничего. Вот переночую где-нибудь, а с рассветом пойду к главе, авось кто-то да и продаст мне свой дом».

Собравшись с мыслями, я направилась к старому заброшенному сараю на краю деревни. Он выглядел не слишком надежно, но, по крайней мере, там можно было укрыться от непогоды. Я надеялась, что хотя бы ночь пройдет спокойно и, возможно, завтра я найду способ продолжить свой путь.