Хозяйка горного перевала

Глава 20

Две недели пути по оживлённому тракту вымыли из меня всю ту романтику, которую я, наивная, ожидала от дороги. Вместо живописных пейзажей и вдохновляющих встреч нас встречала лишь пыль, поднимающаяся клубами от каждой проезжающей повозки, и грязь, въевшаяся в одежду и кожу. Солнце, казалось, с каждым днём становилось всё злее, припекая нещадно, вытягивая последние силы и превращая день в очередное испытание.

После такого изнурительного путешествия, когда тело ныло от усталости, а душа жаждала хоть какого-то облегчения, мне хотелось лишь одного: окунуться в жаркую, ароматную парную баньки, почувствовать, как пар выгоняет из меня всю накопившуюся дорожную усталость. Затем утолить жажду ледяным, терпким квасом, который казался бы самым изысканным напитком на свете. И, наконец, просто упасть в чистую, свежевыстиранную постель, ощущая мягкость простыней и блаженство полного покоя.

Но реальность была далека от этих сладких грёз. Вместо заслуженного отдыха нам приходилось терпеть очередные неудобства. Каждый вечер превращался в целую операцию по поиску подходящего места для стоянки. И не просто места, а такого, где можно было бы найти чистую родниковую воду – драгоценный дар, который мог бы хоть немного смыть с нас дорожную пыль и освежить измученные тела.

Дорога, по которой мы двигались, была оживлённой, что говорило о её значимости. Порой приходилось пробираться сквозь плотные ряды гружёных повозок, прежде чем вновь обрести простор для движения. Приходилось уступать дорогу всадникам, а если нас догоняла карета, то и вовсе съезжать на обочину, лишь бы пропустить вперёд зазнавшуюся аристократку, которая чуть что, так сразу прибегает к магии.

Таких путешественниц частенько незаметно осаждал Олберт. То подпругу коня ослабит, то нашлёт на верещавшую даму чесотку или вовсе устроит чистку организма.

«Почему же тогда никто не замечает его магии?» — спросите вы. А потому, что он – дракон. Его вмешательства были настолько тонкими и филигранными, что казались естественным ходом вещей. Чесотка? Просто случайное раздражение кожи. Ослабленная подпруга? Небрежность возницы. А внезапное недомогание у капризной дамы? Ну, кто знает, что может случиться в дороге.

Именно эта скрытность и делала его таким опасным, а для нас – бесценным спутником. Он был нашим невидимым щитом, нашей тихой защитой от тех, кто считал себя выше других и использовал свои способности без зазрения совести. Олберт же, обладая куда большей силой, предпочитал действовать из тени, оставаясь для окружающих магически пустым человеком.

Как он действовал, как скрывал свою ауру, как заметал следы – этого я не знаю, зато спокойно улыбалась вслед какой-нибудь истеричной леди или деве, зная, что та точно не останется безнаказанной. Уж слишком довольным порой было лицо Олберта.

Ночевать под открытым небом приходилось едва ли не каждый день. Постоялые дворы, словно переполненные бочки, не могли вместить в себя всех желающих путников. С наступлением сумерек, когда усталость валила с ног, а желудок требовал хоть какой-то пищи, мы с тоской смотрели на эти манящие огоньки, сулящие тепло и крышу над головой.

Но, к сожалению, чаще всего нас ждала лишь непрогретая толком земля и звёздное одеяло. Иногда нам предлагали за небольшую плату устроиться в сарае или на конюшне. Я сразу отказалась от этого предложения. Нет уж, увольте. Представлять себя в компании мышей и крыс, вдыхая затхлый запах сена и навоза, было выше моих сил.

Несколько раз нам на пути попадались небольшие деревушки, словно островки цивилизации в этом бесконечном море вспаханных полей и ухоженных лесов. Но тут уже воспротивился Кариб, заявив, что хватало ещё быть покусанными клопами и нахвататься блох, как будто нам комаров и всяких жучков мало! И, честно говоря, я его понимала. После целого дня в седле перспектива провести ночь в тесной, душной избе, кишащей насекомыми, не казалась особенно привлекательной.

Недели две спустя после начала нашего путешествия домой, устав от бесконечных ночёвок под открытым небом, от необходимости искать источники воды и постоянных дежурств у костра, мы примкнули к торговому каравану, идущему в сторону соседнего государства. За плату, разумеется, которая состояла в охране товара и уходе за лошадьми.

Я было вновь воспротивилась, да кто меня слушать стал! За эти недели мужчины хорошо успели изучить мою подноготную, и в их глазах я была не кем иной, как маленькой неразумной девочкой. Это я-то, глава рода! Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что я ею и была. Знания какие-никакие имелись, но применяла я их крайне редко, боясь ошибиться. Да и вид мой нынешний был не лучше, всё же попала я в тело девятнадцатилетней девушки, детская наивность с лица которой не сошла с замужеством.

Ситуацию усугублял и тот факт, что моя душа была куда старше моего нынешнего облика. Иногда мои рассуждения и поступки казались окружающим, мягко говоря, странными. Боюсь, скоро я сама себя выдам и раскрою свою тайну.

Я пыталась найти баланс между тем, что знала, и тем, как меня воспринимали. Внутри меня бушевали противоречия: я была полна идей и стратегий, но каждое произнесенное мною слово вызывало лишь недоумение и снисходительные улыбки. Как же трудно быть главой рода, когда твой внешний облик говорит о том, что ты всего лишь юная особа, не знающая жизни.

Временами мне казалось, что я живу в двух мирах одновременно: один — это мир, в котором я была главой рода, а другой — мир, где я была лишь юной девой, чье мнение не имело веса. Этот разрыв между внутренним и внешним, между тем, кем я была на самом деле, и тем, кем меня видели, становился все более невыносимым. Я ощущала себя актером на сцене, играющим роль, которая мне совершенно не подходила, и с каждым днем становилось все труднее скрывать истинное лицо.

Нам выделили место в длинной веренице обозов, ознакомив с правилами и запретами. Объяснили, что готовить мы будем себе сами из того, что у нас есть. Вроде бы ничего не поменялось, но вот спать теперь нам предлагалось не на земле или в телеге, а в выделенном крытом фургоне, да и во время остановок в трактирах места были получше, чем в сарае или конюшне.

Так себе бонусы, скажу я вам. Комнаты в трактирах были для меня, привыкшей к цивилизованным благам, ужасными. Только вот, видя, как блаженно вытягивается на кровати Сани, я замолкала, едва увидев аскетический интерьер снятого на ночь номера. Приходилось терпеть, куда уж деваться. Да и помыться мы могли без спешки, зная, что в комнату никто не войдет.

С обозом мы ехали еще недели две. За это время я настолько устала, что дни начали сливаться в один нескончаемый поток. Механически выполняла возложенные на меня обязанности, как готовка пищи и сбор хвороста. Каждый рассвет встречала с тяжелым вздохом, а закат казался лишь короткой передышкой перед новым, таким же изнурительным днем.

К тому же меня огорчал тот факт, что я не могу начать свои эксперименты с окрашиванием. Не делать же это на глазах у многих любопытных! Ладно, свои — они не выдадут моей тайны, но не думаю, что снующий туда-сюда торговый люд не заинтересуется тем, чем же я занимаюсь.

Порой я представляла, как они будут перешептываться, тыкать пальцами, а то и вовсе попытаются разузнать секрет моих будущих творений. А ведь для этого нужны были не только необходимые ингредиенты, но и уединение, чтобы сосредоточиться и не бояться быть замеченной.

Отношение к нам, носящим все серое и блеклое, было соответствующим. А я-то надеялась, что такое открытое пренебрежение только в городе. Но нет, я ошиблась в своих суждениях, это было повсеместно, будто мы не люди, а отбросы общества. Лишь наличие у нас золота сдерживало некоторых личностей от оскорблений и причинения телесных наказаний.

Оттого и настроение мое стремительно неслось вниз. Хотелось как можно быстрее приступить к работе и утереть зазнайкам носы. Только мои порывы гасли, едва разгоревшись, не давая возможность мечтам воплотиться в жизнь. И все из-за секрета, что я носила в себе. Эта невозможность творить становилась для меня настоящей пыткой, добавляя к физической усталости еще и душевное томление.

Я с нетерпением ждала того дня, когда наши пути с караваном разойдутся в разные стороны. Честно говоря, я уже устала от этой бесконечной дороги, от одних и тех же лиц, от постоянной необходимости подстраиваться под общий ритм. Каждый день казался похожим на предыдущий: утренние сборы, шумные разговоры, бесконечные обсуждения маршрута и погоды. Я чувствовала, как моя душа жаждет свободы, как будто в ней застоялась энергия, которую невозможно было выпустить на волю.

Наконец этот долгожданный день настал. Путь каравана лежал до столицы соседнего государства, а нам предстояло свернуть на север, туда, где горы подпирают небо, а солнце рождается из-за их вершин.

Вы бы знали, как я ликовала в душе! Сердце пело от предвкушения. Но, как оказалось, мое ликование было преждевременным. Спустя всего несколько дней я с горечью это поняла. Два долгих дня мы ехали по безлюдным просторам, и ни одной деревеньки не встретилось на нашем пути. Пейзажи менялись, но не становились более приветливыми. Горы, которые казались такими величественными и манящими, теперь выглядели угрожающе, словно преграждая нам путь к дому.

— Нужно свернуть к предгорью, — раздался над головой голос Олберта. — Пополнить запасы провианта и питьевой воды.

— А разве там есть селения? — удивилась я, всматриваясь в указанную сторону. По мне так там ничего не было похожего на жилища людей, только камни и скалы.

— В трех днях пути есть небольшая деревушка, принадлежавшая барону Гилберту, — присоединился к нашему разговору Витар. — Сам старик сдох, хвала всевышним, а вот деревушка осталась. Неприкаянная, без поддержки магии, но странно, что не вымерла окончательно. Там ведь как: молодые да сильные подались на заработки, а дети и старики остались их дожидаться.

— А ты откуда это знаешь? — удивилась Сани, перебирая остатки ячневой крупы.

— Так я же родом с этих мест. Мать моя еще при жизни барона подалась на заработки, поклявшись вносить в его казну две трети заработанного. Да только не вышло у нее ничего, померла на второй год.

Вот оно что! То-то я думаю, отчего он так уверенно ориентируется в скалистой местности, не хуже, чем в лесу…

— Но если это так, то разве там можно найти что-то съедобное? — спросила я, все еще сомневаясь в целесообразности нашего маршрута. В голове крутились образы заброшенных домов и пустых улиц, стаи голодных собак и одичавших котов.

— Не переживайте, миледи, — ответил Кариб, — в таких местах всегда можно наткнуться на что-то полезное. Люди, даже покинувшие свои дома, часто оставляют за собой запасы. А если повезет, может, кто-то из местных еще остался и сможет поделиться.

Честно сказать, я с большой долей скептицизма отнеслась к его словам. Вот кто будет делиться своими запасами, если им самим нечего есть? Даже если предложить золото в обмен!