Идеальный проект

Глава 18 Стелла

Семьдесят два часа тишины.

И это, наверное, хорошо, да? Так должно быть. Время, чтобы остыть, подумать, прийти в себя.

Первые сутки я провожу в состоянии шока. Сижу на диване, укутавшись в плед, который все еще едва уловимо пахнет его парфюмом, и прогоняю по кругу наш разговор. Каждое слово Итана въелось в память.

Я избегаю встреч с ним. Перевела все рабочие процессы в онлайн-режим, сославшись на плохое самочувствие, что было не так уж далеко от истины. Физически я в порядке, но, вопреки здравому смыслу, внутри еще тлела идиотская надежда, что Итан будет писать, звонить или приедет ко мне. Что его импульсивность пересилит гордость. Что он снесет дверь, если понадобится, и мы будем кричать, бить посуду, лишь бы выплеснуть боль и все исправить. Я даже мысленно готовилась к напору, который составлял часть его натуры.

Но Итан на удивление молчал. Ни одного звонка, сообщения, электронного письма. Как будто сдался, а я была всего лишь главой в книге, которую он с досадой захлопнул, не дочитав до конца, и поставил обратно на полку. Неинтересно. Проехали.

На второй день моего отшельничества вибрирует телефон. Но это не Итан. На экране высвечивается иконка группового чата с Хлоей и Лиамом.

Хлоя:

– Стелла, ты в порядке? Мы волнуемся.

Лиам:

– Твое плохое самочувствие как-то связано с тем, что наш босс выглядит как зомби и ночует в офисе?

Я начинаю писать ответ, что-то вроде: «Все нормально, простудилась», – но пальцы замирают над клавиатурой. Перечитываю сообщение Лиама снова и снова. Его слова рисуют картину, которая совершенно не вяжется с тем Итаном, что стоял передо мной у ресторана. Это похоже на самоистязание. Но зачем?

Стелла:

– Что ты имеешь в виду?

Лиам:

– Он с головой ушел в работу. В буквальном смысле. Сидит над чертежами сутками, никого к себе не подпускает, кричит на всех, кто пытается заговорить не по делу. Отменил все встречи. Сегодня утром я застал его спящим на диване в переговорной, в той же одежде, что и вчера. Стелла, он выглядит ужасно.

Хлоя:

– Мы не лезем, но такое поведение ненормально даже для него. Что у вас случилось?

Итан страдает – так же как и я. Мы оба в аду. Но его боль не отменяет моей, а лишь делает все сложнее и запутаннее.

Стелла:

– Мы сильно поссорились. Пока не готова это обсуждать. Извините.

Я отключаю уведомления и убираю телефон на столик экраном вниз.

Значит, Итан не вычеркнул меня. Нет, он похоронил себя заживо под горой работы и чертежей. Выбрал саморазрушение через истощение. И от этого знания кровоточащая рана от ссоры начинает гноиться и отравлять изнутри.

На третий день я просыпаюсь не от будильника, а от непрерывного, настойчивого жужжания телефона на тумбочке. Не один сигнал, а целая лавина. Спросонья думаю, что это Итан. Сердце начинает биться о ребра, подгоняемое глупой надеждой. Я спешно тянусь к телефону, чуть не падая с кровати. Но вижу не его имя. А десятки уведомлений из новостных приложений, социальных сетей, сообщения от коллег и, что хуже всего, от брата.

Снимаю блокировку и обнаруживаю заголовок крупного бизнес-издания: «Конфликт интересов “Эко-Вершина”: служебный роман ставит под угрозу доверие инвесторов».

Я судорожно провожу по экрану, открывая статью. Мозг мгновенно переключается в профессиональный режим, анализируя каждое слово. Как специалист я сразу вижу – заказная атака. В ней есть все, что нужно для скандала. Фотографии обнимающихся нас с Итаном, сделанные в тот вечер у ресторана, его перекошенное от ярости лицо, моя фигура у такси. Старые снимки меня с Дэниелом, вырванные из контекста и поданные как доказательство моей «неразборчивости» и того, «как я двигаюсь по карьерной лестнице». Но дело не в них.

Статья ставит под сомнение мою компетентность, прямо задавая вопрос: как PR-специалист может заниматься продвижением такого крупного проекта и компании в целом, если она сама является причиной скандала и репутационных рисков? Они цитируют анонимного «инсайдера». Тот выражает «глубокую обеспокоенность» тем, что Итан смешивает личные отношения и бизнес. А его «импульсивное и нестабильное поведение», по утверждению собеседника, может негативно сказаться на перспективах всего проекта. И добивающий штрих: каждое лживое утверждение приправлено искренней заботой о судьбе «Эко-Вершины».

Телефон выпадает из рук на одеяло. Вот они – те самые шумиха и скандал, которых мы пытались избежать, держа наши отношения в тайне. И это не сплетни в курилке, а целенаправленный, мощный удар по проекту, по моей карьере и по репутации Итана.

Трудно определить, кого ненавижу сильнее: «источник», в котором я безошибочно узнаю стиль Дэниела, или Итана, который своим публичным срывом дал ему в руки идеальное оружие.

Шок быстро сменяется яростью.

Хватит сидеть в коконе из пледа и жалости к себе!

Резко встаю с кровати, игнорируя головокружение, и иду в душ, подставляя лицо под ледяные струи. Боль никуда не делась, она клокочет под ребрами, но теперь поверх нее – решимость.

На этот раз я не позволю Дэниелу победить.

Выхожу из ванной и иду к шкафу. Выбираю самый строгий брючный костюм. Одеваясь, я, не раздумывая, тянусь к телефону. Профессиональный инстинкт просыпается и отключает все лишнее. Открываю новостной сайт, затем другой, третий. Анализирую охват, тональность комментариев, смотрю, какие еще издания подхватили новость.

Прямо сейчас в нашем офисе должен быть ад. Паника. Телефонные звонки от инвесторов. И человек, кому следовало бы этим управлять, – я.

Я, которая стала причиной пожара.

Застегиваю пиджак и смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, но взгляд жесткий. Наношу макияж, однако не для красоты, а как броню. Ровная, острая линия подводки, холодный матовый тон помады.

Маска готова.

Такси приезжает через пять минут. Всю дорогу до офиса не отрываюсь от планшета, палец скользит по экрану, пока продумываю дальнейшие шаги. Между делом открываю внутренние корпоративные чаты компании. Хаос. Именно то, чего я и ожидала. Панические сообщения, ссылки на статьи, вопросительные знаки, летящие со всех сторон. Я не читаю сочувствующие сообщения, пропуская их, как спам, а ищу факты, анализирую.

Когда машина останавливается у знакомого небоскреба, я уже не та женщина, что плакала в плед. Я кризис-менеджер на своей территории.

Выхожу из такси и иду через стеклянные двери. Чувствую на себе десятки взглядов – сочувствующих, любопытных, злорадных – и точно знаю: они все читали. Но держу голову высоко и иду вперед – пусть смотрят, мне все равно.

На этаже агентства – эпицентр катастрофы. Люди сбились в кучки, перешептываются, то и дело бросая взгляды на экраны компьютеров, но, увидев меня, замолкают. Хлоя и Лиам смотрят на меня с отчаянной надеждой и ужасом одновременно, в их глазах немой вопрос: «Что нам делать?» Я едва заметно киваю им, молча обещая взять все под контроль, и иду прямо через весь опенспейс.

Останавливаюсь лишь перед дверью в конце коридора. Кабинет Итана. Даю себе мгновенье, один удар сердца, чтобы собраться, и напоминаю, зачем я здесь.

Вдох.

Мне нужно понять масштаб ущерба. Запустить антикризисный протокол. Локализовать пожар. Все исправить. Сделать свою работу.

Выдох.

Я кладу ладонь на холодную металлическую ручку и толкаю дверь.

Кабинет тонет в полумраке, шторы плотно задернуты. В воздухе висит тяжелый запах застоявшегося кофе. На огромном столе царит хаос: разбросанные бумаги, несколько пустых чашек, открытый ноутбук, светящийся той самой статьей.

Итан стоит у панорамного окна спиной ко мне, глядя на город. Рубашка помята, волосы в беспорядке. Сейчас он похож не на генерального директора и гениального архитектора, а на капитана тонущего корабля.

Услышав щелчок двери, Грант резко оборачивается, его рот открывается – наверняка, чтобы закричать. Но при виде меня тут же захлопывается. Черты его лица заостряются.

– Что ты здесь делаешь? – Голос безжизненный, как у автоответчика. А сам он выглядит, будто не спал все эти три дня. Лицо осунувшееся, под глазами залегли глубокие тени, взгляд же горит нездоровым, лихорадочным огнем.

Игнорирую его тон и делаю шаг вперед, останавливаясь у стола. Между нами жалкие сантиметры, но они ощущаются как мертвая зона, которую не пересечь.

– Я видела статьи и уверена, что все подстроил Дэниел. Нужно немедленно подготовить официальное заявление и созвать экстренное совещание с инвесторами, чтобы все объяснить.

Итан смотрит на меня так, будто я говорю на иностранном языке. Затем качает головой и садится за стол.

– Нет, мисс Монро…

– Нам нужно минимизировать ущерб, Итан, – перебиваю его, и голос становится еще тверже. – Я уже накидала черновик заявления. – Достаю из сумки планшет и кладу его на стол поверх разбросанных бумаг. – Мы должны показать, что наши отношения никак не влияют на проект и нет конфликта интересов. Если понадобится, я займусь другими задачами, а тебе подберу временного пиарщика.

Он смотрит на светящийся экран, потом снова на меня. Уголок его рта дергается в жесткой, уродливой усмешке.

– Ты уже достаточно сделала.

– Я пытаюсь исправить ситуацию, в которой мы оба оказались.

– Мы? – Он откидывается в кресле, скрещивая руки на груди. – Это мой проект, и репутацию поставил под угрозу твой бывший, Стелла.

Каждое его слово причиняет невыносимую боль, но я держусь. Я пришла сюда как профессионал, а не как его девушка – хотя так ли это еще?

– Хорошо. – Я делаю едва заметный вдох, собирая остатки самообладания, и перехожу на официальный тон. – Тогда как генеральный директор, мистер Грант, вы должны понимать, что, пока остаетесь в стороне и ничего не делаете, это усугубляет ситуацию. Нужно принимать меры. Сейчас же!

Итан наклоняется вперед, опираясь локтями о стол. Его пальцы нервно барабанят по темной поверхности – быстрый, лихорадочный ритм, выдающий напряжение, которое он едва сдерживает. Но его лицо и голос остаются холодными. И это жестокое, неестественное спокойствие пугает больше, чем если бы он кричал.

– Юридический отдел уже работает над иском о клевете. Я разговаривал с каждым из инвесторов лично. И принял решение.

– Какое? – тихо уточняю я, внутри все обрывается от дурного предчувствия.

– Мисс Монро, вы отстранены до тех пор, пока юристы не разберутся с медийным дерьмом. Оплачиваемый отпуск на неопределенный срок. – Он делает едва заметную паузу, и это до ужаса пугает меня. Я чувствую, как петля на моей шее начинает затягиваться. – Что касается наших отношений… Пока не урегулируем кризис – мы исключительно коллеги. Никаких встреч вне офиса, звонков не по делу и личного общения.

Я замираю, слова застревают в горле. Легкие словно забыли, как функционировать. Словосочетание «неопределенный срок» эхом отдается в черепной коробке. Итан говорит так, словно предлагает изменить маркетинговую стратегию.

Логично. Прагматично. Эффективно.

А я слышу совсем другое: «Ты стала проблемой. Ты неудобна. Я ставлю тебя на паузу, как ненужную вещь, пока она мешает».

Воспоминания о Дэниеле, о том, как легко он присвоил мои заслуги, как вычеркнул меня, когда я перестала быть для него полезной, вспыхивают с ослепляющей силой.

Ощущение такое, будто я снова стою на том же самом месте, где меня уже однажды сломали. Однако на этот раз человек, который все знал и клялся залечить шрамы, который видел их и обещал защитить, держит тот же самый нож.

– Ты не можешь, – шепчу я, голос ломается на последнем слове.

– Могу, – отрезает Итан без капли сочувствия. – И уже сделал. Сейчас нам лучше взять паузу и держаться на расстоянии, чтобы не подогревать интерес СМИ. Это единственный способ спасти проект.

На мгновение его выдержка дает сбой, и я вижу тень своего Итана. Он поднимается из-за стола, его рука дергается, словно хочет дотронуться до меня, и сердце делает один предательский скачок. Но Итан останавливается на полпути, обрывая движение, и опускает ее вдоль тела.

– Стелла, это просто стратегический ход, – говорит он уже мягче. – Так надо. Как только все утихнет…

Проблеск надежды гаснет окончательно.

Итан выбрал – но не меня.

– Как только все утихнет? – перебиваю я, голос дрожит от злости и обиды. – Ты говоришь так, будто меня можно поставить на полку, а потом, когда будет удобно, снова взять!

– Я не это хотел сказать… – начинает он, и в его глазах искренняя растерянность. Итан действительно не понимает, что только что сделал. Его мозг занят войной, а я отвлекаю его сентиментальной, иррациональной ерундой. Эмоциональная слепота и неспособность увидеть, что Итан делает со мной прямо сейчас, ранит сильнее всего.

– Нет, мистер Грант. Это именно то, что вы имели в виду! – отрезаю я и делаю шаг назад. – Я не проблема, которую нужно временно устранить!

– Это несправедливо! Я пытаюсь защитить нас обоих и проект, над которым работали десятки людей! – Он повышает голос, как будто раздражен тем, что я не понимаю очевидной, гениальной логики его плана.

– Защитить? – Из горла вырывается горький смешок, больше похожий на всхлип. – Серьезно? Взять и все закончить, потому что мы стали «неудобны» для твоего проекта? Нет, спасибо. Нам больше нечего ставить на паузу.

– Стелла, не говори глупостей, – отмахивается Итан, будто мои слова – эмоциональный шум, который мешает ему думать и работать.

– Я увольняюсь, – отрезаю я, и последний мост между нами с грохотом рушится. Каждое слово – лопата земли, которую я сама бросаю на могилу наших отношений.

Разворачиваюсь и иду к двери не оглядываясь. Ноги едва слушаются, каждый шаг дается с неимоверным трудом. Часть меня отчаянно кричит, умоляет его остановить, сказать что-нибудь… Но Итан даже не пытается. Я не выдерживаю, быстро оборачиваюсь через плечо и вижу, что он уже уставился на монитор.

Ну да, проблема почти решена. Я ухожу сама.

Тяжело вздыхаю и, наконец, выхожу. Дверь за спиной тихо щелкает, отрезая меня от него окончательно. Я стою, смотря перед собой, и десятки глаз устремлены на меня. Им наверняка не терпится узнать, что будет дальше. А может быть, они все слышали и им жаль? Впрочем, сейчас меня это меньше всего волнует.

Собрав последние крохи гордости, я двигаюсь вперед. Мимо стола Хлои, которая смотрит на меня с ужасом в глазах и прижимает ладонь ко рту. Мимо Лиама, застывшего с телефоном в руке. Я продолжаю идти к лифту, который кажется единственным спасением.

Когда двери закрываются, скрывая меня от взглядов, самообладание испаряется без следа. Я прислоняюсь спиной к холодной металлической стене и позволяю первой слезе скатиться по щеке, а за ней – второй. Лифт плавно спускается вниз, и внутри меня обрывается трос.

Я лечу в пустоту.