Идеальный проект

Глава 8 Итан

Что я творю?

Хороший вопрос, на которой у меня нет ответа.

После интервью я, вдохновленный, наконец нашел решение проблемы «Эко-Вершина». И первой мыслью было рассказать Стелле. Я уже вскочил, готовый вылететь из кабинета. Мне отчаянно нужно было увидеть ее лицо в тот момент. Как удивление в ее умных глазах сменится восторгом, а на губах появится та самая улыбка, от которой у меня внутри все переворачивается.

Но в кабинет без стука ворвались Райан и Марк.

И вот тут-то вся эйфория испарилась. Марк Монро. Не просто партнер моего лучшего друга. Брат девушки, из-за которой мозг превратился в браузер со ста пятьюдесятью открытыми вкладками, и на каждой – она. Ее лицо, ее голос, ее смех.

Да, я признался самому себе в помешательстве. И, возможно, даже одержимости, потому что, пытаясь отрицать, лишь сильнее зацикливался на Стелле.

И сегодня я впервые посмотрел на Марка и увидел не союзника, а потенциальное препятствие. Он наверняка знает от Райана о диабете и моей вечной борьбе с собственным мозгом, скачках настроения и импульсивности.

Дал бы он добро на то, чтобы его сестра связалась с таким, как я? С ее боссом? С человеком, у которого в голове постоянно идет гражданская война? А стабильность – лишь короткая передышка между бурями?

Сомневаюсь.

Он бы хотел для нее кого-то… надежного. Предсказуемого. Того, кто ходит по земле, а не по краю пропасти.

Остановит ли меня это? Конечно, нет.

Когда они, наконец, ушли, я рванул к ее рабочему месту, как спринтер на финишной прямой.

Пусто.

Стол, компьютер, одинокая кружка с недопитым чаем. А ее нет.

И меня это взбесило. Неконтролируемая, иррациональная вспышка гнева, от которой в глазах потемнело.

Она должна быть здесь. Я хочу, чтобы она была рядом. Всегда. И не только ради работы.

Поэтому да, я написал ей идиотское, абсолютно непрофессиональное письмо. Но кто знал, что все закончится так?

И вот теперь я сижу за столом, пялясь на дверь, а в голове – полный шторм. Что я скажу? Что сделаю, когда она войдет? Вывалить на нее весь свой анамнез, как на приеме у врача? «Привет, Стелла, я в тебя втюрился до беспамятства, а еще у меня диабет и СДВГ, так что наша совместная жизнь будет похожа на американские горки без страховки. Кофе?»

Но что, если она решит, что это слишком сложно, что ей не нужны такие отношения?

Прежде чем я успеваю зациклиться на сомнениях и передумать, ручка двери поворачивается.

Стелла входит в кабинет.

И один взгляд на нее вызывает в моей голове короткое замыкание.

– Итак, – начинает Стелла, заходя в кабинет и прикрывая за собой дверь. – Мне действительно нужно закрывать за собой? – Ее пальчики скользят к ручке замка и замирают. – Не покажется подозрительным?

Мое тело стартует раньше, чем мозг успевает крикнуть: «Стой!» Резкий рывок, стул с грохотом откатывается назад. Два шага, и я сокращаю между нами расстояние, прижимая ее к дереву.

– Плевать, – выдыхаю я, накрывая ее ладонь своей и поворачивая ключ. Щелк. – У нас важное совещание. Все знают, что я ненормальный и не люблю, когда меня отвлекают.

Стелла вскидывает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее ресницы трепещут, но она не отступает.

– А есть от чего отвлекать?

– Да. От тебя.

Мои пальцы скользят вверх от запястья к локтю, и я чувствую, как ее кожа покрывается мурашками.

Значит, это взаимно.

Реакция ее тела – осознанная или нет – подстегивает меня продолжить.

– Мне не нравится делить с кем-либо твое внимание.

– Не слишком ли вы собственник, босс? – парирует она, и уголок ее губ дергается в усмешке.

Жест действует на меня как красная тряпка на быка. Мне так отчаянно хочется коснуться ее губ, что я с трудом могу думать о чем-то другом.

Мой мозг, кажется, делится на две части.

Первая – «Рациональный Итан» – орет благим матом про субординацию, корпоративную этику и потенциальный иск за домогательство.

Вторая – «Итан, у которого закончились таблетки» – транслирует одну и ту же мысль в режиме нон-стоп: «Губы. Ты видишь эти губы? Они чуть приоткрыты. Наверное, мягкие. И вкусные. Надо проверить. Прямо сейчас. Проверить. Проверить. Проверить».

На долю секунды в голове вспыхивает напоминание о том, что я не ответил на три письма от заказчика.

Какая, к черту, разница, когда в десяти сантиметрах от меня губы Стеллы?!

Мой большой палец, словно сам по себе, скользит по нежной коже ее предплечья.

Так, план действий. План – это хорошо. Я люблю планы.

Пункт 1: наклониться. Не резко, а так, будто я хочу что-то сказать ей на ухо.

Пункт 2: оценить реакцию. Если она отшатнется – миссия провалена, включаем режим «я просто поправлял воротник» и срочно вспоминаем про дедлайн какого-нибудь проекта.

Пункт 3: если нет – то зеленый свет!

Я поднимаю взгляд и тону в ее глазах. Боже, какие они голубые. Как летнее небо перед грозой – чистое, но уже чувствуешь напряжение в воздухе. Я где-то читал, что такой цвет получается из-за рассеяния Джона Рэлея… Или это про небо было?

Какая разница? Фокус, Итан. Губы. Мы были на губах.

– Собственник – слишком слабое слово, Стелла. – Голос звучит ниже, чем обычно. Наклоняюсь чуть ближе, чтобы почувствовать ее дыхание на своей коже. – Скажем так: я чертовски не люблю делиться.

Она не отстраняется.

Победа.

Мой внутренний голос орет: «Вперед!» – а «Рациональный Итан» уже пишет заявление по собственному желанию.

Не спеша провожу костяшками пальцев по ее щеке к губам.

– Особенно тем, что считаю своим.

Я уже почти у цели. Сердце пытается проломить грудную клетку. Я забываю про отчеты, дедлайны и все остальное дерьмо. Есть только Стелла, ее приоткрытые губы и несколько сантиметров, которые кажутся пропастью.

– И что же вы считаете своим, босс?

Ее голос – чистое искушение.

– Тебя, – выдыхаю я и целую.

Хаос в голове и сто пятьдесят открытых вкладок смолкают в одну секунду. Словно кто-то отключил их, нажав на кнопку питания. Есть только ее мягкие, податливые губы со вкусом мятного чая.

На мгновение Стелла замирает от неожиданности, а потом отвечает. Ее пальцы впиваются в ткань моей рубашки на плечах, притягивая ближе.

Это не поцелуй, а битва за территорию, которую я только что объявил своей. И, похоже, Стелла не против капитулировать. Более того, она готова поднять флаг над своей крепостью. И впервые за очень долгое время в моей голове – абсолютная, блаженная тишина.

Но когда я углубляю поцелуй, раздается резкий, требовательный стук.

– Итан, я знаю, что ты там, у тебя свет горит! Нам нужно срочно согласовать бюджет на…

Мы тут же отскакиваем друг от друга.

Дэвид, черт его побери! Худший из возможных вариантов. У него чутье ищейки на все, что выходит за рамки протокола.

– Секунду! – бормочу я раздраженно, жестом показывая Стелле молчать. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, щеки заливает краска, но она кивает и касается своих губ, словно проверяя, действительно ли это произошло.

Так и тянет сказать: «Да, малышка, и я хочу продолжить». Но мне приходится отступить на шаг, давая нам обоим пространство. Мой мозг, только что пребывавший в нирване, теперь работает на сверхскоростях. Быстро провожу ладонью по волосам, зачесывая их назад. Дергаю узел галстука, возвращая его на законное место у самого горла. Затем обхожу стол и плюхаюсь в свое кресло, принимая максимально непринужденный и деловитый вид.

Я босс. Ничего не произошло.

Смотрю на Стеллу и киваю ей. Она уже привела в себя порядок, хотя лицо все еще пылает, но держится она с поразительным самообладанием. Делает глубокий вдох и поворачивает ключ.

Дверь открывается, и на пороге появляется Дэвид с планшетом в руках. Сначала смотрит на Стеллу, которая выходит из кабинета, старательно отводя глаза в сторону.

– О, Стелла, вы уже вернулись? – вежливо интересуется он, но я слишком хорошо знаю эту интонацию.

– Да, обсуждали с мистером Грантом срочный вопрос, – ровным, хотя и немного напряженным голосом отвечает она и, не дожидаясь дальнейших расспросов, почти бегом скрывается за углом.

Дэвид провожает ее долгим, задумчивым взглядом, слегка наклонив голову. Затем, наконец, заходит, плотно закрывает за собой дверь и прислоняется к ней, скрестив руки на груди.

– «Срочный вопрос», значит? – Он приподнимает бровь. – Судя по ее виду, вы обсуждали не наш имидж. – Окидывает меня придирчивым взглядом с головы до ног. – Да и у тебя видок не лучше. Что здесь, черт возьми, произошло, Итан?

– У меня был тяжелый разговор с подчиненной, – холодно бросаю я. – Бывает. Что у тебя по бюджету?

Дэвид не отступает. Он знает меня как облупленного.

– Итан, не пудри мне мозги. – Он делает шаг вперед, отступая от двери. – После твоих «тяжелых разговоров» люди выходят отсюда бледными и с желанием написать заявление по собственному. А не с таким румянцем, как у Стеллы.

Я отмахиваюсь от него, открываю на компьютере какой-то отчет и начинаю яростно скроллить, изображая крайнюю степень занятости.

Дэвид издает долгий, театральный вздох, понимая, что ничего не добьется от меня сейчас.

– Ладно, вижу, ты не в себе. Вернемся к этому разговору позже. Когда перестанешь прятаться за своим монитором. И пока я не забыл: Райан просил тебе передать, что сегодня встреча в «Найтфолле».

Я отрываю взгляд от бессмысленных цифр и смотрю на Дэвида.

Друзья. Шум клуба. Алкоголь. Отвлечение. Именно то, что мне сейчас нужно.

– Хорошо, спасибо. Ты с нами?

– Нет, Эмма вот-вот родит. – Он пожимает плечами, и во взгляде мелькает что-то теплое, домашнее.

Понимающе киваю и жестом указываю ему на стул напротив. Мы обсуждаем рабочие мелочи, но я почти не слушаю. Лишь киваю в нужных местах, а сам изо всех сил стараюсь не думать о том, что произошло пять минут назад. И о том, что могло бы быть, если бы Дэвид не прервал нас.

Позже.

Перед тем как уйти домой, найду ее. Я должен с ней поговорить. Но сейчас – работа.

Когда я, наконец, вышел из кабинета, собравшись с мыслями, Стеллы уже не было.

– Ушла домой, сказала, что плохо себя чувствует, – объяснила Хлоя, бросив какой-то странный взгляд.

И это был самый красноречивый ответ Стеллы.

Ей неинтересно. А поцелуй, что снес мне крышу, для нее ничего не значил.

Но я, как последний идиот, отказался это принимать. Звонил ей три раза, но все попытки ушли на голосовую почту. А два письма с пометкой: «Срочно!» – остались без ответа.

Поэтому план на вечер предельно прост: напиться так сильно, чтобы в голове не осталось ни одной мысли.