Идеальный проект

Глава 4 Итан

Цифры не лгут – в отличие от людей.

На экране планшета светится спецификация солнечных панелей Helios-7. Двадцать пять лет гарантии. Именно они указаны в контракте.

Я переключаюсь на другой файл – отчет независимых экспертов. Строчки плывут перед глазами, но суть ясна: дешевая китайская подделка. Подрядчик Майлз Корбин подсунул нам это дерьмо, прикрывшись пачкой липовых сертификатов.

Мозг работает на пределе, прогоняя варианты. Суд? Долго, грязно, бесполезно. Этот слизняк наверняка уже попивает коктейли на Кайманах.

В голове стучит набатом один и тот же вопрос: «Ты же сам одобрил! Как мог пропустить?!»

Остается только один выход: демонтаж и полная замена всех панелей и систем. Миллионы долларов и недели времени, которых у нас нет.

Хватаю со стола лист с расчетами, сминаю его в тугой шар и со всей силы швыряю в стену. Он беззвучно ударяется о стекло и падает. Секунду смотрю на него. Потом подбираю и возвращаюсь за стол. Пальцы сами начинают расправлять мятые складки, разглаживая каждый залом. Исправить то, что сломано. Бессмысленно, но я продолжаю. Единственный доступный мне островок контроля.

– Попытка реанимировать труп? – Голос Дэвида вырывает меня из транса. Он стоит в дверях, прислонившись к косяку. – Есть минутка?

– Нет, – отвечаю я и перевожу взгляд на экран. Мозг уже переключился с глобальной катастрофы на крошечную деталь, за которую можно уцепиться. – Я нашел еще одно несоответствие. В системе креплений. Идиоты сэкономили на всем.

Дэвид все равно входит, прикрыв за собой дверь. Боковым зрением улавливаю, как на единственный свободный участок стола опускается бумажный стакан. Запах свежесваренного кофе бьет в нос.

– Итан, там журналисты обрывают телефоны. Та статья в Seattle Chronicle… Они называют нас мошенниками.

– Пусть болтают. – Я увеличиваю фрагмент чертежа. – Мы заменим панели, покажем реальную эффективность, и все это станет неважно.

– А до тех пор инвесторы, которые читают эту брехню за утренним эспрессо, будут выводить свои деньги.

Я сжимаю мышь так, что немеют кончики пальцев. Давление в висках нарастает.

– Наши юристы говорят, что суд с Корбином заморозит счета и вызовет встречные проверки, – продолжает Дэвид. – Это болото на год, не меньше. Нам нужен план «Б».

– План «Б» – найти два с половиной миллиона и бригаду, которая заменит шестьсот панелей за три недели. Другого выхода нет.

– Есть, – терпеливо говорит Дэвид, и его спокойствие выводит меня из себя. – Решение сейчас сидит в своем кабинете. Стелла.

– И что? – Я откидываюсь на спинку кресла, развожу руками. – Она взмахнет волшебной палочкой, и на крыше появятся новые панели?

Дэвид не ведется на провокацию.

– Нет. Но она может сделать так, чтобы мы дожили до того дня, когда они появятся. Чтобы инвесторы не растащили компанию по кирпичику, пока ты тут играешь в гениального инженера в осаде.

Он смотрит на меня, прищурившись, в глазах читается смесь дружеского беспокойства и делового упрека.

– Ты в порядке? Вид у тебя паршивый. Сахар проверял?

– Да, – вру я и снова отворачиваюсь к экрану.

Я напрочь забыл о сахаре. Гиперфокус на проблеме вытеснил все, включая базовые потребности организма.

Друг цокает языком.

– Проверь. И, ради всего святого, съешь что-нибудь. Ты меня пугаешь.

Дэвид разворачивается и идет к выходу, но останавливается на пороге, положив руку на дверную раму.

– Поговори с ней, Итан. Стелла не похожа на тех пиарщиц, что мы видели. Она тебя еще удивит.

Друг уходит, и тяжелая дверь закрывается с тихим щелчком. С раздражением смотрю на гладкую поверхность дерева, которая теперь кажется стеной между мной и Стеллой.

Удивит. Чем? Счетом за свои услуги, который будет равен стоимости небольшой яхты?

Я видел несколько ее писем, вежливых, но настойчивых, и проигнорировал их. Даже не открывал, отправляя сразу в архив. Каждое такое уведомление казалось еще одним напоминанием о провале, очередным делом в бесконечном списке, который мой мозг, перегруженный расчетами и паникой, отказывался обрабатывать. Однако она все еще здесь. Ждет.

Сознание бунтует против самой идеи разговора. Это будет капитуляция. Признание того, что я не справляюсь. Чтобы оттянуть неизбежное, открываю ноутбук, пальцы на автомате вбивают в поисковик: «Стелла Монро». Прокрастинация в чистом виде, бессмысленное действие, лишь бы не делать то, что нужно.

Профиль в LinkedIn. Сухая выжимка карьеры. Бывшее место работы – PR-агентство с пафосным названием в Чикаго. Нахожу групповое фото в разделе «Команда». Десяток улыбающихся лиц, и среди них мисс Монро стоит в обнимку с каким-то самодовольным типом в дорогом костюме. Его рука лежит на ее талии слишком по-собственнически.

Тут же делаю вывод: босс или любовник. Или и то, и другое. Внутри поднимается иррациональное раздражение. На этого типа. На ее спокойную улыбку. На чужую руку на ее талии.

Снимок – всего один пазл, и он не встает на место. Я ненавижу, когда не могу составить полную картину, когда переменные неизвестны. Чтобы понять, с кем мне предстоит иметь дело, начинаю копать глубже, кликая по ссылкам, открывая вкладки одну за другой. Прогоняю ее имя через все социальные сети в поисках хоть чего-то личного.

И натыкаюсь на глухую стену. Ни блога, ни скандальных фото, ни одной дурацкой картинки с котиком или чашкой кофе. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Она профессиональный фасад, чистый лист без единой помарки. И это бесит еще больше, чем тот снимок с мужчиной, потому что она полностью контролирует свой образ.

Головокружение усиливается, а по вискам будто молоточком стучат.

Черт! Дэвид прав.

Рывком открываю ящик стола. Бумаги, ручки, степлер летят в сторону. Пальцы слегка дрожат, пока достаю из дальнего угла черный футляр с глюкометром. Прокалываю палец и прикладываю тест-полоску к экрану.

3.8. Опасно низко.

Беру из мини-холодильника под столом коробку апельсинового сока и делаю несколько больших глотков. Приторно, но сейчас это самое лучшее ощущение в мире. Откидываюсь в кресле, смыкаю веки и жду, когда мир вернется в фокус, когда сахар начнет действовать.

Дверь отворяется снова – на этот раз без стука.

Я распахиваю глаза. Сок еще не успел подействовать, зрение плывет, будто все вокруг размазано мокрой кистью. Но я отчетливо вижу ее силуэт в дверном проеме, темный на фоне яркого света коридора. Стелла входит так, словно это ее кабинет, а я – временная техническая неполадка, которую она пришла устранить.

– Мистер Грант, Дэвид сказал, что вы меня примете.

– Дэвид слишком много на себя берет, – бормочу я, выпрямляясь и пытаясь вернуть себе хотя бы видимость контроля.

– За это вы ему и платите. – Она подходит к столу и, не дожидаясь приглашения, садится в кресло напротив. – Не буду тянуть время: у вас проблема. Я часть ее решения.

– «Решения»? – язвительно усмехаюсь я. – Позвольте угадать. Вы предложите нам завести блог и писать, как мы любим экологию? Может, обнимемся с деревом для фотосессии?

На ее губах появляется тень улыбки, однако до глаз она не доходит.

– Блог для тех, у кого есть время, мистер Грант. У нас его нет. А деревья пусть обнимают хиппи. Я здесь, чтобы спасти ваш многомиллионный проект.

Ее прямота обезоруживает. Я ожидал чего угодно: потока корпоративного жаргона, заискивающих улыбок, пустых обещаний. Но не такой холодной, точной насмешки. Открываю рот и понимаю, что возразить мне, собственно, нечего.

Стелла считывает смену в расстановке сил и, не давая мне ни секунды на передышку, поднимается. Неторопливо, плавно, и в этом движении столько власти, что я невольно вжимаюсь глубже в кресло. Она обходит стол и встает рядом. Так близко, что в нос ударяет ее парфюм – терпкий цитрус с оттенком горькой амброзии. Уверен, она и сама такая – сперва сладость, а внутри яд.

Девушка медленно поворачивает ко мне экран своего планшета. Там нет сложных схем. Всего два столбца, заголовки которых выделены жирным шрифтом: «ПРОБЛЕМА» и «РЕШЕНИЕ».

– Проблема – подрядчик-мудак, мисс Монро. Решение – суд, – бросаю я, лениво махнув рукой. – Вот и все, что нужно вписать. Можете отправить счет, Дэвид оплатит. Конец истории.

Монро даже не моргает. Просто сверлит меня взглядом сверху вниз. Мой мозг, обычно скачущий как мячик в автомате для пинбола, вдруг замирает.

– Юридически вы жертва, – произносит она наконец, и ее спокойный тон бесит еще больше. – Но в глазах общественности вы лицо провала. Никому нет дела до подрядчика. Газеты пишут ваше имя, инвесторы звонят Дэвиду и спрашивают о вас.

Стелла права. И от этого меня тошнит сильнее, чем от низкого сахара.

Моя проблема. Мое имя. Мой проект. Мой провал.

Но вся экзистенциальная дрянь летит к чертям, когда Стелла наклоняется вперед. Совсем чуть-чуть, просто чтобы показать экран ближе.

Мой взгляд против воли скользит ниже ее подбородка. Цепляется за V-образный вырез блузки, за то, как тонкая ткань обтягивает упругую грудь.

Идеальная, черт возьми, ложбинка, в которую хочется зарыться лицом.

Вот дерьмо!

Во рту мгновенно пересыхает, язык прилипает к нёбу. Кровь отливает от головы и бьет прямо в пах. Член дергается в джинсах, болезненно упираясь в грубый внутренний шов. По телу проходит волна жара, будто меня окунули в кипяток. Кожа под воротником рубашки становится влажной.

Какого хрена? Серьезно, мозг? Сейчас?

В самый разгар катастрофы, когда женщина напротив методично объясняет мне, как я лечу в пропасть, мое тело решает устроить бунт?

Я с силой сжимаю пальцы под столом, впиваясь ногтями в собственное бедро. Боль должна отрезвить и вернуть фокус.

Бесполезно.

Как любой нормальный мужчина, я люблю хороший секс. Но у меня есть железное правило: никаких отношений с сотрудниками, партнерами или клиентами. Это граница. Красная линия. Табу.

Тогда что это за херня?

Ответ прост: я давно не трахался. Работа, бесконечные совещания, ночи над чертежами превратили меня в сплошной комок нервов и тестостерона без выхода. Вот и все. Это не она, а накопившееся напряжение. Любая женщина с пульсом, оказавшаяся в зоне поражения, сейчас вызвала бы тот же эффект.

«Физиология. Банальная, скучная физиология», – повторяю себе как мантру. Однако кровь предательски приливает к лицу, и это охренеть как унизительно. Потому как сам знаю, что вру.

Заставляю себя сделать рваный, шумный вдох и резко поднимаю голову, смотря на нее снизу вверх. И молюсь всем богам, чтобы она не заметила. Чтобы на моем лице не было написано неоном: «Я только что мысленно тебя раздевал. И все, что меня волнует прямо сейчас, – узнать, какая ты на вкус и как громко можешь кричать мое имя, когда я буду внутри тебя».

Но что-то подсказывает: Стелла заметила.