Измена. Ненужная жена (СИ)

25

Это был их первый настоящий поцелуй, не считая положенного касания губами в тот момент, когда священник в церкви объявил их мужем и женой.

Тот раз было сложно назвать поцелуем. Скорее обязательной данью традициям. Но теперь Маркус целовал Анну по-настоящему.

Или, вернее сказать, наказывал?

В движениях мужа было мало ласки или нежности. Маркус словно ставил на Анне клеймо или желал наглядно показать, что она принадлежала ему.

Анна ощутила, как мужская рука обхватил ее за шею и притянула ближе, будто впечатывая в губы мужа. Первым порывом было желание отстраниться. Однако ладонь Маркуса надежно удерживала Анну на месте. Ни пошевелиться.

Тогда она подняла руки и уперлась в твердую мужскую грудь в попытке отодвинуться. Но стоило Анне коснуться мужа, как напор его губ уменьшился. Стал медленнее, мягче. В один момент поцелуй стал томным и мучительно нежным.

Анна не успела опомниться от перемен и вызванных ими новых чувств, как Маркус одним резким движение поднял ее из кресла и крепко прижал к себе, буквально впечатывая в свое тело.

Скорость происходящего кружила Анне голову. Она чувствовала себя в плену мужских сильных рук, и внезапно это ощущение вызвало в ней сладкий трепет. Собственное тело было радо сдаться на волю сильнейшего. Внутри разгорался огонь, о существовании которого Анна даже не подозревала.

Маркус гладил ее спину и сжимал бедра так, словно боялся остановиться. Словно в одну секунду Анна превратилась в единственную и желанную женщину на всем белом свете.

Горячий язык скользнул в ее рот, заставляя задохнуться от порочно пылающих ощущений. Все мысли и заботы отошли на второстепенный план. Исчезли в буре эмоций. В этот момент ничто больше не имело значения.

Маркус оторвался от ее губ и принялся покрывать лихорадочными поцелуями скулы, шею и ключицу. Анне казалось, что кожа пылала в тех местах, где ее касались твердые губы мужа. Ей не хотелось, чтобы происходящее прекращалось, но вместе с тем Анна чувствовала какую-то дикую потребность получить большее.

И как только эта мысль пронеслась в сознании, Маркус вдруг развернул ее к себе спиной и за несколько коротких секунд избавился от пуговиц на платье, быстро освободив Анну от одежды. В тот же миг разгоряченной кожи коснулся прохладный воздух, но Анна не обратила на него внимания.

Творилось настоящее безумие. Где-то на подсознании Анна прекрасно помнила, что злилась и пугалась мужа. Но одновременно желала его. И эта дикая смесь противоречивых эмоций сводила с ума и лишала какого-либо рассудка.

Что она делает? Надо ведь прекратить! Но как же не хочется…

Маркус как талантливый музыкант умело играл на нотах ее тела. Знал заранее на какую точку и с какой силой нажать, чтобы Анна разомлела и растаяла.

Она не поняла в какой момент они оба оказались в горизонтальном положении на кровати. И куда подевалась рубашка Маркуса?

Но все лишние вопросы покинули голову в тот миг, когда их обнаженные тела сплелись в единое целое. Секундный страх и болезненные переживания уступили место упоению и эйфории.

Анне казалось, что она разлетелась на тысячу маленьких кусочков и даже забыла собственное имя. Она даже не сразу поняла, что громкие женские стоны принадлежали именно ей. Однако стыд за свою несдержанность и боязнь того, что Анну могут услышать слуги или — какой ужас! — другие гости, быстро улетучились, как нечто не имеющее значение.

Все, что имело сейчас значение — это мужские руки, творящие с Анной невообразимые вещи. Вещи, о которых даже думать было стыдно. И вместе с тем восхитительно хорошо.

Когда движения Маркуса замедлились, муж с тяжелым прерывистым дыханием упал рядом и перевернулся на спину. Анна тоже пыталась восстановить сбившееся дыхание. Ощущения были такими, словно она пробежала не меньше мили.

Анна неловко повернула голову к Маркусу, гадая, о чем он сейчас думал. А еще ее мучил главный вопрос — теперь между ними все хорошо?

После всего, что только что случилось, Анна не могла представить, что может быть иначе.

Когда сердце понемногу успокоилось, а молчание между ними затянулось, она открыла рот, чтобы спросить, как Маркус ее нашел. Но муж ее опередил:

— Приведи себя в порядок. Увидимся за ужином.