Измена. Ненужная жена (СИ)

51

Маркус был зол.

Нет. Он был не просто зол.

Он был в бешенстве!

Когда понял, что под глухой черной маской, в прорезях которых сверкали насмешливые глаза прелестной незнакомки, на самом деле скрывалась его молодая жена.

Его жена!

Жена, которая в этот самый момент должна была уже достичь ворот их поместья. Но какого-то дьявола она появилась на маскараде и запудрила ему мозги.

Осознав это, Маркус жаждал завести Анну в какой-нибудь укромный угол, чтобы вытрясти из нее все подробности. Зачем и как она вернулась обратно? Кто ей помогал? Хотя ответы на эти вопросы были и так очевидны.

Чертов Стэнли! Он же все это время вился рядом с ней.

А еще Маркусу чрезвычайно сильно хотелось впиться в алые губы Анны, задрать юбки платья и наглядно продемонстрировать, что ей не следовало быть такой самонадеянной.

Именно такой план он и нарисовал у себя в голове, когда направился вслед за женой к танцующим в зале. Перехватить Анну и закружить в танце оказалось совсем не трудно. Она выделялась из толпы, теперь Маркус ясно это видел.

Но куда труднее оказалось держать в объятиях ее гибкое стройное тело и не прижимать к себе со всей силой. Безумно хотелось сжать пальцами тоненькую талию, коснуться губами белоснежной шеи и провести языком по открытым ключицам.

Графу до потери рассудка хотелось обладать собственной женой.

Сознавать, что Анна смело и без капли страха дерзила ему в саду, было крайне сложно. В голове не укладывалось, что это одна и та же женщина.

Он считал Анну простодушной? Глупец! Кто и оказался простодушным, так это сам Маркус. Или слепцом.

К сожалению, его план так и не осуществился. После завершения танца в зале погас свет и началась неразбериха. Граф потерял Анну из виду, а после никак не мог допытаться куда она вдруг исчезла. Едва нашел слуг, которые были в курсе ее приезда, однако комната жены уже была пуста.

Тогда настал черед Стэнли.

Но тот, очевидно, подозревал, что станет объектом вымещения гнева Маркуса — вполне заслуженного! — и куда-то улизнул. Графу стоило огромных усилий, чтобы не фантазировать, что его старый приятель и жена уехали вместе…

Но, когда Маркус вернулся в поместье, он выяснил, что Анна так и не вернулась домой. Даже записки не оставила. А кучер, которому было велено доставить его жену в поместье, вышел из кабинета графа на трясущихся ногах. Маркус рвал и метал.

Ничего не оставалось, как ехать обратно в Лондон к тетке супруги. Он был уверен, что Анна отправилась к ней, как и в прошлый раз. Но и тут его постигло разочарование.

Маркус чувствовал себя болваном, гоняющимся за женой по всей округе. Он был почти в шаге от того, чтобы объявить Анну в розыск. Но нужно было проверить еще одно место, где она могла быть.

Например, у своей матери.

По дороге в дом к леди Глостер Маркус размышлял как ему действовать дальше, в том случае если жены не окажется и там? Граф чувствовал собственное бессилие. Он уже всерьез начал беспокоиться, что Анна могла пропасть бесследно. Что с ней случилось что-то плохое.

И виноват в этом будет только он…

Наверное, впервые в жизни Маркус ощутил ответственность за другого человека. Не так, как когда дело касалось слуг, зависимых от работы. Эта ответственность была совсем иного рода. Граф не мог дать ей точного определения. Наверное, именно так беспокоится родитель за свое чадо, или что-то на это похожее.

Анна не была ребенком. Но Маркус поймал себя на том, что он испытывал тревогу, когда думал о благополучии жены. Все-таки он взял на себя обязанность беречь и заботиться о супруге. Это был его супружеский долг.

И когда он наконец нашел Анну в родительском доме, то ощутил ком самых разных и противоречивых эмоций. Ему нестерпимо хотелось оказаться с ней наедине, чтобы напомнить, что он ее муж. Хотелось отчитать, вылить свое раздражение, прижать к себе и заклеймить поцелуем.

Но в отличие от ночи на маскараде Анна отнеслась к нему настороженно. Даже прохладно. Это сбивало с толку и сводило с ума.

Однако Маркус понимал, что не хочет давить и принуждать. В конце концов, жена ведь для чего-то затеяла ту шалость на маскараде, когда водила его за нос. Анна сколько угодно может делать равнодушный вид, но он понимал, что на самом деле она совсем неравнодушна. И хочет его так же, как он ее.

Значит, игра началась.