Проклятие Бессмертных: Королева Всего. Книга 6 (Валентина Зайцева) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 10

Нина

Римас оставил меня одну посреди бесконечного каменного коридора, отправившись решать какие-то свои королевские дела. Он сказал, что я могу исследовать его обитель, а если честно, мне больше и заняться было абсолютно нечем. С тяжёлым вздохом я решила, что стоит последовать его совету.

Этот массивный, подавляющий своим величием храм в самом сердце города казался старше самого времени. Любопытство к нему разгоралось во мне всё сильнее. Он не был столь призрачным и искажённым, как поместье Самира, но уж точно превосходил его размерами. Своды вздымались на десятки метров ввысь, монолитные и древние. Я чувствовала себя песчинкой, затерявшейся среди этих циклопических камней.

Чёрные каменные колонны были сплошь покрыты резьбой и росписями. Знакомые мне по Самиру таинственные письмена украшали каждую поверхность. Я, наверное, часами бродила среди этих огромных залов и колонн.

Но одно оставалось неизменным.

На меня пялились. Раньше это были люди, отмеченные лишь чёрными знаками, а теперь — смесь чёрного и белого. Вампиры и колдуны. Два Дома, принёсших клятву верности Королю Всего. Никто не носил масок, хотя у многих душевных отметок было предостаточно. Но Римас, в конце концов, не позволял таких вольностей. Я вздохнула и постаралась игнорировать странные взгляды и ту широкую дистанцию, которую все вокруг старательно со мной сохраняли.

Я вечно остаюсь белой вороной.Может, когда-нибудь это изменится. Но судя по всему, уж точно не сегодня.

Я присела на каменную скамью у небольшого водоёма. Это было забавное углубление в плитах пола, наполненное кристально чистой водой, которая лилась из отверстия в стене, словно из фонтана. Поверхность покрывали листья кувшинок с распустившимися чёрными цветами. Глубина была не больше метра, а дно водоёма украшали те же древние и эзотерические узоры, что и всё вокруг.

— Что ж, теперь я знаю, кто вдохновлял египтян, — мелькнуло у меня в голове.

Воде чего-то не хватало. Я наклонилась и коснулась поверхности, и из теней растений выплыли существа, вызванные моей волей. Они выглядели так, будто кто-то скрестил удильщика с карпом. Их зубы были слишком велики и остроносы, чтобы сойти за безобидных золотых рыбок, а перед мордами у них болтались светящиеся приманки для добычи.

— Как очаровательно, — прозвучал за моей спиной голос.

Я вскрикнула.

Римас. Я не услышала и не почувствовала, как он подошёл. Резко обернувшись, я едва не шлёпнулась в воду. Он подхватил меня и поставил на ноги, а его лицо озарила широкая, развлечённая улыбка.

— Давай не будем повторять этот эпизод нашей общей истории, ладно?

— Ты специально подкрался! — я шлёпнула его по обнажённой груди, и громкий хлопок эхом разнёсся по залу. Я знала, что не причинила ему боли. Чтобы заставить его страдать, нужно куда большее.

Он рассмеялся и покачал головой.

— Разумеется, специально. Мне никогда не наскучит подстерегать тебя в тенях. Ни сегодня, ни через сто тысяч лет.

— Это нечестно.

— Да и я никогда не буду хоть сколько-нибудь похож на что-либо честное, — ответил он, присаживаясь на скамью и жестом приглашая меня сесть рядом.

— Ты закончил свои дела? — я села. Не было смысла упрямиться. Он обвил меня рукой и притянул к себе. Видимо, я села слишком далеко сидела для его вкуса.

— Да, на данный момент. Но боюсь, в будущем подобные инциденты будут повторяться. Я также подумал, что тебе, возможно, понравится побыть наедине с собой.

— А чем ты занимался?

— Снова проявляешь любопытство? — он взглянул на меня, слегка прищурившись, но в его взгляде читалась игривость. Я лишь догадывалась об этом — его лицо сейчас было столь каменным, что трудно было сказать наверняка.

— Если мне суждено стать твоей королевой, нравится мне это или нет, то да, наверное, проявляю, — я кривовато улыбнулась, бросая вызов его надменности.

— Хм. Справедливое замечание, пожалуй, — он отвёл взгляд, и на его губах на мгновение мелькнула лёгкая улыбка. Ему явно нравилось, что я признаю неизбежность своей судьбы. Я старалась не позволить этому испортить настроение. — Этот мир недавно был возвращён в правильное русло. С принятием такого положения вещей связано множество распрей и мук. Помимо тебя, есть и те, кто восстаёт против этого нового, лучшего порядка. Я должен защищать этот мир. И что ещё важнее — я должен защищать тебя.

— И ты думаешь, что я не одобрю то, что ты делаешь для моей защиты?

— Вполне.

— Например, что?

— Если я скажу тебе сейчас, это сведёт на нет саму цель моегоумолчания, — он рассмеялся.

Я бросила на него сердитый взгляд, но не могла поспорить с его логикой. Прислонившись головой к его плечу, я попыталась выудить хоть какую-то информацию.

— С Элисарой всё в порядке? — я знала, что ту женщину удерживает Сайлас.

— Мой Жрец борется со своей собственной дилеммой. Наше состояние отражается в нём. Хотя я не держу тебя в цепях, — в его глазах мелькнула редкая играющая искорка. — Не всё время.

Я почувствовала, как моё лицо заливает краска от намёка на события прошлой ночи. Ни за что на свете я не стану касаться этой темы. В моём молчании он продолжил.

— Ей не причиняют вреда, если ты об этом спрашиваешь. Уже одно то, что существо вроде неё вынуждено существовать в таких цепях — наносит ей глубочайшую душевную рану. — Римас посмотрел на меня с любопытством. — Возможно, тебе стоит поговорить с Сайласом. Ему нужен друг, а я — плохая замена. Теперь ещё хуже, чем был, и это, надо признать, достижение.

— Ты надеешься, что он уговорит меня сдаться.

— Счастливым побочным эффектом, да. Но по правде, он бродит по моему храму, словно призрак. Это, в лучшем случае, раздражает. Мне нужно, чтобы моя правая рука сохраняла присутствие духа, а не была убитой и рассеянной.

— Ладно, я поговорю с ним.

Мы погрузились в молчание, которое он нарушил.

— Что думаешь о своём новом доме?

Самир задавал мне подобный вопрос, пусть и не совсем такими же словами. Время, которое казалось годами назад, он спрашивал, что я думаю оегодоме. Даже когда я была его «подопечной», он никогда не называл это место моим домом. Странно оглядываться назад и осознавать, с каким уважением он относился ко мне даже тогда.

Этот мужчина был куда более собственническим. Я даже не думала, что такое возможно.

— Он определённо большой, — сказала я, глядя на взмывающие ввысь колонны и на свод, от которого кружилась голова.

— И это всё?

— Он прекрасен. Другой, но прекрасный.

— Другой.

Его тон заставил меня взглянуть на него. В его глазах читалась боль, и я не могла понять, что же я такого сказала. Он встал и сделал несколько шагов прочь от меня, повернувшись спиной, чтобы скрыть лицо.

— Мы, в Нижнемирье, строим свои жилища так, чтобы они походили на нас. Ты, конечно, заметила.

Я заметила. Архитектура каждого Дома словно соответствовала правящему им королю или королеве.

— Да, и?

— Всё, что ты видишь вокруг, — это отражение меня. Как и то место, что ты знала, было моей тенью. — Он обернулся, чтобы взглянуть на меня. — Так вот чем я для тебя? Другой, но прекрасный?

— Если быть честной, я ещё сказала «большой»…

Моя неудачная попытка пошутить не смягчила напряжённого выражения его лица. Он сделал два шага и опустился на колени передо мной, схватив мои руки и прижав их к моим же коленям.

— Взгляни на меня, Нина. Скажи, что ты видишь.

Его жест так поразил меня, что потребовалась долгая пауза, чтобы найти слова. Сглотнув удивление, я попыталась воспринять его слова всерьёз и ответить как можно честнее.

— Я вижу того, кто старше, чем я могу даже постичь. Старше, чем камни, из которых сложено это место. Я вижу того, кто провёл всё это время в одиночестве. Я вижу того, кто… уверен, что всегда прав. Я вижу Короля.

— Что ещё? — его хватка стала крепче. — Говори правду. Что отличает меня от мужчины, которого ты любила?

Правду.

— Самир не желал править миром. Ты — желаешь.

— Я правлю этим миром лишь потому, что должен. Мне не дано делать собственный выбор, Нина. Я раб воли Древних. Ты чувствуешь себя унесённой потоком — поверь, я знаю это чувство. Я — то, чем они меня сотворили. Ты думаешь, я желаю быть таким? Ты думаешь, я не хочу быть свободным? Я просто принимаю свою судьбу. Я понимаю, что мне её не избежать.

— Ты однажды уже сковал их цепями. Мы могли бы повторить.

Римас рассмеялся — тёмным, низким смехом. Он опустил голову и прижал лоб к нашим сцепленным рукам.

— О, любовь моя. Нет. Этого не может быть. Ибо даже если бы я того желал, они узрели бы удар прежде, чем он будет нанесён.

— Даже если бы ты того желал?

— Я не хочу возвращаться в то безумие. Моя слабость привела к твоей смерти и твоему заточению. Она уничтожила тебя не однажды, а дважды. Таким я должен быть, чтобы защитить тебя. Таким я должен быть, чтобы гарантировать, что больше никто не причинит тебе вреда. Даже если ты будешь ненавидеть меня до самого конца времён, я предпочту твою ненависть новому горю для тебя.

Это были те же самые доводы, что приводил мне Самир, когда убил Гришу и когда пытал меня, чтобы освободить от страха, державшего меня в его тени. Он предпочёл бы мою ненависть, чем видеть, как мне причиняют боль.

Я высвободила руки из его хватки, и он напрягся, будто ожидая отвержения. Вместо этого я обвила его руками и поцеловала в висок. Он расслабился, погружаясь в мои объятия. Сделав паузу, я снова заговорила. Он хотел правды.

— Я вижу место, которое слишком сложно, чтобы понять его с первого взгляда. Я вижу место столь могущественное, столь всепоглощающее, что остаюсь в благоговейном трепете перед ним. Не понимая, что оно значит, не зная, что делать. Я вижу место столь абсолютное, столь завершённое в своём контроле, что знаю — бороться с ним безнадёжно. Я чувствую себя песчинкой на дюнах снаружи, только-только осознавшей, где находится. Я чувствую, что вот-вот захлебнусь в приливной волне. Я чувствую себя меньше и беспомощнее, чем тогда, когда была глупой смертной, окружённой полубогами. И это пугает меня. Вот что я вижу в этом месте вокруг.

Словно по щелчку, его поведение изменилось. Он поднялся, подхватил меня и усадил к себе на колени, так что я оказалась лицом к нему, обхватив его бёдра ногами.

Придерживая мою голову рукой, он поглотил мои губы своими, прежде чем я успела осознать, что происходит.

Спинка каменной скамьи оказалась у меня за спиной, когда он отклонился назад, используя её как опору. Он наклонил меня, пока моя голова не легла на холодную поверхность. Я была в ловушке. У меня не было никакого преимущества, он прижал меня. Мгновенно по жилам разлилось горячее пламя. Каждый нерв воспламенился, когда он скользнул рукой к моим бёдрам и притянул меня к себе в порывистом движении. Он собирался взять меня — прямо здесь, прямо сейчас — и я не знала, смогу ли остановить его.

Что важнее — я не знала, хочу ли останавливать.

Когда мои руки потянулись к его груди, он схватил мои запястья и прижал их к скамье над моей головой. Он легко удерживал их одной своей металлической рукой, в то время как другая, живая, пустилась в неспешное странствие по моему телу. Но его прикосновения были грубы и властны, утверждая его право.

— Скажи слово, и я остановлюсь.

Это было то же самое требование, что он озвучил прошлой ночью. Когда он взял так много, когда я сама желала, чтобы он забрал всё. Он просил меня остановить его. Сказать слово — и он отступит. И как же я умоляла его подождать или быть помедленнее. Как я умоляла его о пощаде. Но ни разу —ни единого раза— я не попросила остановиться.

Сейчас всё было так же.

Видя моё замешательство, он склонился к моему уху и прошептал:

— Ты права. Я — наступающий прилив. Я — всепожирающее пламя. Я — воля этого мира. И ты принадлежишь мне.

Он впился зубами в кожу на шее у самого плеча, и я выгнулась от боли, издав шипящий звук. Но слово «остановись» так и не сорвалось с моих губ. Когда он двигался, прижимаясь ко мне, я хотела просить его совсем о другом. Сейчас всё, чего я желала, — это большего.

— Ты не песчинка. Ты не ничтожное создание. Ты — моё оправдание, моя жизнь, моя душа. Ты — моё звёздное сияние. Я — солнце, горящее в небесах, а ты — ночь, что отвечает мне. Я в той же мере принадлежу тебе. Ты — моя королева, а я — твой раб и твой владыка в одном лице.

Я хотела его так сильно, что почти не могла дышать. Именно это чувство стало столь оглушительным ударом, когда он внезапно поднялся и оставил меня, усадив обратно на скамью. Он отступил на шаг. Шок и мука, должно быть, были написаны у меня на лице, судя по той развлечённости, что появилась в его взгляде.

— Я мог бы счесть эти слова намёком на желание, — сухо заметил он. — Хотя вряд ли ты можешь желать меня — это существо, так непохожее на того мужчину, которого ты любила. Я всего лишь слепая стихия, и уж точно ты не хочешь, чтобы я тебя взял. Наверное, это просто мои пустые фантазии. Пожалуй, я уйду и помечтаю там о том, чего никогда не будет.

Чёрт бы его побрал! После всего этого он грозился просто уйти! Это было жестоко. За гранью жестокости.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Постой.

Он оглянулся на меня, приподняв бровь.

— Ты часто повторяешь это слово в последнее время. И я всякий раз его игнорировал. Почему я должен поступить иначе сейчас?

Я поднялась со скамьи и подошла к нему. Он наблюдал за моим приближением с твёрдым, холодным выражением. Но в его глазах горел голодный мрак. Холодный огонь, но всё же огонь. Он повернулся ко мне, когда я сократила дистанцию между нами, и замер. Мяч был на моей стороне.

Он хотел, чтобы я признала, что желаю его.

Он хотел, чтобы я признала, что хочу быть с ним.

Каким бы иным, древним и холодным он ни был, в этом отношении оба мужчины были схожи. Я вспомнила ночь в библиотеке, когда Самир заставил меня умолять его. Теперь Римас повторял этот приём. Но я не могла заставить себя противиться. Я провела ладонями по его обнажённой груди, скользя пальцами по знакам, украшавшим его тело. Он медленно втянул воздух через нос, и я увидела, как расширилась его грудная клетка.

Я начала целовать линию чёрных знаков. Как же я хотела большего.

Рука вцепилась в мои волосы и откинула мою голову назад, в то время как другой он прижимал меня к себе.

— Не искушай меня. До сих пор я был с тобой терпелив и добр.

Терпелив? Добр? Он мог бытьхуже? Это должно было ужаснуть меня. Это должно было заставить вскричать. Вместо этого мои глаза закрылись, когда он прижал меня к своему телу другой рукой на моём бедре, ощутимо давая понять своё желание.

Его дыхание обожгло мою щёку, когда он прошептал:

— Скажи, что хочешь меня. Скажи, что хочешь того, что я могу с тобой сделать. Скажи, что хочешь, чтобы я взял тебя. Мужчина, которого ты любила, стоит перед тобой. Возможно, я — не он, но он — это я. Наше желание к тебе — одно. Позволь мне доказать это. Скажи «да», хотя бы на этот раз, и я вознесу тебя на такие высоты и низведу в такие глубины, что тебе и не снилось. Скажи, что хочешь меня.

Страх сжал меня холодным кольцом, но его лёд был бессилен против пламени, державшего меня в железных когтях. В буквальном и переносном смысле. Казалось, он вытягивает воздух из моих лёгких. Я не знала, как сказать «нет». Я не знала, хочу ли я этого. Он позволил мне повисеть в этой неопределённости, прежде чем я не выдержала больше. На выдохе я позволила себе сдаться. Было бессмысленно бороться с тем, что, как я знала, я всё равно сделаю в конце концов.

— Да.

В ответ прозвучал тёмный усмехающийся смешок.

— Умница.