Проклятие Бессмертных: Королева Всего. Книга 6

Глава 24

Нина

Я осталась стоять на месте, глядя вслед Торнеусу, не зная, что и думать о его словах. Мысли путались, сердце билось где-то в горле, а в голове звучало только одно имя.

Самир.

Мой Самир стоял за всем этим. Он отдавал приказы из тени, словно кукловод, дёргающий за невидимые нити… но для какой цели? Я могла догадаться. Если я хоть что-то понимала в этом чернокнижнике, если хоть немного знала его, то он пытался сделать всё возможное, чтобы его убили. Чьей именно рукой — я не знала. Но цель была ясна.

— Элисара знала, — проговорила я тихо, словно собирая мысли воедино, пытаясь сложить картину из разрозненных обрывков. — Поэтому она забрала Малахара и ушла. Она знала, что ты задумал.

— Да, — подтвердил Торнеус, не оборачиваясь. Его голос прозвучал глухо в пустом коридоре.

— Кто ещё в курсе? — я сделала шаг вперёд, пытаясь разглядеть его лицо в полумраке.

— Келдрик и я. А теперь иди, прошу. Я не могу освободить их без тебя. И у нас мало времени.

Торнеус развернулся и ушёл, оставив меня в одиночестве с этой горькой правдой и без малейших объяснений. Выбора у меня не оставалось — это было ясно как день. Я побрела за ним, нагоняя его широкие, уверенные шаги, эхом отдававшиеся от каменных стен.

— Зачем? — выдохнула я, почти бегом догоняя его. — Какой у него план?

— Ты знаешь, чего он хочет, не хуже меня, — бросил он через плечо, не замедляя шага. Из-за поворота показался стражник, и Торнеус одним выстрелом в грудь уложил его на каменный пол. Тело упало с глухим стуком. — Покончить с этим безумием. Раз и навсегда.

Если бы это было несколько часов назад, я бы сама не поняла, на чьей я стороне. Если бы это было несколько часов назад, я бы умоляла их отказаться от плана уничтожить Римаса. Я бы встала на его защиту, бросилась бы между ним и любой угрозой. Но он солгал мне.

Предал моё доверие. Предал то единственное, что связывало нас. Кто знает, на что ещё он способен или что совершит, когда мой разум будет окончательно затуманен его волей? Какие ужасы он творил, пока я слепо верила каждому его слову?

Он убьёт их всех, как только я стану покорной. Не только предателей — всех до единого. Я была почти уверена, нет, я точно знала — он уничтожит буквально каждого в Нижнемирье, когда я наконец стану полностью его. Каждую живую душу. Стиснув зубы, я поняла — это должно случиться.

Римас должен умереть.

А вместе с ним — и Самир.

Только так у остальных появится шанс. Вечные, быть может, в приступе ярости уничтожат мир, разнесут его в клочья, но… мы всё равно все умрём. Рано или поздно. Один вариант — верная гибель, медленная и мучительная, другой — хоть какая-то надежда на спасение.

Я выпустила долгий, дрожащий вздох, сглотнув слёзы, обжигавшие глаза и застилавшие взгляд.

— Ладно, — прошептала я, и это слово далось мне труднее всех остальных в моей жизни.

Торнеус резко остановился и обернулся. На его суровом, изрезанном шрамами лице мелькнула боль, будто он только сейчас осознал, о чём меня просит. Будто только сейчас понял тяжесть того бремени, что возлагает на мои плечи. Он протянул руку и прикоснулся ладонью к моей щеке, и в его взгляде появилась неподдельная искренность, почти отцовская нежность.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Все мы теряли тех, кто был нам дорог. Все мы знаем эту боль. Ты должна быть сильной.

— Я постараюсь, — мой голос дрожал, но я взяла себя в руки.

— Большего я и не прошу, — он опустил руку и вновь зашагал вперёд, и тёплое мгновение связи между нами прошло, растворившись в сыром, затхлом воздухе подземелья. — Идём.

Уже во второй раз за эти минуты мне пришлось догонять его, почти бежать следом. Мы достигли конца длинного коридора, где тяжёлая дубовая дверь была закрыта на массивный железный замок. Торнеус заглянул в решётчатый глазок, всмотрелся в темноту за ним и отступил, жестом указав на запор.

— Боюсь, ключа от этого у меня нет, — в его голосе прозвучала досада.

Я взяла замок в руку, ощутив холод металла, и сосредоточилась. Я просто захотела, чтобы его не стало. Всем своим существом, всей своей волей приказала ему исчезнуть. Мгновение спустя он с лёгким мелодичным звоном рухнул на пол, рассыпаясь бирюзовой переливающейся пылью. Признаться, это был впечатляющий трюк, и я едва сдержала удивлённую улыбку. Я потянула дверь на себя, дерево скрипнуло, и я переступила порог.

То, что я увидела за ней, заставило моё сердце сжаться от ужаса и боли. Мне захотелось зарыдать или выбежать прочь — оба позыва боролись внутри с одинаковой силой, и я лишь прикрыла рот ладонью, стараясь не поддаться ни тому, ни другому. Нужно было держаться. Нужно было быть сильной.

Их не просто держали в заточении. Их пытали.

Балтор и Келдрик были прикованы к стенам тяжёлыми цепями, их тела покрывали кровоподтёки и тёмные ссадины. Владыка Каел… Владыка Каел был скован на коленях в центре камеры. Его шею притянули толстой цепью к кольцу в полу, так что голова не могла подняться выше чем на полметра от холодного камня. Руки за спиной были намертво пристёгнуты к стене. Он висел, как трофейная дичь, совершенно обездвиженный, словно животное в ловушке.

И он провёл в таком положении целую неделю. Целых семь дней. Его руки и кисти были ужасающего сине-лилового оттенка от нарушенного кровообращения, распухшие и почти безжизненные.

Запёкшаяся кровь покрывала запястья и шею — следы отчаянной, безнадёжной борьбы с оковами. Полосы засохшей багровой крови тянулись по его широкой спине и мощным плечам — отметины от плетей, чьи раны затянулись, но смыть свидетельства жестоких пыток он не мог.

Агна лежала на грязном полу у его ног, свернувшись калачиком. И выглядела она ужасающе, хуже, чем я могла себе представить. Глаза ввалились, скулы резко выступали, кожа отливала мертвенной бледностью, всю её покрывали грязь, кровь и синяки.

— Владыка Каел — наш приоритет, — голос Келдрика прозвучал сквозь моё оцепенение, вернув меня к реальности. — Освободи его. Немедленно.

Я кивнула, внезапно ощутив ледяное бесчувствие во всём теле, словно душа отделилась от плоти. Король Всего сделал это. Римас приказал изувечить их. Я знала, что Самир способен на такую жестокость — видела своими глазами, как он мучил Агну раньше. Но это было ещё одним неопровержимым доказательством: этому должен прийти конец.

— Зайка! — Агна слабо, почти неслышно улыбнулась мне. Она попыталась приподняться на локте, но сил хватило лишь на то, чтобы с трудом сесть.

Я шагнула вперёд и опустилась на колени перед Владыкой Каелом, не обращая внимания на холодный камень и грязь.

— Прости… прости меня, пожалуйста, — прошептала я, глядя в его затуманенные болью глаза. — Я не знала. Клянусь, я не знала, что он делает с вами.

Я взяла в руки тяжёлую цепь, приковывавшую его шею к полу, и со всей своей яростью, болью и отчаянием захотела, чтобы её не стало. Руны на потемневшем металле вспыхнули ярким светом, пытаясь сопротивляться моей воле.

Нет.

Хватит.

Хватит лжи, хватит страданий, хватит этой бессмысленной, бесконечной жестокости. Я устала. Я устала от всего этого кошмара. Всему этому конец. Прямо сейчас.

Руны лопнули с треском и рассыпались искрами, а вместе с ними исчезла и цепь, превратившись в пыль. Она бессильно упала к его коленям, и Владыка Каел с болезненным, хриплым рычанием выпрямил шею. Я обошла его и так же освободила руки, разрушая оковы одну за другой. Он попытался встать, пошатнулся, словно пьяный, и едва не рухнул обратно на камень. Агна и я поддержали его с двух сторон, подставив плечи, и он прислонился к холодной стене, тяжело и прерывисто дыша. Он молча кивнул мне в знак благодарности, а затем резко двинул подбородком в сторону остальных. Агна осталась рядом с ним, прижимаясь всем телом, словно боялась, что он снова исчезнет.

Я поспешно подошла к Балтор и Келдрику, разорвав их оковы так быстро, как только смогла, не церемонясь с замками. Балтор тут же обвила мою шею тонкими руками и крепко прижал к себе.

— Нина! О, Нина, ты пришла за нами, — её голос дрожал от облегчения и радости. — Спасибо! Большое тебе спасибо!

— Мне так жаль, — я обняла её в ответ, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. — Я не знала, что он держит вас здесь…

— Он обманул тебя, — Келдрик поднимался на ноги, стараясь отряхнуть грязь и пыль с изорванной одежды. — Это не твоя вина. Совсем не твоя вина.

Все они выглядели измученными и обессиленными, словно побывали в преисподней. Как, чёрт возьми, мы в таком жалком состоянии сможем противостоять Римасу?

— Всё равно это неправильно, — я покачала головой, не в силах простить себя. — Я должна была понять. Должна была увидеть, что он не… не…

— Не тот, кого ты любила, — закончила за меня Балтор мягко. — Но ты всё равно пыталась любить его. Конечно, пыталась. Любой на твоём месте поступил бы так же! Ты надеялась, что в нём ещё осталось что-то человеческое. Что-то настоящее.

Балтор не отпускала меня, и я ответила ей крепким объятием, уткнувшись лицом в её плечо. Я впервые видела Балтор и Келдрика без масок. Черты Балтор напоминали азиатские, будто в её далёком роду были эльфы — она была поразительно, неземно красива. Келдрик, выглядевший заметно старше и более сдержанно, был не менее прекрасен своей благородной красотой. Его облик напомнил мне выходцев из Индии, а может быть, из Персии.

Мне вдруг отчаянно захотелось узнать о них больше. Услышать истории их жизней, их надежды и мечты. Но через несколько часов… мы, вероятно, все будем мертвы.

Или у меня не останется собственной души, чтобы что-либо чувствовать.

— Я могла бы полюбить его, — призналась я тихо. — Если бы он отпустил вас всех, если бы сдержал слово, я бы смогла. Но он солгал. Что бы там ни говорили о Самире, какие бы ужасы ему ни приписывали, он никогда меня не обманывал. Ни разу.

— И это станет погибелью для Короля Всего, — Келдрик вызвал свою изящную маску в руку, задумчиво взглянул на неё, словно прощаясь, и тяжело вздохнул. — Ибо тот, кому нельзя доверять, сам никому не верит. Сейчас в них мало смысла, не так ли?

Маска медленно растворилась в воздухе золотистой дымкой, и он решительно подошёл к Торнеусу. Протянул руку, и тот, приняв её с почтением, поцеловал в тыльную сторону ладони.

— Ты хорошо справился, старейший, — сказал Келдрик с искренней признательностью.

— Я лишь следовал указаниям, — ответил Торнеус просто.

— Как и все мы, — кивнул Келдрик. — Как и все мы в этой игре.

Владыка Каел внезапно со всей силы ударил кулаком в каменную стену, и все вздрогнули от неожиданности. Когда я резко обернулась и посмотрела на него, его лицо было искажено яростной злостью, направленной прямо на Келдрика и Торнеуса. Длинные вьющиеся волосы, слипшиеся от пота и грязи, были откинуты от лица. Я видела Владыку Каела без маски на поле боя, но сейчас могла разглядеть его как следует, во всех деталях. Он был красив суровой мужественной, грубоватой красотой, будто лесоруб или воин древних времён, вышедший из легенд. Поперёк его широкого лица, подобно боевой раскраске викинга, тянулась сложная руна, составленная из десятка меньших, переплетённых знаков. Широкие, выразительные черты сейчас были скрючены от физической боли и неистового гнева.

— Хочешь знать, что происходит? — спокойно угадал Келдрик, встречая его взгляд.

Владыка Каел резко кивнул.

— У нас нет времени на долгие объяснения, — Келдрик вновь взглянул на Торнеуса, ища подтверждения. — Ты привёл её?

Доктор кивнул.

— Она спрятана в храме наверху, в дальнем ответвлении зала. Туда никто не заглянет ещё какое-то время.

— Хорошо. Отлично. Балтор…

Владыка Каел вновь с глухим стуком обрушил кулак на камень, оставляя на нём трещину. Видимо, он не собирался принимать отказ или ждать. Келдрик тяжело вздохнул и устало покачал головой, глядя на разъярённого Повелителя Пламени.

— Самир — да, тот самый Король Теней, Властелин Теней, — медленно начал он, подбирая слова, — работает над тем, чтобы низвергнуть Короля Всего. Он являлся мне во снах, как являлся Элисаре и Торнеусу. Как является избранным. Он знает, как дать нам шанс покончить с ним раз и навсегда. Он не желает жить дальше такой жизнью, в этом бесконечном кошмаре. Не желает видеть, как её разум, — Келдрик указал на меня, и все взгляды обратились в мою сторону, — будет порабощён волей Древних. Он готов отдать свою жизнь, чтобы защитить её. И именно ты, — он посмотрел прямо на Владыку Каела, — станешь тем, кто убьёт его.

Я нахмурилась, обдумывая слова короля пауков. Его предостережения звучали тревожно, но выбора у нас не было. С тяжёлым вздохом я оттолкнулась от холодной каменной стены и выпрямилась, расправляя затёкшие плечи.

Каел стоял неподалёку, и я невольно обратила внимание, что его руки уже обрели обычный цвет. Он громко хрустнул плечами, проверяя их подвижность. Судя по всему, он заживал, хотя процесс восстановления явно требовал времени и сил.

Келдрик неспешно подошёл ко мне, и в его протянутой руке внезапно материализовалась пластиковая бутылка с водой. Он передал её Каелу, который на мгновение настороженно посмотрел на бутылку, словно не понимая, что с ней делать. Лишь когда Келдрик сам открутил крышку, Каел сообразил. Он жадно сделал несколько глотков и с явным облегчением вздохнул, благодарно кивнув.

Ещё несколько всплесков моей силы — и я сделала всё возможное, чтобы хоть как-то помочь им. Несколько бутылок прохладной воды и рулон чистого бинта для кровоточащей руки Келдрика — вот и всё, чем я могла заполнить зияющую пустоту вины за всё то, через что им пришлось пройти. А ведь в это самое время я безмятежно бродила по древнему акрополю, ничего не ведая об их страданиях.

Спустя несколько мгновений Каел выпрямился во весь свой внушительный рост. Лёгким, почти небрежным взмахом руки он вновь облачился в привычную кожаную броню, которая проступила на его теле словно живая. Затем он повернулся к Агне, и суровые черты его лица неожиданно смягчила нежная, тёплая улыбка. Я могла лишь молча наблюдать за тем, как он бережно взял её лицо в свои большие ладони, медленно склонился и поцеловал с такой нежностью, что у меня защемило сердце.

Агна была многим, но только не глупой. Когда их губы разомкнулись, она подняла на него заплаканные, покрасневшие глаза. Она прекрасно понимала, что для него всё это может обернуться смертным приговором.

— Не уходи, прошу тебя, — её голос дрогнул. — Давай просто убежим отсюда. Куда угодно.

Он молча покачал головой и с бесконечной нежностью поцеловал её в лоб. Затем приложил свою широкую ладонь сначала к собственному сердцу, а потом к её груди, словно говоря безмолвно, что его сердце навсегда принадлежит только ей. Или что он будет жить в ней, пока она помнит его. В любом случае этот простой жест вызвал у меня ком в горле, который было невозможно проглотить. Агну же эти беззвучные слова буквально сломили. Маленькая храбрая девушка обвила руками его мощную шею и, горько рыдая, прижалась к нему всем телом, словно пытаясь слиться с ним воедино.

Они действительно любили друг друга всем сердцем.

И, судя по всему, это было окончательное прощание.

Я чувствовала бы себя гораздо хуже от этого зрелища, если бы мне самой не предстояло в ближайшее время пройти через нечто подобное. Либо я потерплю неудачу в задуманном, и мой разум очистится от всего того, что делало меня собой, либо Самир погибнет в этой битве, и я останусь в этом жестоком мире совершенно одна, без человека, которого успела так глубоко и безоговорочно полюбить.

Поэтому мне пришлось отвести взгляд в сторону. Не потому, что их чувства казались мне чем-то постыдным или неуместным, а потому что смотреть на это было слишком больно. Это отзывалось острой болью где-то глубоко внутри.

Балтор внезапно взяла меня за обе руки, заставив вздрогнуть.

— Я прекрасно понимаю тебя, дорогая.

— Ты же телепат, — я попыталась улыбнуться. — Это нечестно с твоей стороны.

Она мелодично рассмеялась и крепко обняла меня.

— Глупышка, я бы поняла всё и без того, даже не заглядывая к тебе в голову для полной уверенности. Тебе действительно стоило бы научиться получше охранять свои мысли от посторонних.

— Если мы выживем в этой заварушке, я с величайшей радостью научусь этому у тебя.

— Договорились! Обязательно потренируемся.

— Нам совершенно некогда на всё это, — громко и резко прервал наш разговор Келдрик. — Балтор, мы с тобой должны немедленно найти…

— Никто никуда не пойдёт, — прозвучал неожиданный твёрдый голос.

Все разом обернулись на звук. В широком дверном проёме стоял Сайлас. На его мускулистых руках и кистях ярко сверкала золотая броня, в которой я видела его однажды в настоящем бою. Численно он был в явном меньшинстве — но Каел, Келдрик и Балтор были серьёзно ранены и ослаблены. У Торнеуса, правда, имелось оружие, но я полагала, что оно сработало на вампире лишь потому, что тот был застигнут врасплох и не ожидал нападения. Да и здесь было слишком тесно, чтобы я могла развернуться в полную силу и использовать все свои способности.

И всё же. Четверо могущественных владык и Торнеус против одного Сайласа. Их шансы на победу были более чем хороши, практически гарантированы.

— Сайлас, ты прекрасно понимаешь, что проиграешь, если начнёшь здесь драку, — спокойно сказала я.

Сайлас молча кивнул, очевидно принимая тот факт, что подобный сценарий для него абсолютно обречён на провал.

— Я просто обязан исполнить свой долг перед ними. У меня нет выбора.

— Ах ты бедняжка, только посмотри на себя! — воскликнула Балтор. Она исчезла в мгновение ока и тут же появилась прямо позади ошеломлённого Сайласа. Без всяких церемоний она быстро приложила свои тонкие ладони к его вискам. Он резко дёрнулся от полной неожиданности, но, когда попытался развернуться и защититься, его глаза вдруг остекленели и потеряли всякое выражение.

Да, точно. Балтор и её знаменитые «магические ручки», которые так сильно ненавидел и боялся Горыныч.

Вампир снова отчаянно попытался сопротивляться нашествию. Он судорожно ухватился за её хрупкие запястья, изо всех сил пытаясь противостоять тотальному контролю парящей за его широкой спиной хрупкой эльфийки. Но Балтор работала поразительно быстро и уверенно. Спустя несколько мгновений его сильные руки обмякли и безвольно повисли вдоль мускулистого тела, веки медленно сомкнулись. Ноги внезапно подкосились, и он тяжело рухнул на холодный каменный пол. Балтор плавно опустилась вместе с ним, оказавшись на коленях над его совершенно безвольным телом.

— Тихо, тихо, милый, — негромко успокаивала она его, нежно поглаживая бледную щеку. — А теперь давай-ка внимательно посмотрим, что же тут у нас творится.

— Что именно ты делаешь с ним? — с любопытством спросила я.

— Это очень похоже на прополку запущенного сада, — задумчиво ответила Балтор, и её обычно звонкий голос звучал ещё более отрешённо и далёко, чем всегда.

— Ты… прямо сейчас пропалываешь его разум? — я невольно сморщила нос. — Это, должно быть, ужасно больно для него.

— Ох, вы, молодые, всегда воспринимаете всё так буквально! — искренне рассмеялась Балтор. — Вечные сидят словно застарелый яд глубоко в его голове. Их цепкие когти намертво вплелись в его сознание, подобно разросшимся корням старого дерева в твёрдую землю. Но при этом они всё ещё остаются отдельными и вполне различимыми для опытного взгляда. Я лишь аккуратно распутываю эти запутанные нити, понимаешь? Я не могу полностью освободить Сайласа от их тлетворного влияния. Это только он должен сделать самостоятельно, по собственной воле. Но я вполне могу наглядно показать ему весь их тлен воочию. Я способна вытащить на яркий свет все эти гнилые корни и явить их Жрецу такими, какие они есть на самом деле — отвратительными паразитами.

— Хм, — задумчиво протянула я. — А почему бы тогда не сделать ровно то же самое с самим Королём Всего и не решить разом все наши проблемы?

— Потому что для Сайласа, Вечные — это жестокие захватчики, чужеродные сущности. Он пришёл в этот странный мир цельным человеком, с абсолютно цельной душой. Для Короля Всего же, для твоего возлюбленного Римаса, — Балтор тихо хихикнула, давая ясно понять, что она всё-таки основательно покопалась в моей голове, — это его самая истинная сущность, его основа. То существо, которое мы все знали раньше, было лишь человеком, чья тонкая душевная ткань оказалась буквально изорвана в кровавые клочья в их долгое отсутствие. Его чудовищное безумие стало прямым результатом их насильственного удаления из него. Он остался совершенно один, вынужденный из последних сил держать себя в хрупких руках. Самир же сейчас абсолютно цел и здоров, в то время как Сайлас просто… заражён. — Балтор явно отвлеклась от разговора, полностью сосредоточившись на том сложном деле, что делала, методично роясь в глубинах его израненного сознания.

Я тихо подошла к ним обоим и осторожно опустилась на колени с другой стороны от неподвижного Сайласа.

— Ты сказала, что окончательный выбор всё равно останется за ним?

— Разумеется, дорогая, — глаза Балтор до этого были плотно закрыты, но теперь она открыла их и ненадолго перевела спокойный взгляд на меня. — Какой вообще смысл в свободной воле, если ты сознательно не можешь выбрать, чтобы добровольно отдать её кому-то?

Эти простые слова ударили неожиданно больно. Я невольно поморщилась и поспешно отвела взгляд в сторону. Мне совершенно нечего было возразить на это. Балтор явно всё прекрасно поняла, будь то из моей собственной головы, из головы лежащего Сайласа или, чего доброго, даже из головы самого всемогущего Короля Всего. Я понятия не имела, где именно Королева Судьбы узнала о том страшном, что должно было вскоре со мной произойти, и не думала, что это теперь имело хоть какое-то значение.

Изо всех сил стараясь уклониться от неприятной темы, я быстро сменила направление разговора.

— Постарайся, пожалуйста, ничего не сломать окончательно у него в голове, пока копаешься там. А то Элисара потом будет в настоящей ярости на всех нас.

— Откуда она вообще узнает об этом? — весело поддразнил нас Торнеус. — Он и так изначально был странноватым, насколько я помню.

Каел где-то в углу тихо усмехнулся, явно соглашаясь.

— Тебе бы вообще помалкивать, доктор, — я многозначительно ухмыльнулась Торнеусу.

— Ох, цыц, замолчите все вы немедленно, — строго отчитала нас Балтор. — Как вам только не стыдно? Приставать к беззащитному человеку, когда он совершенно беспомощен и не может ответить. Не волнуйтесь за него, я отлично знаю, что именно делаю. А теперь заткнётесь ли вы наконец все разом и дадите мне спокойно работать?

Мы покорно и мгновенно замолчали, почувствовав себя пристыжёнными детьми. Я медленно протянула руку, осторожно взяла холодную ладонь Сайласа и крепко сжала её в своей. Я прекрасно знала, что это совершенно бессмысленно, и жест этот, вероятно, ровным счётом ничего не значил для него, но мне было абсолютно всё равно. Он был моим настоящим другом, так или иначе, несмотря ни на что.

Мы все долго сидели в абсолютной тишине, нарушаемой лишь тихим дыханием. Наконец Балтор медленно и осторожно оторвала свои напряжённые руки от бледного лица Жреца.

Сайлас судорожно, хрипло вздохнул, словно выныривая из ледяной воды. Его широко распахнувшиеся глаза были полны ужаса. По искажённому лицу стремительно пробежала глубокая тень животного страха, и он отчаянно забился, судорожно пытаясь найти хоть какую-то опору в окружающем мире. Мне пришлось поспешно отпустить его похолодевшую руку, когда мы с Балтор инстинктивно отпрянули назад от его неожиданной бурной реакции.

Он с трудом, очень медленно сел и растерянно огляделся, изучая каждого из нас. Его обычно совершенно бесстрастные, холодные черты неожиданно отражали целые десятки противоречивых эмоций одновременно. Страх, полное замешательство, яростный гнев, горечь предательства, неожиданная радость, глубокая печаль… Всё это калейдоскопом промелькнуло на его измученном лице, пока он наконец не взял себя в железные руки и не загнал все чувства обратно под тот тяжёлый камень, где обычно их надёжно хранил.

Наконец он заговорил, и его голос был хрипловат.

— Чем я могу вам помочь?

Я с невероятным облегчением выдохнула накопившееся напряжение. Не удержавшись, я со всей имеющейся силы ткнула Сайласа кулаком прямо в плечо. Он удивлённо поднял на меня свою тонкую белую бровь.

— Это чтобы ты больше никогда так не делал! Понял?

— Обещаю, что в будущем постараюсь всеми силами избегать подобных ситуаций, когда моё сознание окажется полностью подчинено воле наших могущественных создателей, — совершенно сухо ответил он.

Келдрик решительно сделал шаг вперёд.

— Как бы невероятно трогательно всё это ни было, у нас категорически нет времени на долгие чувственные излияния. Сайлас, скажи честно — готов ли ты сейчас сразиться с самим Королём Всего?

— Да, безусловно готов, но я совершенно не понимаю, каким образом…

— Чёрная ладья только что забрала белого слона, кажется, — неожиданно перебил его Владыка Слов загадочной фразой.

Сайлас непонимающе нахмурился.

— Если ты не главный мозг всей этой операции, тогда кто же?

— Король Теней играет против Короля Всего в древнюю игру.

Сайлас громко простонал в явной досаде. Из всех присутствующих здесь он, казалось, меньше остальных сомневался в реальности всего этого безумия. Должно быть, он действительно хорошо знал Самира как близкого друга и понимал, на что тот способен.

Келдрик откровенно усмехнулся его красноречивой реакции.

— Искренне надеюсь, твои актёрские навыки находятся хотя бы на приемлемом уровне, Жрец. Потому что у тебя тоже есть важная роль в сегодняшнем кровавом действе.

Сайлас неспешно поднялся на ноги, а следом за ним встали и мы с Балтор. Он внимательно посмотрел на всех остальных по очереди и почтительно склонил свою светлую голову.

— Я сделаю всё то, что должен сделать.

— Прекрасно. Тогда слушайте план. Каел, Нина и я немедленно отправимся в главный тронный зал и будем терпеливо ждать там. Балтор и Торнеус должны во что бы то ни стало найти Лириену. Вы обязаны доставить её живой к Алтарю Вечных. — Увидев явное недоумение на некоторых лицах, он тяжело вздохнул, очевидно раздражённый острой необходимостью останавливаться и тратить драгоценное время на подробные объяснения. — Мы просто не сможем окончательно победить Короля Всего, пока его активно поддерживает неиссякаемая сила самих Вечных. Оракул когда-то давно была их главным проводником в этот мир. Подобно обычному громоотводу, она теоретически может вобрать в себя всю их колоссальную силу на время, вполне достаточное для того, чтобы Каел сумел покончить с ним раз и навсегда. Именно поэтому Самир с самого начала велел Торнеусу обязательно доставить её сюда.

— Но это же буквально сожжёт её дотла изнутри! — испуганно пискнула Балтор. — Это неизбежно убьёт её!

— Да, — жёстко кивнул Келдрик. — Убьёт, и весьма быстро. Но ей в любом случае осталось совсем недолго жить. Поверь мне, сестра. Я ничуть не больше тебя хочу видеть её мучительную кончину. Но это абсолютно необходимо для победы. Это единственный реальный способ победить.

— А кто именно заманит Короля Всего обратно в тронный зал? — осторожно спросил Сайлас, и, случайно встретив красноречивый взгляд Келдрика, устало прикрыл лицо ладонью. — Ах вот оно что. Отсюда и твои слова об актёрском мастерстве. Понятно.

— Совершенно верно, мой милый мальчик, — Келдрик уверенно прошёл мимо всех нас и решительно направился по тёмному коридору к выходу. — А теперь хватит пустых разговоров. Настала пора довести всё это до самого конца, так или иначе.