Красивый. Грешный. Безжалостный

Глава 23. Странный

Я смотрела на свой кофе в нереально большой, просто гигантской кружке, от которого поднимался густой, одурманивающий пар. На пенке была изображена аккуратная коричная звёздочка.

Рядом, на блюдце, где стояла моя чашка, лежали две красивые печеньки, словно маленькие комплименты, но даже не они приковывали мой взгляд.

Рядом стояла тарелка с, пожалуй, самым красивым круассаном, который я когда-либо видела в своей жизни. Большой, золотистый он был разрезан на две части, и внутри, между слоями воздушного теста, угадывалось сочное мясо, свежие листья салата, ломтики помидоров и еще какие-то овощи, а сверху вся эта гастрономическая роскошь была украшена дроблеными орешками.

Все это выглядело как произведение искусства, как экспонат из музея еды, если бы такой существовал. Мне даже было жаль это есть, потому что разрушать такую красоту казалось преступлением. А пахло это просто изумительно от чего желудок предательски сжался, напоминая, что я не ела нормально уже целую вечность.

Каин сидел напротив меня.

Он просто пил свой кофе без сахара и даже молока. Без единой лишней детали, такой же мрачный и крепкий, как и он сам. Я так и представила как он делает заказ и говорит:Мне кофе такой же черный как моя душа.

И добрая бариста просто даёт ему чашку с молотым. Без воды.

От этих мыслей я чуть не засмеялась но тут же себя одернула. У него были красивые руки. Сильные. На пальцах не было ни единого кольца и они выглядели так, словно могли согнуть сталь.

— Почему ты не ешь? — спокойно спросил, глядя прямо на меня, и его голос, низкий, вибрирующий, прошелся по нервам, заставляя вздрогнуть и перестать пялится на его руки.

Он смотрел так пристально, так давяще, что мне казалось, если он сейчас нахмурится. Если в его ледяных серых глазах промелькнет хоть тень недовольства, у меня аппетит не просто пропадет. Он исчезнет навсегда, растворится, словно его и не было.

— Просто он очень красивый… — сказала тихо, чувствуя себя глупо, и, наконец, решилась, протянула руку и взяла круассан.

— Тебе он настолько нравится?

Он спросил это настолько непринужденно, а у меня пальцы дрожали. До сих пор мне не верилось, что я держу в руках что-то настолько вкусное и необычное, что это предназначено мне, а не кому-то другому, более достойному, более богатому, более… правильному.

Но прежде чем откусить, прежде чем позволить себе это маленькое удовольствие, я решила все же уточнить, потому что подвох мог быть везде.

— Да, я правда могу его съесть?

Каин посмотрел на меня с прищуром, склонив голову набок, словно изучал диковинного зверька.

— Я купил его тебе. Конечно, ты можешь его съесть, — в его голосе проскользнула едва заметная усмешка, но не злая, а скорее удивленная, будто мой вопрос был самой абсурдной вещью в мире.

Я кивнула, сглотнув вязкую слюну, и попробовала.

Это было просто божественно.

Хрустящее тесто, нежное мясо, соус, который взрывался на языке тысячей оттенков вкуса. Я старалась есть медленно, откусывая крошечные кусочки, чтобы запомнить этот прекрасный вкус, чтобы сохранить его в памяти как можно дольше, ведь ничего вкуснее в своей жизни я точно не ела.

Кофе мне тоже безумно понравился. Никогда такого не пробовала, потому что максимум, на что у меня хватало денег — это кофе из автомата в коридоре института, и то очень редко. По праздникам.

А тут был такой огромный выбор, можно было попробовать раф, и не просто обычный, а со всякими добавками, не химическими, от которых потом вяжет рот, а натуральными. Кофе с апельсином. Никогда бы не подумала, что такое вообще можно купить, что кто-то додумался положить цитрус в кофе, но там действительно плавали настоящие кусочки апельсина, отдавая напитку свой аромат.

Боже мой, мне кажется, если бы у меня были деньги, если бы я не считала каждую копейку, я бы покупала себе разные вкусы каждый день, пробуя, экспериментируя, наслаждаясь жизнью, как нормальные люди.

Когда нибудь я заработаю себе на собственную кофемашину и смогу пить любой кофе. Не уверена, что смогу позволить себе походы по кафе даже когда буду работать после института.

Цены здесь весьма кусались. Я мельком глянула в меню, пока мы ждали заказ, и сердце пропустило удар: один кофе стоил столько, сколько я бы заработала за три дня в том чёртовом баре, который, как оказалось, Каин сжег дотла. Сжег. Просто потому что мог. От этой мысли кусок круассана встал поперек горла, но я заставила себя проглотить его.

— Спасибо, это было очень вкусно, — проговорила, аккуратно вытирая губы салфеткой и стараясь не смотреть ему в глаза. — Но с чего ты вообще решил меня накормить?

Парень посмотрел на меня внимательно, убирая телефон в карман черных брюк. Движение было плавным, ленивым, но в нем чувствовалась скрытая сила хищника.

— Просто захотелось.

Я задумчиво посмотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть намек на ложь, на какую-то скрытую игру. Не верила. Не верила в то, что ему «просто захотелось» меня накормить, ведь такие, как он, ничего не делают просто так, но причин лгать или каких-то других поводов сводить меня в кафе у него вроде бы не было. Хотя этот парень до сих пор оставался для меня загадкой.

Непредсказуемый.

Он как стихия. Невозможно предугадать в следующий момент, что ему взбредет в голову, куда повернет его настроение.

— Я всё, — сказала, отодвигая пустую тарелку.

Осмотревшись, я скользнула взглядом по залу, и тут мой взгляд наткнулся на смутно знакомую девушку. Мне на секунду показалось, что я её где-то видела, и не только её. Рядом с ней сидели ещё несколько очень красивых омег. Ухоженные, в брендовой одежде, с идеальными укладками, они то и дело кидали на нас с Каином взгляды, полные жадного любопытства и плохо скрываемой зависти. Но, скорее всего, он им просто понравился.

Еще бы он им не понравился. Каин был весьма красивым альфой. Пугающе, завораживающе красивым, и многим он в нашем институте нравился. За ним бегало множество девушек, у него был даже свой неофициальный фан-клуб, о котором шептались в туалетах, но подходить к нему мало кто рисковал.

В институте о нём ходила дурная слава.

Даже сейчас, вспоминая разговор тех девиц из клуба, меня пробирала дрожь от того, насколько сильно девушки мечтали о нём, хотя знали, что он жестокий, и, как они говорили, даже грубый в сексе. Их это не пугало. Наоборот, словно притягивало, как мотыльков на огонь.

— Значит, поехали, — он встал, резко, словно отрезая этот момент покоя, и мы вышли из кафе.

Идя к его машине я чувствовала спиной взгляды тех девушек.

— Я могу до общежития добраться сама, — произнесла слегка не поспевая за его широким шагом и вынужденная почти бежать, чтобы нагнать.

— Мы не в общежитие едем.

— А куда? — я замерла,а потом ускорила шаг ведь он отходил все дальше, а орать ему в спину было плохой идеей. — Не пойми меня неправильно, но мне нужно подготовиться к занятиям, потому что я буду весь день занята...

— И чем же ты будешь занята, Фиоре? Насколько я помню, в воскресенье у тебя должен быть выходной.

Я моргнула несколько раз, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Откуда? Откуда он знает, что в воскресенье у меня выходной? Я никому не говорила. Даже Кисе не всегда знала мой точный график.

— Не удивляйся так. Я узнал, где ты работаешь, и твое расписание.

— Зачем? Ты же не... не ... — выдохнула, чувствуя, как холодный пот выступает на спине.

Каин развернулся ко мне всем корпусом. Я, не успев сбавить шаг, по инерции подошла к нему слишком близко, и врезалась бы в его твердую, как камень, грудь, если бы он не перехватил меня за плечи. Его ладони были горячими, тяжелыми, они жгли даже через ткань кофты. Он наклонился ко мне близко, так, что я почувствовала его запах.

Смотря прямо в глаза, он произнёс:

— Я же должен знать, где ходит моя омега. Кафешка с пушистыми грызунами не блядский бар с кучей извращенцев. Я не монстр.

От этих слов тело полыхнуло жаром. Словно меня ударили током. Моя омега. Он считал менясвоейомегой и впервые произнёс это самостоятельно, вслух, глядя мне в глаза.

Не просто собственность или вещь, как раньше, не «омега», а именномоя омега. Сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая кислород, и я не знала, чего в этом чувстве больше — дикого, животного страха или странного, извращенного трепета.

***

В воскресенье утром я встала с тяжелой, словно налитой свинцом головой. А все потому, что вчера, когда Каин всё-таки привёз меня в общежитие я обнаружила у себя в комнате настоящий хаос.

Бригаду рабочих.

Эти люди, совершенно не стесняясь, сдвинули все вещи в середину комнаты, накрыв их пленкой, и деловито заделывали все щели в стенах. В комнате был сделан ремонт. Полноценный, дорогой ремонт. Когда я вернулась, они уже убирались, вынося мусор, но всё равно не успели все сделать вовремя и, увидев нас, бросились извиняться перед Каином за задержку.

Как оказалось, когда они меняли подоконник, старая, прогнившая стена буквально высыпалась под ним, рухнула кирпичной крошкой, и им пришлось ехать за новыми стройматериалами, чтобы все это сделать заново, укрепить, восстановить.

Пожилой мужчина, который, видимо, руководил всем этим процессом, очень сильно нервничал, комкая в руках кепку, и ругался, рассказывая Каину, насколько тут все плохо, какие гнилые стены, какая ужасная проводка. Каин слушал молча, но хмурился с каждым словом все больше, и от его мрачного вида рабочие начинали суетиться еще быстрее.

Между тем Каин сказал, что я здесь жить не буду.

Просто поставил перед фактом. Заявил, что это не место для жизни, что это свалка. И мне пришлось очень постараться, собрать всю свою волю в кулак, чтобы отвоевать свое право жить в общежитии.

Между нами даже произошла стычка, которая практически переросла в ссору. Он давил, я сопротивлялась, кричала, что не поеду никуда.

Я все больше убеждаюсь в том, что мы совершенно разные.

Ему просто не понять, каково это — желать свою независимость, цепляться за нее зубами. Он никогда не был в зависимом положении. Он родился с золотой ложкой во рту, с властью в крови. А у меня кроме этой свободы ничего не было.

Быстро одевшись и умывшись холодной водой, чтобы прогнать остатки сна, я ещё раз осмотрела комнату, которая теперь просто дышала новизной. Свежие обои, ровный потолок, новый подоконник. Взяла новые ключи. Двери нам тоже заменили на прочные, металлические, вместо той картонки, что была раньше.

Вот Кисе обрадуется, когда увидит это. Я точно знала, что так будет. Подруга будет визжать от восторга.

До места сбора волонтеров я добралась в самые кратчайшие сроки, практически бегом, стараясь согреться на ходу. Ребята уже были там и расставили столы на привычном месте, а Ролан выгружал из фургона коробки с продуктами. Я подбежала к нему и сразу же начала помогать, хватая тяжелые ящики.

Мужчина усмехнулся, глядя на мой энтузиазм, и выдал мне кепку с логотипом волонтёров и легкую толстовку.

— Держи, Юна, замерзнешь ведь, — подмигнул и выхватил тяжелый ящик из фургона.

С каждым днём становилось всё холоднее, осень вступала в свои права, и я даже удивилась, получив новую толстовку. Видимо, Ролан закупился для нас. На самом деле это было очень приятно. Чувствовать заботу, чувствовать себя частью команды. Натянув на себя слегка великоватую, пахнущую складом вещь, я сразу же почувствовала, как она согревает, окутывая уютом. Пусть тело и продолжало мёрзнуть но в душе мне стало гораздо теплее.

Оглядывая уже начинающих подтягиваться людей, выстраивающихся в очередь за получением еды, я улыбнулась. Некоторые из них начали выглядеть значительно лучше, чем месяц назад.

Меня радовало, как многие люди, которые остались без поддержки дома, без семьи, просто оказавшись в сложном жизненном положении, не опускают руки. Они не сдавались. Старались отвоевать свою нормальную, пусть и не богатую, жизнь заново.

У каждого здесь была своя история. Кто-то потерял работу, кто-то сбежал от мужа-тирана, кого-то выгнали дети. Я смотрела на их лица, и в груди разливалось тепло от того, что я могу им помочь, хоть чем-то.

Я настолько увлеклась, переставляя контейнеры, что пропустила момент, когда передо мной встал Мирей.

Сегодня я была на раздаче сухпайков, а горячими обедами занимался сам Ролан у соседнего стола.

— Привет, Юна, как твои дела?

Я подняла голову. Мерей сегодня выглядел лучше, чем всегда. На нём была новая куртка. По виду теплая, и если я не ошибаюсь, она была прямо из магазина, либо выглядела настолько хорошо, насколько это возможно для секонд-хенда. Щеки слегка порозовели, глаза блестели живее.

— Всё хорошо, а твои как? — улыбнулась я, протягивая ему стандартный набор.

Мужчина кивнул, принимая пакет. Но не ушел.

— У меня тут кое-что для тебя есть, — неожиданно произнёс, понизив голос, и, наклонившись, передал мне другой пакет, который держал в руках.

Я непонимающе взяла старенький, потертый крафтовый пакет, местами продырявленный, словно его долго носили. Заглянула вовнутрь.

И обомлела. Там лежала моя сумка. Сумка, которую выбросил Каин.

Это была она.

— Боже мой… Мирей, где ты её взял? — вскрикнула и обойдя стол, бросилась к нему, хватая его за плечи, обнимая.

— Да ребята наши принесли, — смущенно улыбнулся он, видя мою реакцию. — Сказали, что нашли сумку в богатом районе, в урне. И когда заглянули внутрь и обнаружили твой студенческий, естественно, сразу же принесли всё мне. Знали, что мы общаемся.

Он замолчал, а потом, прищурившись, спросил, глядя мне прямо в глаза:

— Юна, как твоя сумка там оказалась? В таком районе?

Я потупила взгляд, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Что я могла ему сказать? Что мой истинный выбрасывает вещи, потому что они ему не нравятся?

— Я скажу позже ладно? Это долгая история.

Мужчина долго смотрел на меня, его взгляд был тяжелым, понимающим, но он не стал давить.

— Хорошо, — кивнул он. — Но если тебе нужна помощь…

Потом он неожиданно отошел немного в сторону, и я сразу же заметила мужчину, стоявшего всё это время позади него.

Точнее, это был парень. Достаточно взрослый парень, но выглядел он… внушительно. Мощный, широкоплечий, в чёрной толстовке с капюшоном, натянутым на голову, из-под которого был виден только волевой, мощный подбородок с ямочкой и красивый, слегка аристократичный нос. Вьющиеся темные волосы выбивались из-под капюшона, практически прикрывая большие, невероятно зеленые глаза.

Альфа.

Это чувствовалось сразу, на уровне инстинктов. От него исходила волна силы, такая же мощная, как от Каина, но другая. Более спокойная, но не менее опасная. Мужчина передо мной был опасен.

— Знакомься, это Аргон, — представил его Мерей, хлопая парня по плечу. — В наших рядах, к сожалению, прибыло. Парень остался без крыши над головой, поэтому по воскресеньям я буду приводить его с собой. Положишь ему паек?

Я торопливо кивнула, чувствуя странную неловкость под пристальным взглядом зеленых глаз. Не верилось, что такой альфа… молодой, сильный остался без поддержки государства и оказался на улице. Обычно альф забирали с руками и ногами, устраивали на работу, давали жилье. Что же должно было случиться?

Я собрала паек, стараясь, чтобы руки не дрожали, и протянула мужчине.

— Держи.

Перехватывая пакет, он неожиданно коснулся пальцами моей руки. Его кожа была сухой и горячей, шершавой, словно наждак. От этого прикосновения я вздрогнула, словно от разряда тока, и резко отдернула руку.

Аргон поднял голову. Наши взгляды встретились. В его зеленых глазах плескался странный интерес. Но я скорее всего что-то путаю.

— Спасибо, — хрипло произнёс и голос у него был сорванный, глухой, словно он давно не говорил.

Мерей подхватил своего друга под локоть, заметив, как тот на меня смотрит.

— Ну, мы пойдём, — быстро сказал он, бросив на Аргона строгий, предостерегающий взгляд, от чего тот сразу же отпустил мою руку и отступил.

Я смотрела им вслед, прижимая к груди пакет с возвращенной сумкой. Этот парень все же был очень странным.