Красивый. Грешный. Безжалостный

Глава 41. Хитрый

— Может быть, ты всё-таки не поедешь на эту свою подработку, — Каин сидел напротив меня на диване с чашкой чая и пирогом с яблоками который я испекла утром в руках и смотрел исподлобья так, будто я предложила ему что-то противоестественное.

Я же смотря на него думала о том, что он похоже мне врал в парке аттракционов и сладкое он любит, просто не говорит. Иначе зачем бы он ел пирог с яблоками и мёдом?

— Юна, мы только что приехали от врача.

Я сидела, поджав ноги к груди, уже переодетая в спортивный костюм. Моё тело всё ещё помнило прикосновения его рук, жар его кожи, вес его тела на мне. Стоило вчера Каину прийти в себя после того, что между нами было, на этом самом диване… От воспоминаний щёки предательски вспыхнули. Как он сразу превратился обратно в контролирующего альфу.

Его реакция, когда я аккуратно стянула штанину и он увидел обожжённую кожу, была непередаваемой. Лицо окаменело, челюсть сжалась так, что я услышала скрежет зубов, а в глазах вспыхнуло что-то тёмное и опасное.

Он заявил, что я больше в тот дом не пойду. Даже не спросил моего мнения.

И вот сейчас, после того как мы вернулись от врача, который наложил мне компресс на ногу и выдал таблетки от аллергии, позвонил Ролан. Он спросил, не смогу ли я выйти и помочь сегодня. Нужно было убраться в зале, в котором планировали открыть бассейн. Какая-то обеспеченная семья выкупила старое здание, и перед приходом строителей требовалась генеральная уборка.

Ролан как и обещал подключил к этому делу бездомных, но им всё равно нужна была помощь. У многих из них были особенности: у кого-то не было руки, у кого-то ноги, кто-то просто болел, но всё равно шёл, потому что деньги были нужны. Все волонтёры, которые откликнулись, включая меня, решили работать бесплатно, а вот нуждающиеся получат все деньги от этой семьи.

— Каин, я не буду таскать ничего тяжёлого. Тем более там будет Ролан. Я просто помогу. Это не больше чем на пару часов.

Он поставил чашку на стол с глухим стуком, и браслет на его запястье, скрывающий метку, сверкнул в свете лампы. Я не могла сказать, что полностью успокоилась после нашего разговора о второй омеге, но что-то во мне действительно пришло в норму. Я решила довериться ему.

Ведь он сказал, что разбирается с этим вопросом. Не думаю, что он будет меня обманывать. В конце концов, ему это нужно в самую последнюю очередь. А если учитывать, что в начале, когда он узнал о метке, он вообще смотреть на меня не мог, и то его ужасное отношения ко мне... Нет, не думаю, что он бы стал меня обманывать сейчас.

— Пару часов, — повторил он медленно, будто пробуя эти слова на вкус и находя их горькими. — И нам с тобой всё-таки нужно поговорить по поводу того, что с этим пора завязывать. Если тебе нужны деньги, я дам. Если тебе нужна помощь этим людям, я пришлю туда своих людей, и они сделают всё за тебя.

— Нет, — я покачала головой, сжимая пальцы на коленях. — Каин, ты не понимаешь. Для меня это очень важно. Я помогаю не просто потому, что не могу найти себе другое занятие. Это... как тебе сказать... это моё желание быть полезной. Для себя. Для других. Это важномне.

— Если ты хочешь быть полезной, — он медленно откинулся на спинку дивана, оглядывая комнату с ленивой усмешкой, которая не коснулась его глаз, — ты можешь надеть короткие шорты и топик и помыть здесь пол вручную. Я пошлю в то место своих людей, чтобы они сделали уборку вместо тебя, пока ты будешь радовать мои глаза.

Я скрестила руки на груди, глядя на него с нескрываемым раздражением. Какой же он всё-таки хитрый. Всё выворачивает так, как ему удобно.

— Нет. На пару часов я поеду туда, хорошо? Мы поговорим потом. Ты же не думаешь, что я откажусь от этого только потому, что ты приведёшь какие-то аргументы?

Он усмехнулся, и я чётко увидела, как его клыки удлинились. Гон был совсем скоро, и меня это до дрожи пугало.

Я рвалась туда не только потому, что хотела помочь. На самом деле, я больше была заинтересована в передышке от него. Мне нужно было побыть с собой, со своими мыслями наедине.

Пока он спал, он всё равно находился рядом, и я не могла мыслить здраво. Я думала, что эта подработка даст мне хотя бы пару часов выдохнуть. Привести себя в порядок. Подумать над тем, что всё-таки между нами произошло.

Ведь это было впервые. Со мной. Я даже никогда не думала об этом раньше. О том, что происходит между альфой и омегой.

О том, насколько сильна эта химия между нами. Это порочное влечение, не дающее даже дышать...

***

Когда мы приехали к зданию, я, выходя из машины, подхватила свой рюкзак, но была остановлена его рукой. Деза перехватил меня аккуратно за плечо, потянув на себя так, что я, уже ногами вылезшая на улицу, завалилась головой прямо ему на колени.

Каин посмотрел на меня, стукнув по моему подбородку одним пальцем, и задумчиво произнёс:

— Мне кажется, Фиоре, ты меня недолюбливаешь.

— С чего ты это взял? — выдохнула, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Он вздохнул и перевёл взгляд в окно, но его пальцы на моём подбородке не ослабили хватку.

— Люди, которые встречаются, целуются. А я вот от тебя ни одного поцелуя по твоей инициативе не получил. Непорядок какой-то. Мне кажется, ты не воспринимаешь наши отношения всерьёз.

Я почувствовала, как пламя стыда облизало мои щёки. Приподнявшись на локтях и стараясь не задеть ничего, что было подо мной, я развернулась. Преодолев внутри себя все эти чёртовы барьеры, все «за» и «против», положила ему одну руку на плечо.

Мне было чертовски неудобно: стоять коленями на мягком сидении машины с ногами выглядывающими на улицу и балансировать, чтобы не упасть. Но я наклонилась и чмокнула его в щёку.

Каин хмыкнул, положил свою мощную руку мне на затылок и затянул в медленный, глубокий поцелуй. Он прикусил мою нижнюю губу, а затем влажно провёл по ней языком. Его руки прошлись по моему животу, останавливаясь на груди, сжимая так, что я едва сдержала стон.

— Я передумал насчёт двух часов, — прорычал хрипло, отрываясь от моих губ. — Полтора. И ни секундой больше. А потом я за тобой приеду. И лучше бы тебе поторопиться, Фиоре. Ведь у нас сегодня с тобой долгая дорога.

— Куда? — в голове был один сплошной туман от этого поцелуя.

— Мы едем за город, — его глаза потемнели, зрачки расширились. — Я решил показать тебе очень красивые виды из своей спальни в моем загородном доме. Не уверен, что ты всё запомнишь, но виды там действительно прекрасные.

— Тебе... нравится там? — прошептала, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и страха.

— Мне нравится видеть, как ты кончаешь подо мной, — его голос стал ещё ниже, опаснее. — А теперь беги, пока я не передумал совсем.

Ещё один поцелуй, короткий и жёсткий, и я выскочила из его машины, несясь к полуразрушенному зданию, как потерпевшая. Думая о том, что если мы окажемся с ним там, один на один, то... Боже, даже представить страшно.

Пока бежала к зданию увидела, что рядом с старым фургончиком Ролана стоял спортивный и явно очень дорогой байк. У меня даже дыхание сбилось от такой красоты. Он был бесподобен в своей агрессивности. Черный зверь без рисунков… Наверняка это того кто здание выкупил. Потому, что ни у кого кого бы я знала кроме Каина на такой не хватило бы денег.

Я прикусила губу ругая себя за то, что опять вернулась к нему мыслями. Он как наваждение от которого невозможно избавится. Стоит только подумать о нем и внизу живота разгорался настоящий трепет.

Вот только долго он не продлился.

Потому что, уже заходя в здание, я почувствовала вибрацию в кармане спортивных штанов. Достав телефон, я увидела того, с кем не хотела бы говорить вообще.

Мне звонил отец.

Моя рука замерла над экраном. Сердце ухнуло вниз, а во рту мгновенно пересохло. Имя на дисплее горело, как приговор. Каждая вибрация отдавалась в пальцах, в запястье, в груди — словно телефон превратился в бомбу замедленного действия.

Зачем он звонит? Зачем именно сейчас?

Я знала, что ничего хорошего это не принесёт. Отец никогда не звонил просто так. Никогда не спрашивал, как дела. Каждый его звонок был либо претензией, либо требованием, либо чем-то ещё хуже.

Пальцы дрожали, когда я провела по экрану, принимая вызов.

— Алло? — голос вышел тише, чем я хотела.

— Юна, — его голос был холодным, жёстким, без единой нотки тепла. — Нам нужно поговорить. Немедленно.