Красивый. Грешный. Безжалостный

Глава 42. Грани

Комок слюны, что образовался во рту сглотнула с трудом, чувствуя, как он царапает горло. На секунду прикрыв глаза я медленно вдохнула и выдохнув, прижала телефон плечом к уху и одновременно пыталась найти в рюкзаке бутылку с водой. Пальцы дрожали, цеплялись за ткань, за молнию, за всё что угодно, только не за то, что нужно:

— Мне сейчас не слишком удобно разговаривать, давай я перезвоню позж...

— Скажи мне, ты уже живёшь с наследником клана Деза вместе? — голос отца был холодным и безэмоциональным. Как всегда, когда он хотел что-то получить или требовал чего-то от меня, и от этого тона по спине пробежал неприятный холодок.

Он даже не стал слушать, что я пыталась ему сказать. Не дал мне договорить. Перебил на полуслове, словно мои слова вообще не имели никакого значения и веса для него.

Для меня такое отношение не стало неожиданностью, плевать ему на то, что я говорю, удобно мне или нет, хочу я разговаривать или нет.

Ну конечно, а я чего ожидала? Ему всегда было на меня плевать. На мои желания, на мои чувства, на моё мнение. Как будто я об этом изначально не знала, как будто за все эти годы я не выучила этот урок наизусть.

— Ну да, мы живём вместе сейчас, — выдохнула, нащупывая наконец холодную поверхность бутылки в глубине рюкзака. — А что такое? Что-то случилось?

Я не понимала, к чему вообще такие вопросы, зачем ему знать, где я живу и с кем? Неужели Жанет нажаловалась ему, что я не дала ей денег, когда она звонила? Но тогда он, наверное, спросил бы что-то другое, начал бы с претензий и обвинений. Как обычно.

— Сейчас ты заткнёшься, будешь внимательно слушать меня и сделаешь в точности так, как я тебе говорю, без вопросов, без возражений. Поняла меня? — его голос стал ещё жёстче, требовательнее, в нём звучала неприкрытая угроза. — Мне нужны те документы, которые я подписал и отдал этому Деза. Они нужны мне в самые кратчайшие сроки, поняла? Желательно тебе достать их в течение недели.

— Ну так попроси у него сам эти документы напрямую, зачем вообще тебе я нужна для этого? — я откровенно не понимала, о каких конкретно документах идёт речь, что он вообще от меня хочет и какую роль я должна в этом сыграть. Почему именно я должна доставать какие-то бумаги? В голове роилось больше вопросов, чем было ответов, и это пугало.

— Ты вообще совсем дура набитая или прикидываешься? — он почти рычал в трубку, и я услышала, как он с силой ударил по чему-то, глухой звук разнёсся по телефону. — Мне нужны документы о передаче тебя ему, о снятии с меня опекунства над тобой. Мне нужны оригиналы этих бумаг, со всеми печатями и подписями! И что бы он об их пропаже не знал!

От понимания о каких документах говорил отец мне поплохело. Каин упоминал их, когда мы обсуждали мою ситуацию с семьёй, говорил, что моя семья официально подписала все необходимые бумаги о том, что они больше не являются моими законными опекунами и не несут за меня никакой ответственности, и сейчас вся опека надо мной, все права и обязанности полностью перешли к нему. Но я совершенно не понимала, какого чёрта эти документы внезапно понадобились отцу, зачем они ему, что он собирается с ними делать...

Паника холодной волной обожгла моё сознание, разлилась по венам ледяным ядом, сковывая движения. Похоже, отец что-то серьёзное задумал, какой-то план вынашивал, и это что-то мне совершенно не нравилось. Потому что он уже прямым текстом сказал, что ему срочно нужны именно оригиналы документов, и что я должна, обязана их достать для него любой ценой. Что бы Каин не знал… Отец толкал меня на кражу…

— А зачем они тебе вообще нужны? — осторожно спросила, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, отдаваясь в висках. — Что ты задумал? Скажи мне.

— Это совершенно не твоего ума дело и тебя не касается, — отрезал он холодно, жёстко, не оставляя места для возражений. — Ты обязана помогать своей семье во всём, о чем мы попросим. Мы тебя вырастили, кормили, одевали, крышу над головой давали. Твоя мать тебя девять долгих месяцев под сердцем носила, рожала в муках. Так что ты нам всем должна. Очень много должна! Обязана отплатить.

Я поморщилась, скривилась от такого наглого, манипулятивного ответа, от того, как легко он использовал чувство вины, пытаясь давить на меня.

— Пока ты не скажешь мне нормально и честно, зачем тебе конкретно эти документы и что ты собираешься...

— Закрой свой грязный рот немедленно, тупая подстилка! — заорал он так громко, что я отдёрнула телефон от уха, вздрогнув всем телом. — Я сказал тебе, что ты должна сделать, и ты сделаешь это без лишних вопросов! Чтобы до конца этой недели, самое позднее в воскресенье вечером, эти документы были у меня в руках или я...

Я сбросила звонок, не дав ему договорить до конца, не дав произнести ту угрозу, которая уже висела в воздухе. Пальцы тряслись так сильно, что телефон едва не выскользнул из ладони. Мне было чертовски, до дрожи в коленях страшно. Нет, не от того, что он лично мне что-то сделает физически…

Он не раз проходился по мне ремнём в детстве и подростковом возрасте, бил. Унижал, и я научилась терпеть боль. А вот от того, что он конкретно задумал, от того плана, который он вынашивал и в который пытался втянуть меня, было гораздо страшнее.

Мне это всё ужасно, до тошноты не нравилось. Это было что-то настолько плохое и опасное, что он целенаправленно подбивал меня на преступление.

Подумать только, он пытался заставить меня выкрасть документы, доказывающие, что официальная передача опеки состоялась и что теперь я юридически принадлежу Каину.

Хотя, если честно подумать и взвесить все за и против, то лучше во всех смыслах принадлежать ему, чем оставаться под властью родителей, которые явно задумали что-то опасное и готовы были использовать меня в своих целях.

— О, ты тоже пришла помочь? — я резко подняла голову, вздрогнув от неожиданности, и увидела Аргона. Парень стоял передо мной с огромным мешком в руках, набитым доверху всяким мусором, и из него даже торчали наружу длинные палки с ржавыми, погнутыми гвоздями.

— Да, конечно, пришла помочь, как обещала, — выдавила, пряча телефон обратно в карман и стараясь взять себя в руки, выровнять дыхание.

— А может быть, не стоило тебе приходить сегодня? — он посмотрел на меня, нахмурив брови. — У тебя наверняка ещё нога толком не зажила после вчерашнего, рано тебе нагружать её?

— Нет, это сущие пустяки, не переживай, — я попыталась улыбнуться, хоть и получилось неубедительно. — Я её тщательно обработала антисептиком и пью таблетки от аллергии по расписанию. Спасибо тебе ещё раз, кстати. Если бы ты не помог мне так быстро, то аллергическая реакция разошлась бы гораздо сильнее и хуже.

— А как у тебя вообще появилась эта странная аллергия на растворитель? Она довольна редкая. — Оттаскивая тяжеленный мешок к огромной куче других таких же, что стояли у стены. Видимо, я всё-таки прилично задержалась из-за звонка и разговора, и они уже вовсю работали, убирались без меня. Не дожидаясь.

— У нас она передаётся по наследству, — пожала я плечами, доставая наконец из рюкзака бутылку с водой. — У отца сильная аллергия на растворитель и на некоторые агрессивные виды бытовой химии, такие как концентрированная хлорка, отбеливатели. Ещё вроде на что-то было, но я уже сейчас точно не припомню, если честно. У меня проявляется только на растворитель, остальное нормально переношу.

Я сунула телефон глубже в сумку и быстро поставила его на полностью беззвучный режим, потому что краем глаза уже увидела на высветившемся экране, что отец опять настойчиво пытается дозвониться, его имя мигало на дисплее. Входящий звонок я молча сбросила, даже не раздумывая, и достала наконец-то из недр рюкзака злосчастную бутылку с прохладной водой. Откручиваю крышку дрожащими пальцами и жадно выпиваю несколько больших глотков залпом, чувствуя, как влага смачивает пересохшее горло.

— Понятно, генетика, — отстранённо, задумчиво проговорил парень, вытирая грязные руки о джинсы. — Ладно, пойдём со мной тогда, раз уж ты всё-таки пришла. Мне очень нужна твоя помощь. С тобой будет в разы проще и быстрее справиться, потому что из девчонок-волонтёров больше вообще никто сегодня не появился, все отказались или заняты. А нам надо домыть окна.

Я кивнула, убрала бутылку обратно в сумку, быстро зашагала следом за ним по грязному, заваленному строительным мусором коридору. Действительно, работа здесь шла во всю, полным ходом, и достаточно много бездомных людей было подключено к уборке. Они таскали мешки, разбирали завалы, мели полы. Из волонтёров сегодня пришло всего человек пять, может чуть больше, но всё равно даже эта небольшая помощь была очень ценной и нужной. Объём работы предстоял просто колоссальный.

Здесь скопилась невероятная куча разнообразного мусора. В том числе кое-где частично обвалилась часть потолка и стен, оставив после себя горы обломков. Весь этот хлам нужно было аккуратно собрать по мешкам и вытащить на улицу, чтобы его потом вывезли на свалку.

Окна в здании были по большей части целые, не разбитые, но кое-где стёкла были растрескавшиеся, словно покрытые паутиной. Целые и неповреждённые окна нам необходимо было тщательно вымыть, а там, где стёкла растрескались, их скорее всего будут полностью заменять на новые при ремонте, поэтому особого смысла их мыть сейчас не было.

Аргон уже заранее приготовил для нас большое пластиковое ведро с мутной водой и несколько чистых тряпок, сложенных стопкой.

— Я думаю, начать логичнее всего нужно будет с самых верхних секций окон, — сказал он, оценивающе глядя на высокие оконные проёмы.

Я внимательно посмотрела на высокого парня, потом перевела взгляд на огромные грязные стёкла и отстранённо, с сомнением произнесла:

— Мне кажется, я физически не дотянусь до самого верха даже на цыпочках, слишком высоко. Может быть, ты будешь мыть верхнюю часть, а я займусь нижней половиной?

— Не преувеличивай, — усмехнулся он, почесав затылок. — Я, если честно, тоже туда не дотянусь нормально, слишком высокие окна тут. Я вообще думал вот о чём: если ты, конечно, не против и не боишься, я бы мог осторожно посадить тебя к себе на плечи, и тогда нашего суммарного роста вполне хватило бы, чтобы спокойно дотянуться и качественно промыть самый верх.

Я ещё раз критически посмотрела на парня, оценивая его рост, потом посмотрела на высоченные запылённые стёкла, прикинула в уме расстояние и молча кивнула, соглашаясь на его план.

Мы принялись мыть огромные окна одно за другим и параллельно много о чём разговаривали, болтали обо всём подряд, чтобы скоротать время. Аргон между делом рассказал мне, что ту загадочную штуку, которой он занимался последнее время в свободные часы, он наконец-то полностью доделал, закончил все работы, и в следующий раз, когда мы встретимся снова, он обещал показать мне результат. Он назвал её Гемотранслятор. Для меня стало настоящей неожиданностью, что парень вроде Аргона увлекается медициной. Смастерить такую сложную и не похожую на другие вещ в подвале от и до своими руками… Он был невероятно талантливым. Я видела Гемотронсляторы которые использовались в ветклиниках, они предназначались для людей и были похожи на большую коробку. А эта штучка помещалась в руке…

Когда мы уже домывали самое последнее, крайнее окно в длинном ряду, я изо всех сил потянулась выше, стараясь достать до самого верхнего угла, где осталось грязное пятно, опираясь для равновесия ему на твёрдую голову свободной рукой, чтобы не упасть. И именно в этот момент я внезапно почувствовала, как меня резко, грубо хватают за тонкую ткань кофты сзади на спине и одним мощным рывком сдёргивают вниз с плеч Аргона.

От неожиданности и испуга я пронзительно заверещала во весь голос, инстинктивно зажмурившись и готовясь к болезненному падению на жёсткий пол, но не рухнула вниз, не ударилась, потому что меня подхватили чьи-то сильные руки. Подняли в воздух, а потом достаточно быстро и не слишком аккуратно поставили обратно на пол.

Так что я, не удержав равновесие, крутанулась на полу, споткнулась о мусор, валяющийся прямо под ногами, и чуть не упала.

Подняв наконец глаза, я с ужасом увидела, как Каин со всей своей нечеловеческой силы впечатывает, вдавливает Аргона в грубую бетонную стену, придавливая его своим телом, но тот молниеносно перехватывает его за запястье железной хваткой и крепко держит, не давая приблизиться.

Между двумя альфами мгновенно повисла густая, почти осязаемая волна противостояния, открытой агрессии и взаимной ненависти, и всё огромное помещение буквально пропиталось, наполнилось до краёв мощнейшей, животной жаждой крови. Желанием разорвать противника.

Удивительно и даже пугающе было то, что они яростно боролись друг с другом и при этом были практически на равных по силе, хотя Аргон всё же слегка, совсем чуть-чуть уступал ему в этой первобытной жажде доминирования и крови.

Я словно физически видела перед своими глазами, как две мощные природные стихии столкнулись лицом к лицу в смертельной схватке.

Их ауры были настолько сильными, что буквально ощутимыми, давили на всё вокруг. Оба были готовы в любую секунду сорваться и разорвать друг друга голыми руками на куски, и я видела это в их глазах, в оскалах, в напряжении каждой мышцы.

— Вы чего? — я опомнилась первой, бросилась к ним и положила свою дрожащую руку Каину на напряжённое, каменное плечо, пытаясь хоть как-то успокоить, остановить. — Каин, ты что творишь? Ты чего?

Он медленно, с нескрываемой угрозой в каждом движении перевёл на меня свой тяжёлый, холодный взгляд, в котором не осталось ничего человеческого. Только тёмная ярость и собственничество, и прорычал низко, гортанно, почти по-звериному:

— Какого чёрта ты вообще сидишь у него на плечах, обхватив его голову ногами, а он при этом тебя за твои ноги лапает? Объясни мне это.

— Я, конечно, прекрасно понимаю ревность любого альфы к своей омеге, инстинкты, территориальность и всё такое, это нормально и естественно, — спокойно, даже немного холодно сказал Аргон, убирая мощную руку Каина от своей шеи. — Но мы с Юной просто мыли высокие окна вместе, и всё. Больше ничего между нами не происходило и не происходит. Мне лично твоя омега совершенно не интересна в том смысле, который ты себе придумал. Она очень хорошая, добрая девушка и не заслужила такого открытого недоверия и подозрений с твоей стороны.

В этот короткий момент слова Аргона прозвучали настолько искренне, настолько правдиво и честно, что мне стало даже физически больно внутри, кольнуло в груди.

Потому что Каин постоянно, изо дня в день ведёт себя именно так, словно я какая-то доступная девка, готовая при первой же возможности прыгнуть в постель к кому-нибудь другому, стоит только меня слегка пальцем поманить или улыбнуться.

К нам, наконец заметив весь этот шум и напряжение в воздухе, быстро подошёл Ролан, вытирая грязные руки о застиранную футболку.

— Юна, огромное, просто огромнейшое спасибо тебе, что ты всё-таки нашла время, пришла и помогла нам сегодня, — искренне поблагодарил он меня, тепло улыбаясь. — Мы бы честно без тебя совсем не справились с этими окнами, потому что я, дурак, совершенно не подумал заранее привезти сюда стремянку.

Он даже пошутил над собой и сам от души посмеялся над своей же шуткой, неловко и смущённо почёсывая затылок, ещё больше растрёпывая свои и без того взъерошенные тёмные волосы.

— Я очень рада была вам всем помочь, правда, — выдавила я, чувствуя, как напряжение между двумя альфами всё ещё висит в воздухе, густое и опасное. — Но мне сейчас уже действительно пора уходить, извини.

Каин резко, без предупреждения развернулся всем телом ко мне и, положив свою большую, горячую руку мне на талию повёл меня к выходу из здания широкими, быстрыми шагами.

Я едва-едва успевала за его темпом, почти бежала рядом, учитывая, что нога после вчерашнего ожога опять противно ныла и начала сильнее болеть от нагрузки.

Мы молча сели в его машину, захлопнув дверцы, и он, даже не пристегнувшись, сразу же завёл мотор и резко рванул с места, покидая эту территорию.

Несколько минут мы ехали в абсолютной, давящей тишине. Я сидела, вжавшись в мягкое сиденье, и чувствовала, как от него буквально волнами исходит ярость, которую он еле-еле сдерживает внутри.

— Ты действительно очень сильно оскорбляешь меня своим постоянным недоверием, — тихо, но твёрдо проговорила я, не выдержав этой тяжёлой тишины. — Каждый раз. Снова и снова.

— Лучше сейчас просто молчи и сиди тихо, — процедил сквозь стиснутые зубы, его пальцы побелели на руле от силы хватки, — пока я не вернулся туда и не разорвал его голыми руками на части. Я и так из последних сил себя сдержал сейчас. Иначе от этого ублюдка не осталось бы даже мокрого места на земле.

— Ты совершенно не доверяешь мне, Каин, — я почувствовала, как внутри поднимается обида, горькая и жгучая. — Почему ты постоянно думаешь и предполагаешь, что я...

— Я доверяютебе, Юна, — резко, жёстко оборвал он меня на полуслове, и я видела, как желвак ходит на его сжатой челюсти. — Я доверяю именно тебе, твоим намерениям, твоей честности. Но я не доверяю каждому ублюдку вокруг, который пожирает тебя глазами, смотрит на тебя, как голодный хищник на кусок свежего мяса. Ты просто физически не видишь, не замечаешь тех взглядов, которые мужчины постоянно на тебя кидают, как они тебя раздевают глазами. И не только обычные люди делают это, Юна, не только они. Ты доминантная, сильная омега. И каждый, абсолютно каждый альфа вокруг, который не связан прочными узами истинности, будет неконтролируемо пускать на тебя слюни, хотеть тебя, мечтать заполучить.Каждый без исключения. Это инстинкт. Ты привлекаешь их даже не имея запаха. Это нельзя объяснить словами. Просто как притяжение и очень сильное. Я на подавителях больше года, и даже я чувствую это. Хотя других я вообще не ощущаю.

От его слов, от того, как он их произнёс, меня буквально обожгло изнутри горячей волной, и я почувствовала, как щёки вспыхнули румянцем. Я вообще честно ни разу за всё это время не видела, не замечала, чтобы на меня кто-то из мужчин откровенно пялился с вожделением или раздевал взглядом, и скорее всего, почти наверняка он сейчас просто сильно преувеличивал ситуацию, сгущал краски из-за ревности.

— Ты преувеличиваешь, делаешь из мухи слона, — попыталась возразить, качая головой. — Я бы точно заметила такое, почувствовала бы на себе.

— Ты, Юна, не замечала полгода, как на тебя твой преподаватель постоянно пускал слюни, пожирал глазами, — его голос стал ещё более жёстким, холодным, режущим, и в нём прорывалась плохо скрываемая ярость. — Совершенно не замечала и не обращала внимания, как на тебя откровенно, нагло пускают голодные слюни множество альф в институте, в коридорах, в столовой, на лекциях. Ты даже, блядь, до последнего момента не замечала вообще, что за тобой постоянно, следит, выслеживает каждый твой шаг этот конченый ублюдок Дин. Так что лучше сиди молча, пока я окончательно не сорвался и не потерял остатки контроля. Я и так уже стою на самой грани. Ты постоянно дёргаешь разъярённого тигра за усы, Фиоре, и не понимаешь, чем это может для тебя кончиться.