Красивый. Грешный. Безжалостный

Глава 33. Моя

Его вопрос обжёг меня яростью. Я подняла голову и заставила себя встретиться с ним взглядом.

— О чём ты вообще? — выдохнула я, сжимая ручку сумки и тонкие ниточки коробки с тортом так сильно, что пальцы заныли. Голос дрогнул, но я не отступила. — Я работаю, Каин. Обслуживаю посетителей и каждому улыбаюсь. Это моя работа.

— Не надо мне тут про работу рассказывать. — Он сделал шаг ко мне. Медленный. Угрожающий. Я инстинктивно отступила назад, и спина уперлась в холодную стену кафе. — Я видел, как ты смотрела на этого уёбка. Как улыбалась ему. Кто он?

От угрозы исходящей от Деза по спине скользнул царапающий холодок. Сердце забилось быстрее.

— Аргон? — прошептала и тише, чем хотелось. — Он просто забрал кролика. Ролан попросил его, потому что родители мальчика требовали усыпить Персика. Он укусил ребёнка, который дёргал его за уши, и эти люди устроили скандал, и Ролан не мог рисковать кафе, и...

— Забрал кролика. — Каин перебил меня, и усмехнулся так, что мурашки побежали по рукам. — И подарил тебе торт. Судя по коробке в твоих руках.

Опустив взгляд, посмотрела на коробку в руках. Это был просто жест доброты. Ничего больше. Но Каин смотрел на эту нее так, словно это была граната.

— Он заказал торт и через Ролана передал, что торт для меня, потому что я расстроилась из-за Персика, и...

Каин вырвал коробку из моих рук так резко, что я ахнула и попыталась схватить её обратно, но не успела. Он развернулся и швырнул коробку в ближайшую урну. Она упала с глухим стуком. Крышка раскрылась. Торт, который пёкся специально, который был моим любимым, превратился в раздавленное месиво на дне урны.

Ярость обожгла рёбра изнутри.

— Что ты делаешь? Это же торт! Он ничего плохого не сделал! Просто пожалел меня, потому что я переживала за кролика! Ты с ума сошёл?!

— Мою омегу не будет кормить другой альфа. — Каин развернулся ко мне и шагнул так, что я попыталась отступить, но стена за спиной не давала двигаться дальше. В его глазах полыхало что-то тёмное, разрушительное. — Запомни это, Фиоре. Никто, кроме меня. Никто. Если ты хочешь сладкого так скажи мне и я куплю тебе. Нехер брать у чужих его.

— Я не твоя собственность! — выкрикнула, упираясь ладонями в его грудь и пытаясь оттолкнуть. Он был как каменная стена. Мышцы под ладонями каменели ещё сильнее. — Ты не можешь просто решать за меня! Не можешь контролировать каждый мой шаг! Он просто подарил торт! Обычный торт, потому что видел, что мне плохо!

Он схватил меня за подбородок. Пальцы сжали челюсть так, что стало больно. Приподнял лицо, заставляя смотреть ему в глаза. И поцеловал.

Впервые.

Его губы впились в мои с такой силой, с такой жадностью, что у меня подкосились ноги. Перед глазами вспыхнули искры. Яркие. Ослепляющие. Я не могла дышать. Не могла думать. Только чувствовала его вкус. Острый, одурманивающий. Его запах окутывал со всех сторон. Его жар обжигал изнутри и превращал разум в расплавленный воск.

Я попыталась оттолкнуть его. Упёрлась кулаками в его грудь. Надавила изо всех сил. Но он только крепче прижал меня к себе. Обнял за талию одной рукой. Зарылся второй в мои волосы. Притянул ближе. Не давал вырваться. От этой хватки, от этого контроля внутри всё сжалось паникой.

Прилив обрушился так внезапно, так сильно, словно кто-то плеснул на меня кипятком изнутри. Я застонала ему в губы. Дёрнулась в его объятиях. Волна нестерпимого жара прокатилась по телу, расползаясь от живота до самых кончиков пальцев. Ноги задрожали так сильно, что я бы упала, если бы он не держал. От того, как тело предавало меня, как оно откликалось на него без моего согласия, захотелось плакать.

— Остановись. — Я оторвалась от его губ и хватала ртом воздух, который обжигал лёгкие. — Пожалуйста, Каин.

Но он не остановился.

Подхватил меня на руки. Легко. Словно я была пёрышком. Усадил на капот машины. Капот был холодным под бёдрами, контрастируя с жаром, пылающим внутри. Он встал между моих ног. Раздвинул колени. Прижался ближе. Снова впился губами в мои. Целовал так, словно хотел забрать последние остатки воздуха из моих лёгких.

Деза вжимался в меня всем телом. Жарко. Жадно. Я чувствовала каждый изгиб его мышц, напряжённых под одеждой. Каждое движение. Каждый вдох. Горячий. Рваный. Внутри всё меня плавилось, превращаясь в жидкий огонь, растекающийся по венам.

Его руки скользили по моему телу. По бёдрам. Сжимали так, что я уверена на утро там останутся следы. По талии. Проникали под куртку и футболку. Касались голой кожи горячими ладонями.

По спине.

Притягивали меня ещё ближе к краю капота. От каждого прикосновения по коже пробегали электрические разряды.

Я выгибалась и прижималась к нему ближе, хотя разум кричал, что это неправильно. Что нужно остановиться. Что я теряю контроль. Но тело жаждало его рук. Жаждало что его жар смешается с моим.

Упёрлась ладонями в его плечи в попытке оттолкнуть. Поцарапала ногтями ткань бомбера. Дёрнула головой в сторону. Пыталась вырваться из этого водоворота ощущений. Но он держал меня так крепко, так уверенно, что сопротивление было бесполезным.

А потом он сам оторвался от моих губ и тяжело дыша заглянул в глаза так, что внутри всё сжалось страхом и чем-то ещё. Чему я боялась дать имя.

Потому что это было слишком опасно.

— Я хочу тебя. Пиздец как сильно, Фиоре. Ты даже не представляешь, насколько.

Не дожидаясь ответа, не давая мне времени осознать его слова, он подхватил меня на руки. Снял с капота и затащил в нее. Словно он еле сдерживался.

Я сидела, прижавшись спиной к сиденью. Обхватила себя руками. Пыталась отдышаться. Прийти в себя. Прилив постепенно отпускал. Медленно. Оставляя после себя только слабость. Дрожь в конечностях и липкий пот на коже.

Каин завёл машину и поехал, не говоря ни слова. Сжимал руль так, что костяшки побелели. Молчание было таким тяжёлым, таким давящим, наполненным невысказанным напряжением, что хотелось закричать.

Разорвать эту тишину хоть чем-то. Но я молчала. Глядела в окно на проносящиеся мимо фонари. По щекам текли слёзы. От обиды. От бессилия. От того, что он делал со мной что хотел, а я не могла ему противостоять.

Не могла защитить себя.

Когда мы подъехали к многоэтажке, в которой он жил, высокой и мрачной в ночной темноте, я не дождалась, пока он остановится полностью. Распахнула дверь. Выскочила из машины. Едва не споткнулась о бордюр. Земля уходила из-под ног.

— Ты не имел права! — закричала, развернувшись к нему. Внутри закипала ярость. Горячая. Едкая. Смешанная с обидой, ведь пока мы ехали мои слёзы высохли а все внутри начало клокотать. — Не имел права так поступать со мной и пользоваться моей слабостью. Моим проклятым приливом! Ты поцеловал меня, когда я не могла сопротивляться! Это подло!

Каин вышел из машины. Захлопнул дверь так, что звук эхом прокатился по пустой улице. Медленно подошёл ко мне. Засунул руки в карманы джинсов. Его силуэт вырисовывался в свете фонарей. Высокий. Мощный. Угрожающий.

— Неправильно? — В голосе послышалась насмешка. Холодная. Режущая. — Фиоре, я не только сейчас тебя поцелую. Я ещё и трахну. Очень скоро. Обещаю.

От этих слов я задохнулась. Хватала ртом воздух. Отступила назад. Качала головой так сильно, что волосы хлестнули по щекам.

— Это вот точно не будет. — Голос дрожал так сильно, что слова едва складывались в предложения. — Никогда. Слышишь? Никогда!

— Посмотрим. — Он усмехнулся. От этой усмешки, ленивой и уверенной, по спине прошёл холодок, осевший в затылке.

— Я ухожу. — Я развернулась и шагнула в сторону дороги. Ноги подкашивались от слабости после прилива. — В общагу. Буду ночевать там с Кисе.

Я не успела сделать и трёх шагов. Услышала быстрые шаги за спиной. Он подошёл. Перехватил за талию обеими руками. Закинул себе на плечо. Словно я была мешком.

— Моя омега будет ночевать только в моей квартире. — Он направился к подъезду широкими, уверенными шагами. — А не в какой-то блядской развалюхе, где я не могу за ней присмотреть.

— Отпусти меня! — Я заорала. Колотила кулаками по его широкой спине. Дёргала ногами в воздухе. Пыталась зацепиться за что-то. Но его хватка была железной. — Каин, я серьёзно! Отпусти немедленно! Ты не имеешь права!

— Нет.

— Я буду ночевать с подругой! Мне нужно с ней поговорить! У неё что-то случилось!

— Завтра поговоришь. — Он бросил через плечо, заходя в подъезд. Пустой. Тускло освещённый мерцающими лампами.

Пока мы ехали в лифте я пыталась вырваться. Дёргалась. Извивалась. Но он держал меня так крепко, что это было бесполезно. От этого осознания внутри всё сжималось бессилием.

Когда мы вошли в квартиру, он опустил меня на пол. Я зашаталась от резкой смены положения. Закружилась голова.

— Сегодня я буду спать здесь. — Я бросила через плечо когда добралась до дивана в гостинной.— На диване. И даже не думай меня трогать. Вообще не подходи ко мне. — Я прижалась лицом к холодной кожаной обивке стараясь хоть немного остудить пылающее лицо.

Каин прошёл в гостиную следом. Я услышала, как он сел рядом со мной. Диван прогнулся под его весом. Слишком близко. Так близко, что чувствовала его тепло, исходящее от тела волнами. Его запах проникал в лёгкие с каждым вдохом. По коже пробежали мурашки, поднимаясь по рукам.

Я отодвинулась дальше. Прижалась к краю дивана. Вцепилась пальцами в подушку.

Он передвинулся ближе. Я услышала, как ткань его одежды шуршит при движении.

Я снова отодвинулась. Практически висела на краю.

Он снова передвинулся. В его движениях чувствовалась игривость. Словно он наслаждался моим дискомфортом.

Я практически упала с дивана. Теряла равновесие. Взмахнула руками. Но он перехватил меня за талию. Пальцы впились в кожу даже через одежду. Притянул обратно. Завалил под себя на подушки. Накрыл своим телом. Не давал пошевелиться.

— Каин, отпусти... — Я упёрлась ладонями в его грудь. Пыталась создать хоть какое-то расстояние между нами. Но он снова поцеловал меня. Накрыл губами мои. Заглушил все протесты.

Я пыталась бороться. Упиралась руками в его плечи. Надавливала изо всех сил. Поворачивала голову в сторону. Пыталась вырваться из-под него. Извивалась. Дёргалась. Но ничего не выходило. Он был слишком сильным. Слишком тяжёлым. Слишком настойчивым.

От его поцелуев, от его прикосновений внутри всё плавилось. Одна рука скользила по моему бедру. Другая зарылась в волосы. Превращалось в жидкое тепло. Сопротивляться становилось всё труднее. Потому что тело предавало меня. Откликалось на каждое его движение.

Но Каин остановился.

Замер.

Оторвался от моих губ. Его дыхание было тяжёлым, рваным, обжигающим мою шею. Он нахмурился. Смотрел на меня с каким-то непонятным выражением лица.

А потом я услышала.

Громкое, протяжное урчание из моего живота. Разрывающее тишину комнаты. Щёки вспыхнули так, что захотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть навсегда.

— Ты ела сегодня? — Он приподнялся на локтях. Изучал моё лицо. В голосе послышалось беспокойство.

Я отрицательно покачала головой. Опустила взгляд. Щёки горели.

— Почему? — Голос стал жёстче и пальцы сжались на моём бедре.

— Не успела. — Слова давались с трудом. — Была занята на работе. Много посетителей. Потом эта ситуация с Персиком, с родителями этого мальчика, и Ролан так переживал, и я не могла просто взять и спокойно поесть, когда кролика хотели усыпить, и...

Каин выругался сквозь зубы. Слова были такими грубыми, что я вздрогнула. Он слез с меня. Поднялся с дивана. Провёл рукой по волосам, взъерошивая их.

— Прекращай этот цирк с подработкой. — Он направился на кухню широкими шагами.

— Это не цирк! — Я огрызнулась поправляя растрёпанные волосы, пытаясь привести себя в порядок. — Это моя жизнь и мне нравится это кафе! Мне нравится работать там!

— Хорошо. — Он остановился у дверного проёма. Опёрся плечом о косяк. Обернулся ко мне. Скрестил руки на груди. — Я выкуплю это чёртово кафе. Тогда ты сможешь там находиться сколько угодно. Не работая. Будешь просто сидеть с кроликами, если тебе это так нравится.

— Нет! — Я вскочила с дивана. От резкого движения закружилась голова. Я схватилась за подлокотник. — Ты не понимаешь! Это не просто кафе! Это место, куда приходят люди, чтобы отдохнуть и где заботятся о кроликах! О животных, которым нужна помощь! Ролан спасает их и дарит им дом. И он не продаст кафе, потому что это его дело! Мне не нужно твоё это, Каин! Мне просто нравится быть частью этого мира. Нормального, человеческого мира…

Он молчал долго. Изучал меня взглядом. Челюсть напряглась. А потом он медленно, тихо произнёс:

— А как же мой мир? — Голос был тихим. Но в нём слышалось что-то, от чего внутри сжался холодный комок. — Почему ты не хочешь быть частью моего мира, Фиоре?

Я повернулась к нему и мы встретились с ним взглядом. В горле встал комок.

— А как мне быть частью твоего мира? — прошептала и голос задрожал, срываясь на каждом слове. — Если мы держим всё в секрете? Если ты меня прячешь, как какую-то грязную тайну? Если ты не показываешь метку никому? Ты стесняешься меня…

Деза шагнул ко мне и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное. Опасное.

— Я не показываю метку не потому, что стесняюсь тебя. — Он остановился передо мной. Сжал кулаки так, что костяшки побелели. В голосе прозвучала сталь. Твёрдая. Непреклонная. — И ты несёшь полный бред, если думаешь иначе. Просто есть некоторые сложности в том, чтобы представить тебя прямо сейчас. Дела, которые нужно решить. Люди, с которыми нужно разобраться. Мне нужно время, Фиоре. Понимаешь? Время, чтобы сделать всё правильно. Чтобы защитить тебя.

Я не ответила. Только отвернулась и встав с дивана пошла в спальню. Слышала, как он выдыхает за спиной. Тяжело. Устало. Внутри всё разрывалось на части от этого разговора. От этих слов. Я не могла поверить ему и не верила себе. Раньше единственный человек которому я верила без остатка была я сама… Но теперь я и себя теряла по крупице каждый день.

***

Я проснулась от того, что телефон буквально разрывался от звуков. Громких. Навязчивых. Пронзающих ночную тишину. Протёрла глаза тыльной стороной ладони. Нащупывая телефон и практически роняя его, посмотрела на экран. Яркий свет ударил в глаза заставляя щурится. Люди что звонят в такое время наверно совесть на черном рынке продали за совсем маленькие деньги. Ведь только не обремененные такой мелочью будят людей посреди ночи.

На экране моего нового телефона, который подарил Каин после того, как мой старый разлетелся в клочья от удара о стену в том проклятом классе, высветилось имя Жанет. Мигало настойчиво.

Звонила сестра.

Я сглотнула. Внутри что-то сжалось тревогой. Тяжёлой. Липкой. Взяла трубку. Поднесла к уху и прошептала:

— Алло?

В ухо сразу же ударили громкие басы. Пульсирующие. Оглушительные. Музыка. Смех. Крики. Звон бокалов. Всё это смешивалось в какофонию звуков. От которой захотелось отбросить телефон подальше.

— Юююна! — Жанет прокричала заплетающимся голосом. Было слышно, что она очень, очень пьяная. Слова растягивались, сливались друг с другом. — Сеструха! Ты чё спишь, да? Вставай давай! Мне нужна помощь!

Я села в кровати. Прижала телефон к уху. Пыталась расслышать её сквозь музыку. Сердце начало биться быстрее.

— Жанет, что случилось? Ты где?

— Привези мне бабосиков! — Она прохныкала. В голосе послышались слёзы. Всхлипы. На заднем фоне кто-то громко рассмеялся. — Ну пожааалуйста, Юна! Я ключи потеряла от квартиры! Все обыскала! И сумку, и карманы! Нигде нет! К маме и папе я пойти не могу! Они меня убьют! Ты же знаешь! Или переведи на съёмную комнату! Не бросай семью Юна, ну будь человеком! Ой, то есть омегой! Ну сколько там, пять тысяч? Десять? У тебя же есть!

На заднем фоне я услышала хихиканье других девчонок. Таких же пьяных. Визгливых. Громких. Одна из них, не заботясь о том, что я могу услышать, громко, нагло сказала:

— А! Юна это лохушка ещё та! Пусть больше скинет денег нам на выпивку! Давай, Жанет, дави на жалость!

Их издевательский смех прошелся по нервам кислотой. Я знала, что сестра распускает слухи и поливает меня грязью но все равно было больно от такого отношения. Внутри что-то оборвалось. Словно натянутая струна лопнула. Боль разлилась по груди горячей волной.

Так обидно. Захотелось швырнуть телефон в стену и закричать до хрипоты. До разрыва связок.

В семье ко мне действительно всегда было такое потребительское отношение. Всегда. С самого детства. А сейчас… Жанет позвонила, когда ей что-то было нужно. Деньги. Помощь. Чтобы я прикрыла её перед родителями. Родители вообще не интересовались, как я живу. Что со мной происходит. Есть ли у меня проблемы. С того раза, как меня забрал Каин, никто не связался со мной. Ни один член семьи. Никто. Даже не спросили, жива ли я. Всё ли в порядке. Нужна ли мне помощь.

Зато когда им что-то было нужно, они сразу же вспоминали о моём существовании.

— Я не могу ни скинуть денег, ни привезти их тебе. — Я произнесла тихо. Голос был на удивление спокойным. Хотя внутри всё дрожало от сдерживаемых эмоций. — Ты достаточно взрослая, Жанет, чтобы решать свои проблемы самостоятельно. Попроси своих подруг, с которыми ты сейчас веселишься.

— Что?! Юна, ты что, охренела?! — Она завизжала так громко, что я отдёрнула телефон от уха. Морщась от боли. — Я твоя сестра! Ты должна мне помогать! Семья должна помогать друг другу!

— Семья? — Я повторила тихо. Усмехнулась горько. По щекам текли слёзы. — Ну так позвони Геру или папе с мамой.

Но я не стала слушать дальше её визгов. Её обвинений. Отключилась. Нажала на красную кнопку дрожащим пальцем.

А затем, подумав секунду и чувствуя, как внутри всё сжимается болью, просто выключила телефон. Погружая комнату обратно в темноту.

Рука на моей талии прижала меня к себе крепче. Притянула спиной к горячей груди. Я услышала сонный вздох Каина. Он провёл носом по моей шее. Вдыхая мой запах. Его дыхание было тёплым. Ровным. Успокаивающим.

Он всё это время спал. Не слышал разговора.

И я была безумно, невероятно рада этому. Потому что не хотелось, чтобы он слышал такое. Чтобы знал, насколько жалкая у меня семья. Чтобы думал, что я ещё более никому не нужная, чем есть на самом деле.

Я положила телефон обратно на тумбочку. Вытерла слёзы. Закрыла глаза. Позволила себе расслабиться в его объятиях.