Красивый. Грешный. Безжалостный

Глава 39. Свободы

Смотря на то, как Каин и Аргон агресивно давят друг на друга я понимаю, что не хочу драки, категорически не хочу, чтобы из-за меня, из-за моих проблем и моей глупости кто-то пострадал, чтобы эти двое мужчин начали калечить друг друга.

— Нет! Хватит! — крикнула, практически срываясь на визг, спускаясь с крыльца так быстро, как позволяла больная нога, и хватая Каина за рукав его дорогой куртки. — Я поеду с тобой! Слышишь?! Я поеду!

Скрипя зубами от злости на себя, на него, на всю эту абсурдную, невыносимую ситуацию, в которую попала, я, прихрамывая и морщась от боли, пошла к его чёрной машине и села на пассажирское сиденье, захлопнув дверь.

***

Первые пару минут, а может и больше, минут пять, точно, в машине между нами висела абсолютная тишина. Тяжёлая. Давящая. Я упорно смотрела в боковое окно, наблюдая, как мимо проплывают здания, деревья, люди, не в силах повернуться к нему лицом.

Каин вёл машину сосредоточенно глядя на дорогу, и сжимал кожаный руль обеими руками так сильно, что костяшки его пальцев побелели до синевы, и казалось, что он вот-вот порвёт этот руль пополам голыми руками.

А потом он вдруг заговорил, и голос был напряжённым, натянутым как струна:

— Я знаю всё, что произошло сегодня, — он сделал паузу. — Лина. Слухи, которые она распространяла. То, что она тебе наговорила в раздевалке. Кисе, которая разбила ей лицо. Всё.

Я резко сжала кулаки на коленях, вдавливая ногти в ладони до боли, но всё ещё не отрывала взгляда от проплывающих за окном пейзажей.

— Тогда тебе должно быть абсолютно понятно, что нам лучше разойтись пока, — сказала я тихо, но твёрдо, и сердце болезненно сжалось в груди от этих слов, которые я произнесла вслух. — Так будет правильно. Для нас обоих.

— Нет, — отрезал Каин мгновенно, и в его голосе не было ни капли, ни намёка на возможность возражений. — Мы будем вместе. Потому что мы встречаемся, ты моя девушка. И я тебя не отпущу. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Я резко обернулась к нему, и внутри вспыхнула яркая, обжигающая ярость, смешанная с болью:

— Как мы можем быть вместе?! — Голос сорвался на крик, эхом отразился от стёкол машины. — Объясни мне! У тебя была истинная! Они все говорят, что у вас была подтверждённая связь! Это невозможно, понимаешь?! Такого просто физически не может быть! Абсолютно не может! У одного человека не бывает двух истинных! Это противоречит всем законам природы!

Каин резко свернул к обочине и затормозил так, что меня рвануло вперёд, ремень больно впился в грудь, и он развернулся ко мне всем телом, и в его глазах полыхало что-то тёмное, опасное, неконтролируемое.

— В этом сейчас разбираются лучшие специалисты, — проговорил жёстко, отчеканивая каждое слово. — В институте, в исследовательском центре. Целая группа учёных работает над этим вопросом круглосуточно. Они пытаются понять, выяснить, какого чёрта, каким образом такое вообще могло произойти. Связь была подтверждена тем же составом врачей, что исследовали нашу метку. Процесс идёт, работа не стоит на месте, они проверяют все возможные теории. Но сильно осложняет всю ситуацию то проклятое обстоятельство, что Лаура уже год как мертва и похоронена.

Он сжал челюсти так сильно, что желваки заходили ходуном.

— Клан Негроне наотрез отказывается давать разрешение на то, чтобы эксгумировать тело для медицинских исследований и для анализа тканей. Они считают это осквернением памяти. У матери Лауры случился приступ при виде официального запроса. Но я обещаю во всём разберусь до конца. Понимаешь? Я выясню правду, всю правду, что бы это ни стоило.

Я покачала головой отрицательно, чувствуя, как по моим щекам начинают течь горячие, солёные слёзы, размывая всё вокруг:

— Пока ты разбираешься во всём этом, пока ищешь ответы, нам лучше, правильнее будет пожить отдельно, — сказала я сквозь слёзы, вытирая лицо трясущимися ладонями. — Мне нужно время. Мне нужно подумать обо всём, что происходит. Я вернусь в общежитие. Так будет правильнее для всех.

— Нет, — Каин резко схватил меня за руку, сжал так крепко, что стало физически больно, и я вскрикнула. — Ты никуда, слышишь меня, никуда не вернёшься. Ты останешься со мной.

— Каин, отпусти меня! Больно! — Я попыталась вырвать руку, дёргаясь. — Ты и так постоянно стоишь на своём абсолютно во всём! Контролируешь каждый мой шаг! Дай мне хоть немного свободы! Хоть каплю! Мне нужно время, чтобы подумать! Мне нужно разобраться в своих чувствах, ты не представляешь как на меня давит осознание, что все знают что ты принадлежишь другой, а я твоё увлечение и грязный секрет!

— У тебя никогда, слышишь, никогда не будет свободы от меня. Ты моя омега, — прорычал он, притягивая меня ближе к себе через центральную консоль, и его лицо было так близко к моему, что я чувствовала его горячее, прерывистое дыхание на своей коже. — Слышишь меня? Никогда. Ты принадлежишь мне. Только мне, а я тебе.

От его слов, от этого собственнического, почти животного заявления внутри всё болезненно сжалось. Страхом перед его одержимостью, болью от ситуации, в которую мы попали, и какой-то странной, пугающей, иррациональной надеждой, которую я боялась даже признать перед самой собой.

— Я не вещь, не предмет мебели. Я живой человек. И не могу просто принадлежать кому-то, как собственность.

— Можешь, — Каин притянул меня к себе ещё ближе, обнял так крепко, что стало тяжело, почти невозможно дышать полной грудью, воздух застревал в лёгких. — И уже принадлежишь. Мне. Только мне. Запомни это раз и навсегда и прекращай бегать от меня.