Красивый. Грешный. Безжалостный

Глава 29. Непослушная

Пальцы впились в запястье с такой силой, что я услышала хруст. Острая боль прошлась по всей руке огнём. Я закричала, а он выхватил мой телефон, швырнув его с такой яростью, что тот улетел в угол.

Но я не думала об этом. Рванулась между партами, пользуясь тем, что он застрял своим тучным телом, вырвала руку.

Бежала, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах. Сердце колотилось так быстро, что уши закладывало этим грохотом. Дыхание сбилось, превратившись в рваные всхлипы.

Я металась по классу, как загнанный зверь не знаю куда шмыгнуть, чтобы он не поймал. Но с каждой секундой понимала, что выхода нет. Некуда бежать. Дверь заперта.

Я в ловушке.

Он рассмеялся так мерзко, словно уже победил, а меня от этого смеха передёрнуло всю.

— Беги, беги, маленькая омежка, — прохрипел, и в голосе слышалось удовольствие. — Я знал, что ты такая сладкая и тоже любишь поиграть.

Ему мои метания доставляли удовольствие. Больной на голову извращенец.

Но видимо ему это надоело и он одним мощным ударом ноги снёс ряд парт. Грохот был такой, что я закричала, закрывая голову руками. Парты с визгом полетели в сторону, освобождая ему путь. Несколько из них перевернулись, перегородив мне дорогу к двери.

Я осталась в углу. Чувство беспомощности обожгло внутренности кипятком. Паника затмевала разум.

Последний взгляд бросила на окно. То, что было рядом со мной было панорамным… На нем не было ручек.

Я зажалась в угол, прижавшись спиной к ледяной стене, и почувствовала, как ноги подгибаются и совсем не держат.

От ужаса.

И мне стало так стыдно, что я слабая… так унизительно, что новая волна слёз хлынула из глаз.

Он надвигался на меня и оглядывал до ужаса сальным взглядом. Наслаждаясь каждым мгновением моего ужаса. Я видела это по его лицу, по тому, как его губы растянулись в липкой улыбке, по тому, как его взгляд скользил по моему телу, раздевая. Пожирая.

— Вот так-то лучше, — прохрипел пошло, останавливаясь в шаге от меня. — Покорная. Именно такими вы, омеги, и должны быть. Подчинятся и ноги раздвигать.

— П-пожалуйста, — прошептала чувствуя как мне с каждой секундой становится все страшнее и кажется я просто отключусь от страха перед ним.

Краем глаза заметила указку рядом с бедром. Пальцами нащупала её, сжимая. Ей конечно я вреда ему не причиню… Но это хоть что-то.

— Не надо... Я сделаю что угодно, только не...

— Что угодно? — он наклонился ко мне, и запах его пота и перегара ударил в нос так, что меня чуть не вырвало. Он еще и пьяный… — Тогда стягивай эти жалкие тряпки. Сейчас. И становись на четвереньки. Покажи мне, какая послушная сучка.

Мужчина протянул руку и вцепился в мою кофту, дёрнул так, что ткань затрещала. Я закричала, пытаясь оттолкнуть его, царапая ногтями его лицо, его руки. Но он только рассмеялся и схватил меня за горло.

Сжал.

Воздух перекрыло мгновенно. Я захрипела, хватаясь за его руку и пытаясь разжать пальцы, но сил не было. Совсем. Перед глазами поплыли чёрные пятна. В ушах зазвенело. Из последних сил схватила указку покрепче и замахнулась.

Он поднял меня за горло, оторвав от пола, и прижал к стене. Я болталась в его хватке, дрыгая ногами и царапая его запястье, но хватка только усиливалась. Давила.

Ломала.

Кончиком указки я уперлась в его грудь и надавила из всех сил. Но он словно и не чувствовал этого.

— Сучка, — прошептал он мне в лицо, и его дыхание было таким мерзким, что меня снова затошнило. — Тихая. Послушная. А теперь я...

И в этот момент дверь пролетела за спиной этого ублюдка. Послышался оглушительный звон стекла.

Буквально. Вылетела с петель и с грохотом отлетела через весь кабинет в огромное окно.

Разбивая.

В проёме, в облаке пыли и осыпавшейся штукатурки, стоял Каин.

И вид у него был такой, что я перестала дышать.

Его лицо было абсолютно бесстрастным. Мёртвым. Как у статуи. Но глаза... Боже, его глаза. В них полыхал настоящий ад. Чёрный. Беспощадный. Всепоглощающий. Такой, от которого хотелось упасть на колени и молить о пощаде. Его аура накрыла класс тяжёлой, вязкой волной, выдавливая воздух, заставляя задыхаться. Температура в помещении упала. Резко. Так, что я увидела, как пар пошёл от моего рта.

Всё было пропитано жаждой крови.

Преподаватель выпустил моё горло, и я рухнула на пол, хватая ртом воздух и хрипя. Кашляла, задыхалась, держась за горло и чувствуя, как сознание проясняется.

— Что ты собирался с ней сделать, мразь? — прорычал Каин, и его голос был настолько низким, утробным, нечеловеческим, что мне стало ещё страшнее.

— Я... я преподаватель! — мужчина попятился, спотыкаясь. — Вы не имеете права врываться сюда! Я сейчас вызову охрану и...

— Повтори, — Каин сделал шаг в класс, и от этого движения преподаватель дёрнулся, попятившись. — Что ты собирался с ней сделать? Ну же. Повтори мне в лицо, уёбок.

— Я... ничего! Мы просто... это была игра! Она сама...

— Сама? — Каин усмехнулся, и от этого звука у меня по спине прошёл ледяной холодок. — Сама валится в обморок от страха? Сама задыхается и синяков попросивших на горле? Не замечал за своей омегой тяги к боли.

— Вашей?...

Его взгляд на мгновение скользнул на меня, и я увидела, как в его глазах что-то потемнело ещё больше. Стало ещё страшнее. Он посмотрел на мою шею, на синяки на запястье, на разорванную кофту.

И я поняла, что ад только начинается. Всё, что было до этого, просто невинные запугивания.

Каин сорвался с места, и скорость была такой нечеловеческой, что я не уследила. Преподаватель не успел даже пискнуть. Один удар. В солнечное сплетение. С такой силой, что я услышала хруст рёбер. Мужчина сложился пополам, задыхаясь, и Каин схватил его за лицо.

Просто взял всё его лицо в ладонь и со всей силы ударил головой в ближайшую парту.

Раздался такой хруст, что меня затошнило. Но Каин не остановился.

— Отвернись и не смотри Юна. Это не для твоих глаз. — Он поднял преподавателя за горло одной рукой, оторвав от пола, и посмотрел ему в глаза. Долго. Изучающе. Словно решал, насколько долго и мучительно тот будет умирать.

Но отвернутся я не могла.

— Ты хотел её трогать? — прошептал он, и голос был таким тихим, что я еле расслышала. — Хотел её?

— Я... п-простите... я не... — хрипел преподаватель, и кровь текла у него изо рта, из носа, заливая лицо.

— Тогда я покажу тебе, — Каин наклонился ближе, и улыбка на его лице была такой жуткой, такой безумной, что я зажала рот рукой, давясь рыданиями. — Что значит хотеть то, что принадлежит мне.

Он швырнул его на пол так, что тот отлетел на несколько метров, снося парты и поднимая сильный грохот. Пошёл к нему. Медленно. Загоняя свою жертву. Наслаждаясь каждым шагом.

Я закрыла глаза руками, но звуки всё равно доносились.

Удары. Снова и снова. Хруст костей. Булькающие хрипы. Мольбы о пощаде, быстро переходящие в животные визги. А потом и они стихли. Остались только глухие, мокрые удары плоти о плоть.

Я сжалась в комок, зажимая уши и раскачиваясь взад-вперёд, пытаясь не слышать, не видеть, не чувствовать. Но было поздно. Картинка уже врезалась в сознание. Запах крови. Звуки ломающихся костей. Это осталось навсегда.

А затем наступила тишина.

Тяжёлая. Звенящая.

Я боялась открыть глаза. Боялась увидеть то, что там осталось. Боялась увидеть Каина.

— Ты видела все, непослушная омега… — Голос раздался над головой и почувствовала, как меня бережно подхватывают на руки. Так осторожно... прижимая мою голову к своей груди ладонью. — Я же сказал не смотреть. Это не для твоих глаз.

Но я уже видела. Краем глаза. Красное пятно на полу. Бесформенную массу, которая когда-то была человеком. И руки Каина. Залитые кровью по локоть.

От этой картины меня затрясло так сильно, что зубы застучали.

— Тише, тише, — он прижал меня крепче, и его голос был таким мягким, таким успокаивающим, что хотелось в него поверить. — Эта мразь больше никого не тронет. Никогда. Обещаю.

Давление исчезло. Ушло. Я обняла его за шею дрожащими руками и уткнулась лицом в его рубашку. Она была мокрой. Но мне было всё равно. Мне нужно было его тепло.

Его безумие, которое спасло меня.

Я не помнила, как он вынес меня из института. Не помнила ничего. Он просто нёс меня, прижимая к себе, и никто не посмел встать у него на пути.

Я очнулась только в машине. Сидела у него на коленях, вцепившись в его рубашку так, что костяшки побелели. Он одной рукой придерживал меня, прижимая к себе, а второй вёл машину. Его рука на моей талии была твёрдой, горячей, успокаивающей. Отпустил лишь на секунду.

— Саян, — произнёс он в телефон холодным, мёртвым голосом. — В аудитории номер триста семнадцать остался мусор. Убери.

Он сбросил звонок и положил телефон. Его рука скользнула мне по спине, поглаживая, и от этих прикосновений внутри что-то тёплое разлилось.

Я всё ещё не могла его отпустить. Меня разрывало на части осознание того, что если бы он не успел... Если бы опоздал хотя бы на минуту... Что со мной стало бы…

От этих мыслей меня затрясло ещё сильнее, и я всхлипнула, зарываясь лицом в его шею.

— Всё, Юна. Всё кончилось, — прошептал он, коснувшись губами моего виска. — Ты в безопасности.

Он обнял меня так крепко, что стало больно, но это было лучше, чем ничего не чувствовать.

Я была ему благодарна. До безумия благодарна. Потому что он спас меня. Защитил. Я ведь и не подозревала о том, что со мной могут так поступить… Что меня попытается принудить взрослый мужчина… Преподаватель...

— Спасибо, — прошептала в его шею, и слёзы снова хлынули из глаз, но теперь это были другие слёзы. — Спасибо, что спас меня.

— Никому не позволено прикасаться к тебе. Ты принадлежишь мне. Любому кто посмеет я вырву руки.

Его рука скользнула мне в волосы, сжимая, притягивая ближе к себе. Мы встретились взглядами и я увидела как его зрачки расширяются. Он скользнул носом по моей шее, и машина резко затормозила, уходя в занос.

Мир перед моими глазами стремительно начал темнеть, пока и вовсе всё не померкло, поглощённое чернотой.